Лидия Милле – Последнее лето (страница 23)

– Подгузники слишком большие, – открыв пачку, сообщила Дарла. – На полуторагодовалого ребенка.

– Скажите спасибо, что хоть такие нашлись, – сказал Бёрл. – Не было там ничего для новорожденных.

Я открыла бейглы и творожный сыр, высунулась на улицу и созвала всех наших. Один за другим все собрались на кухне.

– Утешает, что даже в смутные времена остались бейглы, – сказал Рейф.

– Все-таки евреи в самом деле богоизбранный народ. Вот и доказательство, – сказал Дэвид и запихнул в рот бейгл со всеми видами посыпок.

Мне стало чуточку завидно. Такой бейгл в пачке был всего один.

– Антисемит, – сказала Джен.

– Э-э… Вообще-то я еврей, – сказал Дэвид.

– И сам себя ненавидишь, – сказала Джен.

– Я добыл их в пекарне, – сказал Бёрл. – Дверь нараспашку. Окна вдребезги.

Я взяла пару бейглов и направилась к сараю – угостить Джека. Мелкие сидели на копне сена и записывали что-то в блокнот.

Подойдя ближе, я заметила, что Библия открыта на иллюстрации с хлебами и рыбами. Хлебы напоминали багеты – что-то сомневаюсь, что такие ели в древней Иудее.

А рыбы еще и улыбались.

– Вот вам бейглы на завтрак, – сказала я.

– Спасибо, Ева, – ответил Джек, не поднимая головы.

– Что делаете?

– Разгадываем шифр.

– Ты совсем помешался на этой книге, – сказала я. – Нет, правда. Я уже начинаю беспокоиться.

– Не волнуйся, Ева, – сказал он, что-то показал жестами Шелу, и тот кивнул в ответ. – Шел тоже говорит, что не стоит переживать.

– Времена-то трудные, сам знаешь. – Я приобняла его и вышла на улицу.

В коттедже, на кухне, Бёрл докладывал о результатах своей вылазки.

– Снаружи дела обстоят следующим образом, – сказал он. – Одни дрожат от страха, другие вооружились до зубов. Дороги разрушены. Так что шансов добраться до твоего дома в Уэстчестере, – он взглянул на Джуси, – ноль. Даже если бы удалось туда проехать, заправляться все равно негде. Все ринулись на заправки. Те бензоколонки, где еще хоть что-то осталось, захвачены психами. Видел заправку, заезд на которую охраняет желтый джип. А в нем парни с винтовками.

Я обвела всех взглядом. У Ди было испуганное лицо. Джус грыз бейгл и смотрел в пол, но руки у него подрагивали. Рейф слушал Бёрла внимательно и сосредоточенно. Терри барабанил пальцами по столу – беспокойно, но без паники. Лицо Лоу постепенно принимало все более решительное выражение: кажется, он раздумывал, не пора ли призвать на помощь воинственный дух Чингисхана.

Что до Вэл, то я никогда не могла понять, что у нее на уме. Она стояла рядом с Бёрлом и похлопывала себя по карманам, пока не выудила оттуда перочинный ножик.

Джен с Саки были в спальне и рассказа Бёрла не слышали.

Бёрл позвал нас к силосной башне – меня, Вэл и Рейфа. Мы недоумевали зачем, но без лишних вопросов пошли за ним.

На двери оказались увесистые замки, а под резиновым щитком – навороченная клавиатура. Пока Бёрл набирал коды и поворачивал ключи, я запрокинула голову и взглянула наверх. Снаружи башня выглядела непритязательно – серый металл, облупленная белая краска и пятна ржавчины. Разве что высоченная.

Бёрл отворил дверь. Щелкнул выключателем.

Вдоль стен, оснащенных полками, спиралью поднималась лестница. Сделано все было добротно, вроде бы даже утеплено. Кожаные кресла, на полу ковролин. Вверх и вниз тянулись какие-то провода. В шкафчике с прозрачной дверцей висело оружие.

