Лидия Третьякова – Винное закулисье Прованса. Истории о вине и виноделах (страница 31)
Кстати, если вы всё еще думаете, что мир французского виноделия такой закрытый, в него совершенно невозможно попасть снаружи, то спешу вас разуверить: это не так, по крайней мере не везде так. Сама Офелия Гиснар тому подтверждение. Родом с этих же нисуазских холмов, она получила здесь диплом коммерсанта по недвижимости и уехала в Англию, где с увлечением работала… кондитером в пабе, а затем поднялась в нем же до шефа кухни. Но страсть к вину, привитая еще родителями-эпикурейцами, взяла свое. Дальше всё просто: диплом сомелье (WSET-3), анонс должности администратора домена в интернете, резюме, и вот, можно сказать, «с улицы», без рекомендаций и семейных связей, попала Офелия в мир виноделия. «Это мой терруар, – смеется она. – Я, как и эти лозы, выросла здесь».
«Нашей команде новый владелец дает полный карт-бланш в текущем управлении доменом, ведении дел в хозяйстве. Несмотря на регулярные контакты, мы не чувствуем навязчивого контроля и их указаний, будто мы сами по себе», – рассказывает Офелия. Но такое невидимое присутствие «большого брата» может быть весьма полезным для маленького домена, ведь они теперь работают в одной упряжке! Чем более благородным, рафинированным и элегантным становится вино, тем выше инвестиционная привлекательность предлагаемого владельцем продукта. Вот вам еще пример взаимной пользы и конкретной помощи.
Энолог Eric Boissenot
Благодаря La Francaise наше Château de Bellet смогло привлечь к себе внимание и даже получить честь работать с одним из самых известных энологов мира, что входит в тройку лучших, Эриком Буасно (Eric Boissenot). Он консультирует сейчас 180 виноделен в мире, в том числе 40 Crus Classés из Mécloc. Вот вам имена некоторых из них: Lafite Rothschild, Latour, Margaux, Mouton Rothschild, Léoville Las Cases, Léoville Barton, чтобы понимать его уровень. Работа даже такого великого энолога-консультанта по традиции проходит в скрытном режиме, он остается теневой фигурой, его имя не указывается на этикетках вина, ведь звезды – это сами великие шато. И представьте, наша маленькая звездочка, Шато-де-Белле из Прованса, чудесным образом нашла место на этом небосводе. Маэстро приезжает сюда всего один раз в год, в феврале-марте, когда наступает самый ответственный момент – ассамбляж, чтобы участвовать в создании вина. И постепенно их благородное белое и красное вина к 2017 году снова обретают слегка утраченную с уходом из рук барона гармонию, приближаются к истинному выражению своего уникального терруара. Браво команде и спасибо мэтру за дельные советы!
Вино, оцененное Томасом Лжефферсоном и принцем Альбером II Монакским
Вина Шато Белле – это редкие перлы, ведь в год здесь делается всего-то 25 тысяч заветных бутылок. Еще реже их можно встретить за пределами Лазурного Берега: всего 5 %, то есть примерно 1250 бутылок, отправляется на экспорт в Японию, Бельгию, Штаты, Голландию, Италию – этим количеством уж точно не наводнить мир. Да и сам-то микроскопический апелласьон АОС Bellet в мире известен только посвященным. Что далеко ходить, даже в туристическом офисе Ниццы просто так вы никакой информации о нем не найдете, нужно самим порасспрашивать. Каждый раз гадаю, специально это делается или нет, но имидж конфиденциальности и секретности этих вин – чистая реальность, на которой и играют профессионалы. Поэтому считаю настоящим преступлением не попробовать эти редкости, до которых совершенно реально дотянуться с Лазурного Берега, если вы тут. Двадцать минут на машине с Английской набережной, и вы на месте! Только визит с дегустацией здесь нужно бронировать заранее.
Итак, в этом шато делают три линейки вина: La Chapelle (терруарное) и Baron G (гран вэн), обе в трех цветах, и линейка Agnes (исключительное, очень маленький тираж), только в белом и красном.
Белое Château de Bellet – издавна его «козырная масть» и чистая гордость. В нем главенствует итальянский сепаж Роль, в La Chapelle даже на 100 %, а в двух других винах на 90-95 %, и дополняется он сортом Шардоне. Ароматы белого дарят садовые фрукты (грушу), слегка приправленные пряностями, что и делает вино оригинальным. Во рту обволакивающее, гармоничное, с легкой приятной горчинкой, которая переходит в мускатный орех в послевкусии. Это вино можно смело хранить минимум 5-10 лет.
