Лидия Мун – Младшая сестра Золушки была гангстером (страница 21)

— Ноэми несколько лет прожила с Эллой и не узнала о ней и толики того, что узнал ты. Как такое возможно?

Я улыбнулся во все свои сколько-то там зуба (конкретное число пока мне неизвестно — исследовать свою новую пасть времени не было) и небрежно бросил:

— Я просто весьма наблюдательный. Ну и ещё мне в том доме совершенно нечего делать. Вот и становлюсь невольно свидетелем всяких разговоров.

— А ещё влипаешь в неприятности, — взгляд Лилиан изменился: теперь она смотрела на меня, как строгая мама на проказливого ребёнка. — Будь, пожалуйста, осторожнее, хорошо? Если Золушка поймёт, что ты знаешь о её грязных делах, она не успокоится, пока не уничтожит тебя.

— Переживаешь за меня? — ухмыльнулся я.

— Конечно переживаю, — кивнула Лилиан. — Иначе бы не устраивала всю эту конспирацию. — Она обвела руками окружающее нас пространство.

— Какая же ты милая, — не удержался от комплимента я.

Щёки Лилиан тут же вспыхнули. Она отвела взгляд в сторону и заправила за ухо тонкую прядь волос.

— В общем, давай подведём итоги, — кашлянув, сменила тему она. — Золушка, возможно, причастна к убийствам чародеев, потому что у неё было в услужении чудовище, которое, может быть, терроризировало Ноэми во сне. А ещё Золушка, возможно, украла хрустальные туфельки принцессы, чтобы выдать себя за неё. Так, что ещё? А! Её фея-крестная — демон! Вроде ничего не упустили.

Упустили. Тот факт, что ты так и не отреагировала на моё признание. Но ладно, я не буду на тебя давить. Мне с лихвой хватило нашего интересного разговора о главной злодейке этой истории.

— Можешь приезжать ко мне в пекарню, когда захочешь, но если нам надо будет обсудить что-то важное и тайное, то лучше встречаться во снах, идёт? — Лилиан невзначай коснулась пальчиками моей ладони, и по коже сразу же пробежала приятная волна мурашек. — Идёт, — кивнул я, улыбаясь как идиот.

— Я приготовлю побольше зелья и пришлю тебе его так же — в корзине с выпечкой.

— Кстати! — воскликнул я, вспомнив, что так и не спросил у Лилиан. — Ты не рассказала, почему видишь меня настоящего. Это из-за того, что ты чародейка?

Лилиан качнула головой.

— Это потому что я медиум. Сколько себя помню, я всегда видела призраков. А ты, в каком-то роде, тоже призрак, просто завладевший чужим телом.

— Невольно завладевший, прошу заметить! — поправил её я. А затем задал новый вопрос: — И сколько призраков с чужим телом ты уже видела?

— Мало. Ты третий. А вот обычных призраков я вижу постоянно. Они почти везде. Грустно плывут по воздуху, глядя в одну точку. А если понимают, что я их вижу, начинают приставать с просьбами.

Лилиан печально вздохнула. Захотелось снова накрыть её ладонь своей, но я решил, что не буду сегодня слишком навязчивым.

— Тяжело тебе с таким даром, — сочувственно произнёс я.

— Я уже привыкла, — бодро улыбнулась Лилиан. — К тому же, когда у меня появились способности к чародейству, я начала активно изучать заклинания. Недавно в одной книге нашла рецепт зелья, которое блокирует способности медиума. Хотела сварить его, но потом передумала.

— Почему? — удивился я. — Тебе бы стало намного проще.

— Потому что я встретила тебя, — просто ответила Лилиан. А потом улыбнулась настолько невинно и очаровательно, что моё сердце пропустило удар.

В который раз я понял, что пропал. Растворился в небесно-голубых глазах этой прекрасной, доброй и самой милой девушки на свете.

Вдруг ужасная догадка резанула моё сознание, словно нож. Переполнявший меня восторг сменился страхом.

— Но если ты — чародейка, — озвучил я мысль, которая почему-то пришла мне в голову только сейчас, — значит, убийца может нацелиться на тебя…

Глава 12. С проблемами надо встречаться лицом к лицу, а не избегать их

Утреннее пробуждение после волшебного сна выдалось тяжелым: голова гудела, во рту стояла сухость, а тело ломило. Словно с вечера я перебрал самогона и забылся тревожным сном алкоголика.

Кое-как поднявшись, я подошёл к тазику для умывания и жадно принялся пить из стоящего в нём кувшина. Для лица осталось всего несколько капель, которыми я протёр заспанные глаза.

— Так-то лучше, — прохрипел я, со звоном поставив кувшин обратно в тазик.

