Лидия Милле – Последнее лето (страница 26)

Я проснулась посреди ночи, слабо соображая, где я. Мне показалось, что снаружи слышен звук мотора.

Голова у меня кружилась, глаза застилала пелена. Еле держась на дрожащих ногах, я спустилась с сеновала. Внизу было темно, лишь над ослиным загоном горела зарешеченная лампочка. Животные стояли тесно друг к другу, понуро уткнувшись в стену.

Кто-то похрапывал. Пробираясь мимо спящих, я раздумывала: может, кого-нибудь разбудить. Перед глазами все плыло, мысли путались.

Я толкнула дверь сарая и увидела на улице Лоу и Дэвида. Фары фургона еще горели; в лучах света роилась мошкара.

– Ди осталась там, – сразу сообщил Лоу.

– С ними, – сказал Дэвид.

В слепящем свете фар лиц было не разглядеть, лишь чернели глазницы.

– Она дезертировала, – сказал Лоу.

– Трусиха, – сказал Дэвид.

– Предательница, – сказал Лоу.

– А больные поправились? – спросила я его.

– Да все с ними в порядке.

– Такие же уроды, как раньше, – сказал Дэвид.

– А что с Эми?

– Отсиживалась в подвале.

– Как, все это время?

– Ага. В темном углу. Питалась хлопьями из коробок.

Фары потухли, и открылись передние двери фургона. Наружу вылезли Бёрл и Лука. Дэвид включил фонарик, и они начали выгружать куртки и спальные мешки. У меня словно камень с души свалился, не знаю почему, возможно, потому, что больше никто не приехал.

Только они четверо. И ни одного родителя.

У меня опять закружилась голова. Я прищурилась. За спинами вернувшихся друзей мне померещились силуэты родителей. В темноте их очертания казались размытыми. Или это были их тени? Но это ведь невозможно?

Это были они и в то же время не они, а те, кем они могли быть, но так и не стали. Я почти увидела их такими, другими: они стояли в огороде, среди грядок гороха. Они стояли не двигаясь, руки, как плети, свисали по бокам. От лиц исходило сияние какого-то давно ушедшего света, погасшего задолго до того, как я родилась.

Они всегда были тут, с трудом продираясь сквозь туман в голове, думала я, и всегда хотели быть чем-то большим, чем стали. Они же вроде калек, поняла я. Каждый человек, взрослея, превращается в инвалида – физически или ментально. И тащит за собой ворох проблем, словно сломанную конечность. Все они – люди с особыми потребностями.

Если помнить об этом, злость уходит.

Они жили надеждами на внезапную удачу. Но, так и не дождавшись от судьбы подарка, видели лишь, как утекает время. И так и остались самими собой.

Но все-таки они хотели быть другими. Теперь я постоянно буду держать это в голове, сказала я себе, бредя обратно в сарай. Память о том, кем человек хотел стать, но не стал, остается с ним навсегда. Преследует его всю жизнь.

7

В отличие от биологии уроки поэзии не посещал никто, кроме мелких, да и те ходили, только чтобы не ранить чувства Дарлы, которая относилась к ним с большой заботой.

На следующее утро после галлюцинаций я, еще слабая, сидела рядом с ними за садовым столом и сонно складывала высохшее белье. Я так до конца и не пришла в себя.

Дэвид и Лоу перебрасывались теннисным мячиком с остальными, кто не покидал ферму. Обсуждали новости из особняка и родительскую болезнь.

Похоже, Дарла посвятила урок гончарному делу: до меня доносились слова: «замес глины», «коренное население». И конечно, «мать-Земля».

У Джека эта тема, очевидно, не вызвала особого интереса. Он приоткрыл Библию, пытаясь незаметно заглянуть внутрь.

Дарла прервала свой монолог:

– Это твоя любимая книга?

– Пятая из списка любимых. Если считать серию книг за одну. Я по-прежнему больше люблю свои старые книжки. Библия идет у меня после «Квака и Жаба», «Джорджа и Марты», Книги рекордов Гиннесса и «Уморительных анекдотов».

– А что тебе так в ней нравится?

– То, что это головоломка.

– Неужели?

– Да, и многое мы уже разгадали, – сказал Джек. – Сперва до нас дошло, что под словом «Бог» зашифрована природа. А потом поняли, что такое Троица. С Богом и Иисусом.

– Что именно вы поняли, дорогой мой?

Джек едва успевал переводить взгляд с Шела, который отчаянно жестикулировал, на Дарлу и обратно.

– Если под Богом подразумевается Природа, тогда Иисус – это Наука. Вот почему Иисуса называют Сыном Божьим. Это не означает, что он – на самом деле его сын. У Бога нет спермы.

– Ничего себе! Выходит, ты все знаешь про пестики и тычинки?

– Дарла, он же не детсадовец, – заметила я.

– Короче, это означает, что наука появилась из природы, понимаете?

Он повернул свою записную книжку, чтобы нам было лучше видно.

Где-то разбилось окно. Какое именно, непонятно, но точно вдребезги. Мимо пробежал Джуси.

– Ну все, я его разбил! – послышался из-за угла его крик. – Окно в ванной!

– Весьма творческое решение, милый мой, – похвалила Джека Дарла.

Джуси прошествовал обратно, бухнулся на соседнюю скамейку и принялся счищать с теннисного мяча осколки стекла.

– Доказательство такое: между Иисусом и наукой очень много общего, – продолжил Джек. – Например, чтобы наука нас спасла, надо в нее верить. Так же и с Иисусом. Если верить в Иисуса, он спасает.

– Бессмыслица какая-то, – заявил Джуси.

– Смысл есть, – уперся Джек.

– Ай! – вскрикнул Джуси.

На пальце у него выступила кровь.

– Видишь, что тут написано? Наука возникает из природы. Это как бы ее ответвление. Иисус исходит из Бога. Если мы верим в истинность науки, то можем действовать. И будем спасены.

Джуси сунул кровоточащий палец в рот.

– Спасены? Типа попадем на небо? Шерлок, это такая же чушь, как россказни про Санта-Клауса.

– Джастин, рот – самая грязная часть твоего тела, – сказала Дарла.

Она считала, что прозвище звучит унизительно, и называла Джуси его настоящим именем, как бы тот ни морщился.

– Нет. Речь о земле. О климате. О животных, – сказал Джек. – Небеса – это часть шифровки. Обозначает хорошее место, где все мы можем жить.

– Реально больно, – пожаловался Джуси.

– Я принесу перекись, – сказала Дарла, поднимаясь на ноги.

– Смотри, – запальчиво обратился к Джуси Джек, открывая в своей записной книжке другую страницу. – Тут список чудес Иисуса. Но все это под силу и науке! Ну, почти все. Понимаешь? Вот тебе и доказательство.

Шел принялся активно жестикулировать.

– Он говорит, что это не математическое доказательство, – сказал Джек. – Библия – не учебник математики. В ней приведены понятия, а не строгие формулы.