Лидия Мельнечук – Терра Нова. За чертой Урсиды (страница 4)

– Еще камни!

Ботик дернулся – матросы бросились к правому борту, пытаясь направить шлюпку влево. В воздухе повисла отборная брань. Я ухватилась за скамейку, глядя, как вырастают из мрака впереди мокрые шапки валунов.

– И слева!

Стена каменных грибов выросла по левому борту – так же неожиданно, как появились камни справа. Ботик на полном ходу несся прямо на эти причудливые изваяния. Гребцы вцепились в весла, но успели только развернуть шлюпку боком.

Металл чиркнул по камню. Меня швырнуло на дно и тут же отбросило обратно, когда нос ботика врезался в валун. Огрызок скамейки толкнул в спину, в позвоночнике хрустнуло, и новый удар опрокинул меня за борт.

– Вперед!

Вода обожгла. Все тело словно ошпарили кипятком – и лишь спустя долгую звенящую секунду я поняла, что это не огонь.

Холод.

– Выравнивайте! Не останавливаться!

Намокшая парка тянула ко дну. Я взмахнула руками, отчаянно пытаясь ухватиться за воду, за эту чернильную взвесь, но она расходилась под пальцами, сочилась сквозь них, хватала за ноги… Свинцовые волны били в камень, расшвыривая белесую пену. Ладони бессильно скользнули по валуну.

– Стой!..

Желтый блик фонаря метнулся по камню, и следом за окриком до слуха донесся всплеск.

Золотая от света вода мешалась с черной. Я молотила ее онемевшими от холода руками, но золото обращалось обманкой, а тьма – пустотой. Волна швырнула меня, словно игрушку, прочь от валуна, и я захлебнулась соленой влагой – но, прежде чем легкие заполнило, перед глазами блеснул потемневший янтарь, и ладонь натолкнулась на невозможно горячее в этом ледяном месиве, на горячее с ощущением истрепанности ткани и надежности гранита… И сквозь звон, грохот и шум я услышала окрик Джи:

– Разворачивайся!

Глава 3

Бунт на корабле

– Ублюдок.

Наверное, если бы на лице Алвы еще оставалось свободное от синяков место, сейчас было бы самое время заполнить этот пробел. У меня кулаки так и сжимались, хотя ледяная дрожь колотила настолько сильно, что я сомневалась в своей способности попасть в цель.

А еще – в том, что в последний момент моя рука не остановится.

Джи, кажется, не терзался подобными сомнениями. Стоя перед Алвой в одной рубашке – куртку он пожертвовал мне, – «дитя ночи» с холодным спокойствием бросал капитану «Каролины» в лицо не менее холодные слова:

– Ты все знал.

После того как Тесла вытащил меня на поверхность, а нас с ним, в свою очередь, подобрали гребцы из второй шлюпки, стало очевидно: плавание обернулось смертельно опасным предприятием. Последний ботик тоже налетел на камни, столкнувшись с еще одной грядой в попытках уйти от предыдущей. Четверо из пяти матросов погибли. Когда наша шлюпка добралась до перевернувшегося суденышка, в ледяной воде барахтался лишь один гребец. Головной ботик, управляемый Джи, безжалостно швыряло из стороны в сторону – в пространстве между нагромождениями камней ярились волны. Кое-как матросы сумели развернуть шлюпки, и оба уцелевших ботика выбрались из каменной ловушки… чтобы через минуту угодить в следующую.

Порыв ветра заставил содрогнуться всем телом. Воздух был колючим и сухим от мороза, но вымокшая насквозь одежда и не думала высыхать. Я тряслась в куртке Джи, наброшенной на плечи поверх промороженной парки, и дышала на руки, чувствуя, как изо рта вместо тепла вырывается знобливый холод.

В памяти остались лишь бесконечные толчки и сковывающий тело страх пополам с морозом. Целую вечность шлюпку бросало между островами скал. Я лежала на дне, прижавшись к сырому железу, а над моей головой плескалось небо. Волны хлестали через борт, обдавая солеными брызгами, вода глухо била в борта, взметывая то нос ботика, то корму, – и каждый раз, когда суденышко содрогалось от очередного толчка, я зажмуривалась все крепче, ожидая услышать скрежет пробитого камнем металла.

Но ботик устоял. Вместе с головной шлюпкой наша лодка миновала опасную зону и пристала к берегу, прошуршав днищем по гальке. Вздрогнув в последний раз, суденышко замерло – а я наконец-то решилась поднять голову…

Потом были жуткие минуты всепоглощающего холода, кусавшего так, словно меня рвала на части стая обезумевших собак. Едва страх отступил и адреналин перестал будоражить кровь, тело разом окоченело. Я тряслась в мерзлой одежде. Зубы стучали так, что я не могла выговорить ни слова и всерьез опасалась их раздробить. Волосы слиплись в сосульки, а внутрь будто налили жидкого льда.

Джи мельком взглянул на меня, сбросил куртку и походя подал мне. С третьей попытки удалось накинуть шмотку на плечи. Промозглый ветер тут же выстудил ее, но я готова была поклясться: когда Джи передавал мне куртку, она была теплой. Впрочем, возможно, лишь потому, что мои собственные руки по температуре сравнялись со снегом вокруг.

