Лидия Мельнечук – Терра Инкогнита: Технохаос (страница 2)

– Бери и дай мне ключи.

Портье плотоядно облизнулся, сгреб волосатой лапищей батарейки и выдал мне видавший виды зазубренный стерженек.

– Четвертый этаж, комната сорок пять.

Осклабившаяся морда кивком указала направление.

Я двинулась к лестнице, привычно отмечая расположение окон и выходов.

– Слышь, детка! – донеслось в спину. – Если что, моя конура всегда бесплатно!

Портье был прав: комната на люкс не тянула. Заперев и дважды проверив дверь, я щелкнула зажигалкой, подпаливая фитиль толстой самодельной свечи. Черные тени запрыгали по кое-как сколоченной койке.

Ничего. Спать можно.

Окно оказалось неожиданно добротным, с плотно сидящей рамой и металлическими поворотными заслонками-жалюзи. Между створками не прошло бы и лезвие. Рука стянула осточертевший респиратор, и я с облегчением выдохнула. Джекпот.

Я опустила рычажок вентилятора, без особых затей привинченного к стене. Лопасти закрутились, но нехотя – видимо, солнечная батарея дышала на ладан, как и весь мотель. Однако стены были крепкими, без единой дыры, что вкупе с хорошим окном и надежной дверью позволяло рассчитывать на несколько часов спокойного сна. Если повезет.

Помимо койки и ящика с водруженной на него свечой, в комнате нашелся стул и – о, седая старина! – пузатый трельяж с отломанной дверцей. Под трельяжем покрывался пылью пустой оцинкованный таз. В куске зеркала, сохранившегося на древнем предмете мебели, отразилось мое лицо: обведенные серыми кругами глаза и такая же серая кожа. Пыль запорошила даже веснушки, щедро рассыпанные вокруг носа. Волосы под убранной на лоб защитной лентой слиплись сосульками от пота и грязи, превратившись из светлых в коричневые. Тяжелая сумка давила на плечо, и я горбилась, отчего казалась еще ниже своего и так небольшого роста.

Оставив сумку на койке, я открыла окно.

За ним обнаружилась плита перекрытия, сиротливо обрывающаяся в никуда. Из стремительно чернеющих сумерек выступали обломки стен и межкомнатных перегородок. Я перегнулась через подоконник, разглядывая пейзаж. Видимо, когда-то здесь были просторные апартаменты. Потом часть здания обвалилась, но оставшаяся оказалась достаточно прочной, чтобы достоять до появления нынешних владельцев «Укрытия». Бывшие перегородки превратились во внешние стены, а дверные проемы – в окна. Я постучала по грубо сработанной деревянной раме. Новодел.

Нехотя вернув на место респиратор, я выбралась в окно. Кожа под пыльной маской зудела и чесалась, покрывшись плотной коркой засохшей соли. Зудело и чесалось все тело, но это могло подождать. Сначала осмотрю местность.

Соседние окна оказались заколоченными – видимо, мне достался очень спокойный номер. Бетонная плита справа обрывалась в пропасть – четыре этажа пустоты и арматурных веток; слева путь преграждала полуразрушенная стена. Над головой зияло небо.

Я перелезла через крошащийся кирпичный треугольник, когда-то разделявший смежные комнаты. Плита уходила дальше, теряясь в темноте. Старый бетон хранил на себе, как шрамы, сотни крохотных углублений, оставленных едкими дождевыми каплями. И не лень циклонам забираться в такую задницу.

Я вернулась в комнату, закрыла жалюзи и сняла респиратор. Все. Наконец-то можно рассла…

Грохот заставил меня дернуться. Я бросилась к стене, выхватывая вальтер. Кирпичные огрызки впились в кожу.

За дверью дробно застучали шаги. Навскидку – как минимум трое. Я рывком распахнула окно, в нос ударила вонь сырой пыли, ночной уличный шум резанул по ушам. Дверь за спиной затрещала, стеная выворачиваемыми петлями.

Я схватила сумку и перемахнула через подоконник. В подошвы ткнулась плита, захрустело битое стекло. Пригибаясь, я побежала вдоль стены. Проклятый ветер дул сзади, волосы набивались в рот, и я материлась про себя, натягивая на лицо пластиковый намордник маски. В груди уже начинало жечь, и, едва прорезиненный пластик, чмокнув, встал на место, я шумно втянула воздух, пропущенный через фильтр.

Перегородка выросла впереди темной скалой. Я ухватилась за выщербленный кирпич, прижимаясь к обломку стены. На секунду зависла над пропастью, нащупывая ногой плиту с другой стороны. Внизу гомонил притон – обрывки голосов доносились сквозь посвисты ветра.

Нога уперлась в крошащийся бетон. Цепляясь ногтями, я перевалилась через клятый кусок стены и растянулась на щебне. Тремя этажами ниже притон продолжал шуметь, заглушая все звуки. Но мне казалось, что я уже слышу топот ног и ругань по ту сторону перегородки.

Плакал мой спокойный сон.

