Лидия Мельнечук – Терра Инкогнита: Технохаос (страница 13)

– Чтоб вам сжариться! – вслух пожелала я и облизнула шершавые губы.

Знойный воздух, раскаленный злобным солнцем, висел как душное покрывало. Там, за стенами, жара пятьдесят по Цельсию. Крыша развалюхи внезапно показалась мне очень тонкой.

Сквозь дрожащее марево в окне виднелись степные пустоши. На многие мили вокруг – ни души. Только голая лысеющая равнина. Я ненавидела такие места из-за невозможности укрыться – откуда ни глянь, ты как на ладони. Правда, и наблюдателя видно неплохо. Но если у тебя нет глаза на затылке, а у него есть, то рано или поздно ты проиграешь.

Никто и никогда не ходит через степи днем – солнце не позволяет. К тому же в ночное время ощущение собственной голой задницы посреди равнины притупляется. По ночам, конечно, тоже мало приятного – любителей легкой наживы в окрестностях убежищ предостаточно, а стоит отойти чуть подальше, и рискуешь нарваться на какого-нибудь сусла. Да и нетопырей никто не отменял, равно как и тайфуны, и «жгучий дождь».

Я подвернула рукава блузки чуть выше запястий. Пустоши… Чуждые опасные области. Степи, леса, болота, мегаполисы-призраки, нерасчищенные дороги, гиблые пади, кислотные поля и котлованы, до сих пор источающие трупную вонь. Баррены, дивьи края, угодья Дьявола – все то, где человек утратил власть.

Говорят, после Гнева Господня вода превратилась в пламя – отравленный океан вскипел, выйдя из берегов. Водяные столбы поднялись до небес и обрушились, оставив в почве ядовитые озера. И до сих пор испарения той отравы напоминают о себе, поднимаясь в атмосферу и выпадая в виде едких дождей. До сих пор ядовитые пары подстерегают забывчивых диггеров, а миазмы кислотных полей – болот с метановыми водами – невидимыми облаками ползут над почвой. И порой по ночам вслед за проблеском молнии в черноте вспыхивают огни – это горят метановые болота. Или неосторожные путники, забывшие включить сигналку до того, как высечь искру для костра.

Либо истратившие последнюю батарейку на той самой сигналке.

Я взглянула на Теслу. Сидя на досках, он соединял какие-то тонюсенькие провода. Рядом валялся акум.

– Много их еще?

Тесла поднял голову:

– Что?

– Акумы. – Я кивнула в сторону брошенного. – Сколько их?

– Достаточно, чтобы расплатиться, – ровным тоном ответил он.

– Там, куда мы идем, за акумы ничего не купишь. – Я скрестила руки на груди. – Там вообще ничего и нигде не купишь, не обменяешь и не украдешь. Единственное, что там тебе продадут, – твою собственную жизнь, и обойдется она дорого.

Тесла молча смотрел на меня. Расплавленное золото радужки в глубине отливало чернотой.

– Поэтому советую получше зарядить все что есть. – Взгляд невольно метнулся к рюкзаку – то ли из-за открытой застежки, то ли потому, что под прицелом этих светлых глаз вдруг стало неуютно. – Акумы больше не валюта. Они пойдут в дело.

– Спасибо, Ника. – Усмешка легкой тенью скользнула по его губам. – Именно этим я и занимаюсь.

В его руке как по волшебству появилась тонкая пластинка. Я снова покосилась на рюкзак. Верхний клапан был приподнят, под кевларовым листом притаилась хищная темнота.

Ладно. Сколько бы их ни было, рано или поздно ему придется выложить все. Акумы не вечны, у каждого есть ресурс, и большинство из найденных уже почти его выработало. Часть наверняка придется бросить по пути. Тем легче. Мертвый акум все равно бесполезен.

Надеюсь, у него достаточно рабочих экземпляров. Половину он, конечно, возьмет себе… Я мысленно перебрала содержимое своей сумки. Двадцать – это много, если надо купить выпивки. Но в пустошах это ничто. Там может произойти все что угодно, в любой момент, и заряда акумов никогда не бывает достаточно. Когда эти чертовы штуковины используются по своему прямому назначению, то дохнут только так. На солнечном полотне сильно не разгуляешься – оно тянет один, максимум два небольших акума, и на зарядку уходят часы. Часы, которых у нас, скорее всего, не будет.

Я потерла виски. Черт с ним. Если что, я справлюсь и с одной рукой.

– Готово. – Тесла поднялся.

Солнечная панель переливалась отраженными бликами. Индикатор выходного напряжения ровно светился зеленым. Три акума рядком торчали в гнездах зарядника – обновленного и расширенного, в наспех склепанном корпусе.

– Суммарное время подзарядки будет больше, зато на выходе получим сразу несколько рабочих штук.

– Отлично. – Вышло кисловато.

Тесла бросил на меня быстрый взгляд. Отвернулся, наклоняясь к рюкзаку. Я следила за его руками. Он протянул мне полоску вяленого мяса, тщательно завернутую в полиэтилен:

– Перекусим, пока есть время.

