Лидия Мун – Тайна летнего лагеря (страница 5)

– Макароныч, – произнес кто-то сквозь сдерживаемый смех.

Тут я тоже чуть не рассмеялась – сдержалась лишь потому, что стояла в первом ряду на глазах у всего персонала лагеря.

Дальше последовала скучная и затянутая речь Макароныча. Затем слово передали Петру Ивановичу Метелкину – завхозу, похожему на директора как две капли воды, только без очков. Немного картавя, он рассказал нам о правилах лагеря, – что можно делать, а что нельзя, – и обозначил часы отбоя для разных возрастных категорий. Нам, как самым старшим, разрешено было колобродить до десяти вечера. После же все должны были лежать в своих кроватях. Слово «свои» Метелкин даже выделил голосом и обвел многозначительным взглядом старших ребят.

После Метелкина к микрофону подошла миниатюрная девушка с очень милой внешностью. Она тепло улыбнулась и представилась Марьей Петровной Метелкиной, медсестрой. Услышав ее фамилию и отчество, ребята зашушукались.

– Дочка Метелкина походу.

– Красивая, – восхитился кто-то из парней. – Совсем на него не похожа.

– Да ничего в ней красивого нет, – послышался девчачий голос. – На крысу похожа.

Я закатила глаза и тихо вздохнула, предвидя наперед, как половина парней будут пускать слюни на медсестру, а половина девчонок злиться на нее.

В ожидании конца церемонии я принялась рассматривать своего брата, который, в свою очередь, с интересом поглядывал на хорошенькую медсестру. Поймав его взгляд, я улыбнулась уголком губ и скосила взгляд на Метелкину. Илья закатил глаза и отвернулся.

В поисках новой цели для рассматривания мой блуждающий взгляд вдруг встретился с до боли знакомыми светло-карими глазами Райского. Как ни банально, но мое сердце пропустило удар. Мы с Глебом смотрели друг на друга недолго, но я смогла разглядеть в его взгляде тоску.

Неужели он скучал по мне?..

Нет, быть такого не может! Если бы скучал, то обязательно бы связался. В глазах Глеба Райского вовсе не тоска, а скука. Ему так же скучно на церемонии, как и всем ребятам.

– А теперь торжественное поднятие флагов! – объявил директор, своим громким голосом, прервав наш с Глебом зрительный контакт.

Райский отвернулся первым, сосредоточив свое внимание на двух ребят, которые подошли к государственному флагу и флагу лагеря. Заиграл гимн России, и я невольно выпрямилась. Хотелось посмотреть на Глеба еще раз, но я была для этого слишком гордой.

По команде директора ребята – парень и девушка моего возраста – принялись поднимать флаги.

– На этом приветственная церемония завершена! – радостно произнес Макароныч, когда флаги уже развивались на вершине флагштоков. – Подойдите, пожалуйста, к своим вожатым. Они расскажут о вашем распорядке дня на сегодня.

Вокруг все загалдели и засуетились. Я принялась искать глазами Илью, но около меня мельтешило столько людей, что у меня вдруг закружилась голова.

Схватившись за висок, я прикрыла глаза, чтобы справиться с возникшим головокружением. Меня сильно толкнули, и я, пошатнувшись, чуть было не упала. Благо, кто-то придержал меня за плечи.

– Спасибо, – пролепетала я и обернулась.

– Не за что, – пожал широкими плечами Максим.

Залипнув на его фигуру, я подивилась тому, как быстро он превратился из обычного парня в игрока в регби. Наверное, для своей девушки старается, держит форму. Лерке Беловой ведь всегда нравились качки.

– Как дела? – робко спросил он, стараясь не встречаться со мной взглядом.

– Илью не видел? – проигнорировала я его глупый вопрос.

Макс моргнул и начал озираться по сторонам.

– Вон он, у футбольных ворот стоит.

Я посмотрела в сторону, куда показывал палец Макса. Вокруг Ильи уже собралось несколько ребят из моего отряда, и брат что-то оживленно им рассказывал. Я молча направилась к ним.

– Наташ, подожди! – крикнул Макс мне в спину.

Я проигнорировала его и ускорила шаг.

– Наташ! – не унимался Максим.

– Да что тебе надо? – я резко обернулась и уперла руки в бока.

Парень притормозил и оторопело взглянул на меня.