Я вздернула себя на четвереньки. Щебень оглушительно скрипел и шуршал, пока я перебиралась через него, минуя гору обломков, когда-то бывших наружной стеной здания. Острые куски, невидимые в темноте, впивались в ладони. Хуже было то, что эту часть я так и не успела разведать. На этот раз меня нашли быстро, слишком быстро, и так не должно было случиться, так попросту быть не могло…

Щурясь, я продвигалась почти вслепую, едва различая в серых тенях очертания стен. Рука сама нащупала кустарный подствольный фонарик на пистолете. Губы под маской искривились. Ну уж нет. Я и так у них на виду. А удачный выстрел мне дорого обойдется.

Я выпрямилась. Пульс колотился где-то в горле. От забега по пересеченной бетонной местности во рту окончательно пересохло. Пальцы подрагивали, сжимаясь на рукояти. Стоит включить фонарь, стоит сделать хоть выстрел – игра в прятки закончится. А если я чудом попаду в главаря, на меня откроют такое сафари, что происходящее будет казаться легкой прогулкой.

Сзади шумно осыпались камни, ветер донес обрывки брани. Я вжалась в стену, инстинктивно уходя с открытого пространства. Руки шарили по выбитым кирпичам, прокладывая дорогу. Надо двигаться. Я могу сбить их локаторы, если тоже буду бежать. Чтобы мой сигнал появился на радаре, кому-то придется остановиться – либо мне, либо им.

Но я не собиралась останавливаться.

Под ладонями вдруг провалилось, лишенная опоры рука соскользнула. Дыра в стене. Смахивая слезы, высекаемые ветром, я вытянула шею, пытаясь разглядеть хоть что-то. Порывы трепали волосы, хлопали прядями по лопаткам. Сердце бешено ухало.

Ничего. Вокруг – только нагромождения темных теней. Я нащупала край дыры, уцепившись за шершавый кирпич как за единственный маяк в непроглядном сером море.

Так или иначе, другого пути все равно не видно.

Я присела, отщелкивая фонарь. Стиснула помятый железный цилиндрик, вдавила кнопку и скользнула в дыру.

В крохотную комнату, заваленную битой штукатуркой, с перекошенной трухлявой дверью. Плечо уперлось в сыплющуюся створку – та с душераздирающим скрежетом сдвинулась, открывая проход в коридор.

– Она здесь!

Тело окатило ледяной волной. Говорун Немого. Безмозглый на службе у бессловесного – идиот, механически воспроизводящий то, что Немой показывает ему знаками. Дикие интонации, неуместные, неподходящие, только добавляли голосу жути, оттеняя до отвращения схожие паузы между словами.

Желтый луч фонаря прыгал по стенам. Прямой коридор с одинаковыми пятнами дверных створок по сторонам, за любой может оказаться тупик. Одно из двух: угадал – не угадал, сдохнет тот, кто проиграл.

Сзади грохнуло, дробью рассыпались мелкие камни. Я метнулась вбок, к железной двустворчатой двери. Толкнула – она не подалась, гулко загудев под ладонями. Я вжалась в дверь, и тут луч фонаря выхватил узкий темный провал в ее нижней части.

Лифт!

Заклинившие створки лифтовой клети мелко дрогнули, когда я, обдирая локти и колени, протиснулась под них. Древние тросы затряслись, клеть заходила ходуном. Сдернув маску, я зажала в зубах фонарь и скользнула в шахту. Руки уперлись в стены, колючие от бетонных капель. Я прикусила кнопку, и подствольник погас.

– Сука! – донеслось из-за дверей.

В полной темноте я медленно поползла вниз, цепляясь за тошнотворно ровные стенки шахты, упираясь ладонями и ступнями, обдирая спину. Фонарь стал каменным. Изо рта текло, теплая слюна струилась по подбородку, сочась сквозь стиснутые зубы.

– Где-эта-тварь?!

Беснующийся сверху голос, казалось, гремел прямо в моей голове.

– Она-еще-здесь! Проверьте-чертовы-комнаты!

Полусогнутые ноги затекли, но я продолжала сползать. Останавливаться нельзя. Нельзя, когда от этого зависит твоя жизнь.

– Ищите-сушь-вас-побери!

В пальцы с каждым движением впивались ледяные иглы. Напряженные до предела ноги дрожали, подергиваясь, грозя вот-вот отказать. До хруста стиснув зубы на кнопке фонаря, я дюйм за дюймом опускалась в темный колодец.

Наконец рука коснулась металла – окантовка лифтового проема. Слава богам, без дверей – еще немного, и мышцы не выдержали бы.

Продолжая упираться ногами, я сползла до середины и неуклюже вывалилась на этаж. Колени подогнулись, я прокатилась и врезалась боком во что-то твердое. Вместе с хрустом ребер в глазах вспыхнули искры. Я уронила фонарь, закашлявшись от удара, выбившего из груди весь воздух. Железная трубочка зазвенела по полу.

– Ушла! Лифт! Идиоты!

В шахту полетел мелкий мусор. Я подгребла к себе фонарик, сжала в руке. Поднялась, цепляясь за стену, стараясь не вдыхать глубоко. В груди пульсировала боль, сердце захлебывалось, пытаясь справиться с нехваткой кислорода.

– Лезьте-кому-сказал!

По стенам шахты загрохотали пули, оглушительное эхо заметалось в узком бетонном колодце. Несколько кусочков свинца выскочило из проема.