Рейф присвистнул.

– Мы пришли сюда только за едой, – сказал Бёрл.

Он показал, с каких полок брать продовольствие, и остался внутри. В два захода мы перенесли в дом восемь коробок. Первым, что выгрузила из своей коробки я, оказался огромный пакет риса. Похоже, есть его нам придется часто. Плюс фасоль, консервированные персики и арахисовая паста.

– Ха, так у тебя все же есть убежище, – заметил Рейф, пока мы выгружали коробки.

– Я только хранитель, – сказал Бёрл. – Лично у меня своего вообще ничего нет.

Я сказала Рейфу, что нам надо попробовать связаться со службой спасения – вызвать помощь родителям, на случай, если те сами не могут дозвониться.

– Почему это не могут? В доме есть стационарный телефон, – отрезал он.

– Это жестоко.

– Может, телефон работает, а может, и нет, – сказал Бёрл. – На участках кабель обычно прокладывают под землей, а через дороги тянут по воздуху. Сейчас множество таких линий повалены.

Телефон Джен однажды поймал сигнал на сеновале, поэтому я забралась туда и написала сообщения родителям: «Как вы?», «Сильно заболели?».

Была готова при необходимости вызвать им службу спасения.

Ответа я не дождалась.

Внизу биолог, жестикулируя, беседовал с Джеком и Шелом. Слов я не слышала, а по губам было не прочитать, потому что смотрела я на них сверху, но через какое-то время мальчики взяли одну из клеток и вынесли ее наружу.

За ней – еще одну клетку и коробку. Вскоре в сарае остался только аквариум да ведра.

Я спустилась по лестнице и двинулась за ними. Мелкие направились в дальний конец поля, где заканчивался фермерский сад и за рядом молодых деревьев начиналось пастбище. Именно туда мальчики перенесли все клетки и коробки и теперь по очереди наклонялись над каждой и выпускали животных.

Вот выпрыгнули и тут же улепетнули кролики. Затем белка. А вот метнулась прочь и исчезла рыжая лиса – мелькнули треугольные ушки с черными кончиками.

Коробку со скунсом отнесли подальше. Я ждала затаив дыхание. Но все прошло без эксцессов: скунс, лениво махнув пушистым хвостом, неторопливо скрылся в кустах, и мальчики вернулись обратно.

– Как вам удалось их уговорить? – спросила я биолога.

Кожа у него была гладкая, желтовато-смуглая. Для человека в возрасте он неплохо сохранился.

– Просто показал им, что животным плохо.

Мне было неловко стоять с ним рядом молча. Я представилась, он ответил тем же. Мэтти. Звучит по-девчачьи, сказала я.

Он сказал, что часто это слышит. Так его прозвали в детстве, и прозвище приклеилось.

Подошел Джек. Его лицо выражало безмятежность.

– Ева, – торжественно заявил он. – Шторм прошел. И никакие казни на нас не обрушились. Так что настало время отпустить животных на свободу.

Я поднялась на сеновал и села в дверном проеме, ногами болтая в воздухе. Мелкие отправились в лес, к речке. Выпускать на волю рыбешек.

Дзинь. На телефон пришло сообщение.

От моего отца.

«Лихорадка денге», – гласила эсэмэска.

Я поискала, что это такое. Тропическая болезнь, передающаяся через комариные укусы.

Я спустилась с сеновала.

Мэтти осматривал огородные растения: приподнимал листья и проводил пальцем по обратной стороне.

– Можно тебя на минуточку? – окликнула я его.

Вместе мы нашли Бёрла и Луку, Терри и Джен. Сели вокруг белого дачного стола рядом с поилкой для птиц.

– Это тропическая болезнь, – сообщила я.

– Но у нас тут не тропики, – сказал Терри.

– Меткое замечание, – отозвалась на его слова Джен.