– Мы в одном отряде просто… – тихо произнес он, указав на Илью и ребят, которые вовсю пялились на нас.

– А-а-а, – протянула я, чувствуя, что краснею. – Понятно…

Ну вот, в первый же день отличилась. Теперь ребята будут считать меня неуравновешенной.

В молчании мы с Максом дошли до Ильи. Я скромно поздоровалась со всеми и встала ближе к брату. Снегов, зараза такая, занял место рядом со мной.

– Так, нас уже тринадцать. Ждем еще двоих, – объявил брат. – А, нет, уже одного!

Я проследила за взглядом брата, и увидела идущего к нам Глеба. Ну, зашибись! И этот тоже в моем отряде! За что мне такое наказание?!

Макс тоже увидел Райского и нервно закряхтел. Я же сделала вид, что сильно заинтересована носками своих белых кроссовок, к которым прилипла мокрая трава.

– Сейчас еще одного дождемся, и я расскажу про ваше расписание и провожу в корпус, – пообещал Илья.

– А уже нельзя начать рассказывать? – спросил коренастый паренек с веснушками – один из друзей Макса. Кажется, его зовут Кирилл.

– Точно! – поддакнула темноволосая девушка с фиолетовыми прядями и темным макияжем. – Семеро одного не ждут.

– Есть правила, которым надо следовать. – Высокий и тощий парень с жиденькими светлыми волосами и огромными круглыми очками шмыгнул носом и, достав платок в клеточку, громко высморкался.

Девушка с фиолетовыми прядями брезгливо поморщилась.

– Валентин прав, – кивнул Илья, посмотрев на наручные часы. – Надо следовать правилам.

Друг Макса фыркнул.

Почти все вожатые уже дождались ребят и разошлись по лагерю. Остались только мы и еще одна девушка с длинными светлыми косами аж до колен.

Пока мы терпеливо ждали последнего члена нашего отряда, я раздумывала, стоит ли мне остаться в лагере или все же лучше свалить отсюда из-за Райского и Снегова.

Я хотела провести последнее лето детства в атмосфере, где меня не будут донимать призраки прошлого. Выбрала именно лагерь, потому что никогда не была здесь – в отличие от ребят, я всегда обитала за его пределами, в Дубках, – и вот на тебе! по закону подлости эти двое здесь, чтобы мешать мне спокойно отдыхать.

– Ну и чего вы тут стоите и молчите? Неужели меня ждете? – раздалось поблизости от нас.

Внутри у меня все похолодело от страха.

Этот голос я узнаю из тысячи похожих. Нет, из миллиона.

Голос моей бывшей лучшей подруги. Голос той, на которую меня променял Максим. Голос Леры Беловой.

***

– Значит так: я с тобой в одной комнате жить не хочу и не буду! – Лера сидела на краю письменного стола у окна и вульгарно жевала жвачку.

Меньше всего я хотела видеть эту особу, да к тому же еще и быть ее соседкой по комнате. Да что за невезение такое!

– Можно подумать, я этого хочу, – пробормотала я, стеля постельное белье. – Но Илья ясно дал понять, что либо мы спим на отведенных нам местах, либо в коридоре под фикусом.

После распределения многие начали возмущаться. В особенности Снегов и Райский, которых, к их ужасу, тоже поселили вместе. А подруг Леры вообще запихнули в трехместный блок с девочкой, у которой, по слухам завсегдатаев этого лагеря, перманентные вши. Однако Илья никому не разрешил поменяться местами.

Хотя, даже если бы и разрешил, Лера бы ушла к подругам, а ко мне подселили бы вшивую. Даже не знаю, что лучше: буквально вшивая соседка или фигурально.

– Нет, ну это ни в какие ворота! – вскрикнула Лера и тут же закашлялась, чуть не подавившись жвачкой.

– Не злись, это бесполезно. Лучше переходи сразу к последней стадии принятия неизбежного, – посоветовала я.

– Че?

– Ничего. – Закончив с постелью, я взглянула на сумку и подумала, что, наверное, не стоит ее разбирать. Сегодня вечером я пойду к брату и скажу, что возвращаюсь домой. Не хочу провести свое последнее беззаботное лето в этом гадюшнике.

– А твой брат взятки берет? – в голосе Леры уже не было злости, спрашивала она с надеждой.

– Не знаю.

– Может, ему коньяк подарить?