Розовое – оригинальная находка, ни на что не похожее и с первого «нюха» узнаваемое вино, стопроцентно сделанное из уникального местного сорта Браке. Baron G 2019, как и предыдущие миллезимы, превосходно отражает свой терруар, год от года держит марку и не меняет свой портрет. Типичный его аромат – роза, которая, в зависимости от возраста вина, может дополняться малиновым или вишневым конфитюром. А вкус удивит вас свежей прованской дыней, округлостью и сладкой гармонией. Это «розе́ де гарде», то есть то самое, которое можно хранить, и с годами оно будет проявляться всё интереснее. Розовое La Chapelle тоже пахнет розой, а еще пионом и ирисом, это комплексное вино со сладкими обещаниями, которое очень нравится дамам.
Красное «Шато Белле», тоже легко узнаваемое по ароматам сочных ягод ежевики и чернослива, что дает ему местный сорт Фоль Нуар, умело балансирует во вкусе между перечными и карамельными оттенками. Глубокое Baron G весьма мягко пьется даже молодым, хотя, конечно, лучше бы заложить его в погребок лет этак на 10-15. La Chapell, со своими специями и телесной мощью, отлично подойдет и сейчас к хорошему говяжьему стейку, ягненку или под дичь.
За эти редкие перлы готовьтесь выложить от 20 до 40 евро за бутылку. Но что это за цены по сравнению, например, с бордоскими Гран Крю?
А теперь время вернуться к часовне, в бывшей крипте которой устроен сейчас камерный дегустационный зал «Шато де Белле», ведь именно отсюда начинается визит. Как так случилось, что семейная католическая святыня стала теперь местом поклонения Бахусу?
Святое – в светское
Человек отдал строение и его дух Богу, но если по каким-то причинам оно перестает служить ему, рискует оказаться заброшенным, то, ради сохранения исторического достояния и чтобы жизнь вернулась в его стены, человек может забрать строение у Бога обратно. Для этого у церкви есть обряд «десакрализации», и он был произведен в часовне Шато де Белле в 2012 году, после продажи этой земли семьей последних баронов де Белле. Все церковные атрибуты были возвращены церкви, а свои захоронения семья спокойно перенесла на кладбище в Ницце, в семейный склеп.
Новые хозяева обосновали внутри небольшое бюро, бутик по продаже вина для клиентов и дегустационный зал, и теперь здание снова вернулось к жизни, с ее каждодневными заботами и радостями. «Мы не монахи, но работаем в часовне, ходим сюда, как к себе домой, – говорит Офелия, называющая свою функцию в этом домене «швейцарский нож». – И хоть люди мы не религиозные, но духовные, и, конечно, чувствуем светлую энергию этого места. Весь оригинальный декор часовни остался в том виде, как был, мы только добавили некоторые декорационные и утилитарные элементы для винного бутика».
Я сама могу подтвердить, что, находясь в светлом миниатюрном зале под высоким 27-метровым сводом этой элегантной часовни, явно ощущаешь какую-то добрую силу и важность происходящего. Возможно, это витражи и фрески окружают атмосферой таинства, а может, потому, что предчувствуешь фразу Офелии: «Дамы и господа, приглашаю вас на дегустацию»?
Глава 26. Domaine des Hautes Collines de la Côte d’Azur (IPG Alpes-Maritimes). Georges Rasse и сыновья
Georges Rasse и сыновья
День выдался необычным даже для начала марта. Деревеньку Сен-Жане и окрестные горы спрятал плотный туман. Белое облако залегло на склоне, по которому сбегают вниз виноградники единственной теперь здесь семьи виноделов Расс (Rasse). Терраса винного бутика, что постаментом возвышается над этим склоном, окутана туманом, и из него, словно костлявые руки из небытия, тянутся мне навстречу ветви древней оливы. Гулкую тишину разрывают шлепки капель из каменного фонтана, он и сам вдруг вырисовывается за толстым стволом дерева. Сразу же за ним взгляд выхватывает гладкие животики больших стеклянных бутылей, шеренгой стоящих на бордюре над белой пустотой. Очень странно видеть эти 60-литровые емкости-«бомбонеты» покрытыми влажным сумраком, ведь их настоящее предназначение – подставлять бока солнцу, чтобы оно обжигало ультрафиолетом налитое в них для вызревания вино. Терраса, где эти бутыли поселились вот уже тридцать лет назад, смотрит прямо на юг, и целый год солнце каждодневно проходит здесь слева направо, исправно и совершенно бесплатно выполняя свою часть работы на местного винодела Жоржа Расса. А вот сегодня оно получило выходной, наверное, специально, чтобы показать мне необычный ракурс этого места. Белесая слепота, гулкое «кап-кап» и тишина… Но неземное спокойствие это обманчиво, жизнь здесь не остановилась, она скромно прикрылась от гостей пушистым одеялом.