Сев на кровать рядом со спящим Тыком, я позвонил в звонок. Разум постепенно пробуждался, а с ним — и информация, полученная от Лилиан.

— Надо многое обдумать, — задумчиво пробормотал я.

На мой зов прибежала Майя, которой я незамедлительно велел принести завтрак — чёрный кофе и выпечку. Горничная кивнула и ринулась выполнять поручение.

Вскоре я уже сидел в кресле перед окном, попивая кофе и жуя булочки с фруктовой начинкой. Проснувшийся Тык сидел на подоконнике и тоже лакомился булочкой. Несмотря на идиллию, настроение у меня было скверное.

Пока не пойман убийца чародеев, Лилиан в большой опасности. Особенно если она снова решится взяться за расследование. Увы, но тут я с Вермишелем был согласен — таким хрупким девушкам, как Лилиан, нечего ввязываться в подобные опасные дела.

Как бы мне ни хотелось держаться в стороне от событий этой проклятой сказочки, ради Лилиан придётся пойти наперекор своим планам и разоблачить убийцу прежде, чем он до неё доберётся. Вот только как именно мне это сделать? В одиночку уж точно не получится. Если объединиться с Лилиан, уговорить её держаться в стороне вряд ли выйдет.

— Неужели придётся работать с Вермишелем? — спросил я, повернувшись к Тыку.

Питомец брезгливо скривился.

— Вот и я так думаю.

Отпив кофе, я уставился на уходящую вдаль дорогу, ведущую из поместья семьи Лоран.

— Вот бы поговорить с Ноэми… — еле слышно произнёс я. — Только вот есть ли в этом смысл, если Золушка сделала всё, чтобы лишить бедняжку рассудка?

Отставив чашку, я встал и решительно отправился к мама́н. Только она могла без палева организовать мне встречу с Ноэми.

В её покоях я маман не нашёл. Побегав по дому, узнал от одной из служанок, что мадам пьёт чай в саду. Именно там я и обнаружил мама́н. Она сидела в плетёном кресле, держа одной рукой блюдце, а другой — чашку. Всё её внимание было сосредоточено на канарейке, щебетавшей в клетке на краю стола.

— Мама́, — тихо позвал я, стараясь не нарушить её умиротворения.

Мадам Лоран повернула ко мне голову и приветливо улыбнулась.

— Дора, моя дорогая. — Поставив чашку на стол, она протянула мне ладонь.

Я осторожно сжал её сухие пальцы. Удивительно, но от этого простого жеста мне вдруг стало так тепло на душе, как не было уже давно. Словно я и правда был ребёнком этой милой женщины, а она — моей матерью.

— Скажи, а мы можем навестить Ноэми? — поинтересовался я, опустившись перед мадам на корточки.

— Разумеется! — мама́н крепче сжала мою ладонь. — Я навещаю её каждое воскресенье, сразу после церковной службы. Но почему ты вдруг спросила об этом?

Я не хотел обманывать эту добрую женщину, поэтому сказал, как есть.

— Мне нужно поговорить с ней об одном деле. Я понимаю, что она не в себе, но, возможно, у неё бывают проблески. И если я их застану, может быть, Ноэми ответит на несколько моих вопросов…

— Ты случайно говоришь не о деле убийцы чародеев, которое она расследовала со своими друзьями? — шёпотом спросила мадам Лоран.

Я округлил глаза от удивления.

— Вы знали?

Мадам Лоран кивнула.

— Ноэми пришлось доверить мне эту тайну, потому что я увидела на чердаке те её бумажки. — Мама́н тяжело вздохнула. — Моя девочка всегда интересовалась всякой жутью.

— Подождите, — пробормотал я, размышляя над сказанным. — Какие ещё бумажки и ниточки на чердаке? Случайно не улики по делу?

— Не знаю, были ли это улики или что-то ещё. — Мама́н боязливо огляделась, словно опасаясь подслушивания, и заговорила ещё тише: — Но там было много всякой информации об убийце.

Мои глаза наверняка загорелись алчным блеском. Сглотнув, я прошептал:

— И где сейчас эти бумажки?

— В надёжном месте. Я спрятала их, когда Ноэми увезли в Сальпетриер.

— Могу я на них взглянуть?

Мама́н кивнула. Поднявшись, она бросила:

— Идём.

Однако не успели мы переступить порог дома, как за воротами раздался шум. Затрубили трубы, заржали лошади, послышались голоса людей. Мы с мама́н замерли, повернувшись к воротам.

К нашему поместью подъезжала роскошная золотая карета, запряжённая четверкой белоснежных коней. Её окружали солдаты в пышных красно-синих мундирах и с немыслимо высокими и причудливыми шляпами. Те, что замыкали шествие, трубили в трубы.