Но, хотя я сама себе казалась ледяной статуей, где-то внутри еще сохранялся источник тепла. Сердце лениво гнало загустевшую кровь по сосудам, и мало-помалу под курткой стало пригревать. Дрожь не унялась, но притихла. А я наконец-то смогла обратить внимание на происходящее вокруг.

Шлюпки у берега зарылись носами в мелкую черную гальку. Уцелевшие гребцы швартовали ботики к куче камней, сваленных грудой. Джи распоряжался. Алва, стоя поодаль, наблюдал. В его прищуренных янтарных глазах копилась тьма.

Тесла вместе с матросами собирал камни. На нем была та же одежда, в которой он нырял за мной – руки еще помнили прикосновение шершавой ткани, – но, видимо, усердная работа согревала. Я ежилась в ворохе вещей, однако не могла заставить себя подойти и тоже начать помогать.

Как только шлюпки оказались надежно привязаны, матросы по знаку Джи окружили Алву. Тот, впрочем, и не собирался никуда бежать. Видимо, понимал: рыпнись он, и вооруженные «шкафы» наделают в нем дырок раньше, чем успеет моргнуть.

– Ты повел нас на камни специально.

На лице Джи не читалось никаких эмоций. Руки он держал в карманах брюк, но я почему-то была уверена – Алва не успеет и вздрогнуть, как черноволосый выродок сломает ему нос.

Двойник усмехнулся:

– Ты сам настоял на том, чтобы взять меня с собой.

Кое-кто из гребцов ухмыльнулся. Не знаю почему, но эта ухмылка мне не понравилась – мелькнуло в ней что-то зловещее. Но додумать мысль я не успела.

– Свяжите ему руки, и пошли.

Короткая команда прозвучала и рассеялась в стылом воздухе. Ни один из матросов не сдвинулся.

Джи, уже шагнувший в сторону, обернулся. Черные волосы хлестнули лицо.

– Проблемы со слухом?

В ответ раздался короткий щелчок. Один, потом второй… Такие знакомые звуки, почти, впрочем, забытые за время плавания на «Каролине». И, поворачиваясь к матросам, я уже знала, что увижу.

Семь стволов глядели в грудь Джи.

– Видишь ли… – Алва пожал плечами. – Я пообещал им кое-что, чего ты, нелюдь, никогда не сможешь дать.

Джи медленно кивнул, словно ожидал чего-то подобного. Так, будто снова совершил ту же самую досадную ошибку.

– Держите его под прицелом. – Алва потер запястья и повернулся к нам. – Вы двое – давайте-ка ближе. Я бы, конечно, хотел сказать, что это мутово отродье не кусается. Но, увы, не могу.

Под молчаливым взглядом черных пистолетных зрачков мы с Теслой сдвинулись ближе к Джи. Наши плечи едва не соприкасалась. Я вдохнула запах соли – с новой, непривычной еще морской нотой; вдохнула ржавую влагу и неожиданное тепло, такое странное здесь и после всего, что случилось.

– Жаль, что ты не бросил эту сучку на корм местным рыбам. – Взгляд Алвы мазнул по мне и уперся в лицо Теслы. – Она стоила мне четверых из моей новой команды.

– Ты сам направил лодки на камни. Думал, обойдется без жертв?

– Ну, если что, мои ребята за меня горой. Так ведь, парни?

Алва подмигнул матросам.

– Это не твоя команда, – холодно заметил Джи.

– Да ну?! – показательно удивился двойник. – А вот они так не думают. Впрочем… – Все так же рисуясь, Алва прикусил губу. – Откуда же мне знать, что они думают, правда?

Хозяин «Каролины Квин» шагнул навстречу Джи. Синяки на его скулах в свете фонаря казались трупными пятнами.

– Я ведь не какая-то мразь, что глотает чужую кровь, да? – тихо, но отчетливо проговорил Алва. – И ты думаешь, мои ребята мечтали бы ходить под началом отродья?

Пистолет, неизвестно как оказавшийся в руке двойника, смотрел Джи в лицо.

– Я все про тебя знаю, – так же негромко продолжал Алва. – Считаешь, только ты изучал меня все эти дни? – Усмешка искривила его губы. – Я в курсе, что ты мог бы разорвать меня голыми руками. Меня и всех моих ребят. Восемь человек для тебя – ничто. Но, к счастью, к этим восьми человекам прилагаются еще восемь стволов. А даже твоя голова не выдержит две унции свинца. – Двойник вытянул свободную руку. – Оружие!

Спрингфилд лег в протянутую ладонь. Алва принял его почти бережно, качнул, словно взвешивая. Пальцы обхватили прорезиненную рукоять. Двойник опустил свой пистолет. Шагнул назад, отворачиваясь, – и вдруг резко обернулся, вдавливая спусковой крючок Спрингфилда.

В холодном воздухе оглушительно грохнул выстрел. Джи пошатнулся – молча, беззвучно. На его ноге, чуть выше колена, расплывалось алое пятно.

– А вот теперь, – улыбнулся Алва, – пошли.

Шли мы недолго. Позже, вспоминая наш путь, я удивлялась, что не заметила огней Буксефьорда, – ведь нас от него отделяло буквально полчаса ходьбы, то есть вряд ли больше полутора миль. Впрочем, из-за Джи мы шли медленнее, чем могли бы. Пуля Алвы задела его бедро по касательной, но он все равно заметно хромал. Тесла поддерживал выродка, а я плелась следом, глядя в их спины.