– Времени еще полно.

Я отогнула краешек и понюхала угощение. Пахло солью, травами и легкой сладостью.

– Это за вчерашний ужин, – кивнул Тесла на полоску. – Мы в расчете.

Я оторвала зубами уголок. Мясо оказалось суховатым, но в меру соленым и пряным. Рот наполнился слюной. Пришлось заставить себя жевать медленнее. Тесла что-то перебирал в своем рюкзаке и не смотрел на меня, но уголки его рта едва заметно подрагивали в улыбке.

Я выудила из кармана карту и расстелила на полу. Смятым куском полиэтилена обозначила место нашей стоянки.

– Падь мы пройдем до утра. После этого придется искать новое укрытие. – Еще один шматок мяса отправился в рот. – В этих местах много развалин, что-нибудь да найдется. Меня беспокоит другое… – Мой палец медленно сместился к краю карты. – Олд-Йорк находится за пределами изученных земель, но я не знаю, насколько далеко. Я видела старые атласы, но дьявол меня раздери, если возьмусь назвать расстояние и тем более предсказать срок похода. Сейчас все по-другому – другие горы, реки, долины… Возможно, придется идти в обход. Искать окольные пути… – Я вгрызлась в мясо. – И я понятия не имею, сколько времени это займет.

– Все дело в акумах, да? – Тесла присел рядом. – Зависимость от энергетики – то еще удовольствие.

Он побарабанил пальцами по кобуре. Гловелетты на его руках потемнели, на коже в распахнутом вороте рубашки проступили росинки пота.

Невольно я опустила взгляд, а пальцы потянулись к щеке. Аугментации дались мне в буквальном смысле потом и кровью. Так называемый базовый комплект – датчики движения и радар, определяющий расстояния до объектов, – имплантировали кое-как. И хотя свою функцию они выполняли, я хорошо запомнила полгода почти без сна из-за постоянных ноющих болей в лицевых мышцах. Радар, ко всему прочему, вел себя как песчаный кот во время случки: его сигнал, раздражавший слуховую кору мозга и превращавшийся в слышимый лишь мне писк, был пронзительным до невозможности. А программируемое исключение объектов и вовсе работало через раз, поэтому орал он практически беспрерывно.

Я выбилась из сил в поисках кракера, который смог бы перенастроить аугментику и расширить ее возможности. Меня интересовало повышение чувствительности сенсоров, увеличение радарной дальности и эксклюзивная для тех времен вещица – визокортикальная оптика, в просторечии «глаз на затылке».

Юный талант, к которому я в конце концов пробилась, оказался аутистичного типа субъектом, достаточно, впрочем, сметливым, чтобы обобрать меня до нитки. Он сделал все, что я просила, кроме «глаза» – тот оказался запредельно дорогим. В качестве бонуса (и в обмен на тошнотворную, убого пыхтящую близость) я получила имплант в предплечье, слегка усиливший работу мышц руки. По достоинству я его оценила, лишь когда пришлось размахивать обрезком железной трубы, отбиваясь от целой своры непонятных полумутов. Впрочем, странный гаджет почему-то не расходовал заряд акума, и очень скоро я о нем забыла. А вновь придя к кракеру с мешком добра, обнаружила, что юное дарование отбросило копыта…

Конечно, Тесла прав. Впрочем, сложно ошибаться, озвучивая прописные истины. Все эти биохакерские штучки без источника питания – мертвый груз. Каждый, кто их имплантирует, подчинен прихотям энергосистемы. И чем круче наворот, тем сильнее зависимость.

Во мне вдруг закипела злость.

– Не надо говорить так, будто это касается только меня! – прошипела я. – Оставшись без акумов, мы оба окажемся в глубокой заднице!

Зубы скрипнули, перемалывая последний кусок мяса.

– Я позабочусь, чтобы этого не случилось, Ника.

Тесла смотрел мне прямо в глаза, но отчего-то казалось, словно его взгляд одновременно обшаривает все мое тело. Присматривается к рукам, ловит малейшие изъяны кожи, оценивает каждую царапину, каждый волосок, каждую веснушку.

Я отшатнулась раньше, чем сумела осознать и тем более подавить этот порыв. Остервенело дожевала размякшее мясо, сглотнула липко-пряный ком. Да чтоб его! Небось напичкан имплантами по самое не могу, как мне и не снилось. Наверняка и «ночник» есть, и кое-что продвинутое – слышала я о фишках, расширяющих угол обзора.

Я порывисто встала и отошла к бутылкам с водой. Обернулась – Тесла склонился над картой. Щелкнул зажигалкой, выпуская в горячую душь струйку табачного дыма. Тонкие пряди волос прилипли к вискам – медово-золотая паутина на загорелой коже. Где-то там, в волосах, скрываются разъемы… Там, под рубашкой, под запыленными брюками, под видавшими виды ботинками, наверняка даже под этой странной изолентой на месте ногтей, ведь не зря же он оставил все это на себе, несмотря на жару… Как и я.

Хрупкий столбик пепла упал на вытертую доску. Я поддернула сползающие рукава блузки.