Лидия Мартин – Ты моя, Ангел, а я твой... (СИ) (страница 6)

— Ужин равен выживанию, команда.

Никто не засмеялся.

— Точно так же, — продолжил он, — мужчин привлекает красота, потому что она является показателем здоровья и молодости — нет смысла жить с больной женщиной, неспособной воспитать детей.

Тренер сдвинул очки на переносицу и тихонько рассмеялся.

— Это так по-сексистски, — запротестовала Эллисон. — Расскажите мне о чём-нибудь, что касается женщины двадцать первого века.

— Если вы будете рассматривать воспроизводство близко к точке зрения науки, мисс Арджент, вы увидите, что дети — это ключ к выживанию нашего вида. И чем больше у вас детей — тем больше ваш вклад в генофонд.

Я практически слышала, как Эллисон вытаращила глаза:

— Думаю, мы наконец-то вплотную подошли к сегодняшней теме. Секс.

— Почти, — сказал тренер, поднимая палец. — До секса идёт притяжение, но после притяжения начинается язык тела. Вы должны общаться, чтобы заинтересовать потенциальную пару, только не используя много слов.

Тренер указал на моего соседа:

— Ладно, Стайлз. Допустим, что ты на вечеринке. В комнате полно девочек самых разных форм и размеров. Ты видишь блондинок, брюнеток, рыжих, а у нескольких совершенно чёрные волосы. Некоторые разговорчивы, другие проявляют робость. Ты нашёл девочку, отвечающую твоим требованиям — привлекательную, умную и ранимую. Как ты дашь ей понять, что заинтересовался ею?

— Отведу её в сторону. Поговорю с ней.

— Хорошо. А теперь главный вопрос — как ты узнаешь, что это для неё: лёгкий флирт или она хочет продолжения?

— Я буду наблюдать за ней, — сказал Стайлз. — Буду вычислять, о чём она думает, что чувствует. Она же не собирается мне прямо рассказывать, на что именно мне нужно обратить внимание. Поворачивается ли она ко мне телом? Смотрит ли в глаза, а потом отводит взгляд? Покусывает ли губу и перебирает ли свои волосы, точно так же, как сейчас делает Лидия?

В классе нарастал смех. Я опустила руки на колени.

— Она флиртует, — сказал Стайлз, снова задев мою ногу.

Кроме всего прочего, я покраснела.

— Очень хорошо! Прекрасно! — сказал тренер многозначительным голосом, широко улыбаясь нашей сосредоточенности.

— Кровеносные сосуды на лице Лидии расширяются и кожа теплеет, — сказал Стайлз. — Она понимает, что её оценивают. Ей нравится внимание, но она не уверена, как с ним справляться.

— Я не краснею.

— Она нервничает, — сказал Стайлз. — Она потирает руку, переключая внимание с лица на фигуру или, может, на кожу. И то, и другое очень даже стоит внимания.

Я почти задохнулась. Он шутит, говорила я себе. Да нет, он ненормальный. Как видно, у меня не было опыта общения с сумасшедшими. Я почувствовала как будто большую часть того времени, что мы со Стайлзом провели вместе, я пялилась на него, разинув рот. Если у меня и были какие-то иллюзии по поводу нашего дальнейшего общения, мне следовало выработать новый подход.

Я сложила руки чётко перед столом, вздёрнула подбородок и постаралась выглядеть так, словно в моём распоряжении всё ещё было какое-то достоинство:

— Это абсурд.

С преувеличенным лукавством протянув руку в мою сторону, Стайлз закинул её на спинку моего стула. У меня было странное чувство, что это была угроза, предназначенная исключительно мне, и что ему было неведомо, да и безразлично, как это выглядит для всего класса. Они смеялись, но, казалось, он не слышал их, поймав мои глаза в плен своего взгляда так, что я почти поверила, что он выделил для нас маленький собственный мир, в который никому другому хода не было.

— Ранимая, — проговорил он одними губами.

Я обвила своими лодыжками ножки стула и рванулась вперёд, чувствуя, как тяжесть его руки сваливается со спинки стула. Я не ранимая.

— Вот это как раз оно! — сказал тренер. — Биология в действии.

— Ну пожалуйста, теперь-то мы можем поговорить о сексе? — попросила Эллисон.

— Завтра. Прочитайте седьмой параграф и будьте готовы к обсуждению первого пункта.

Прозвенел звонок и Стайлз со скрипом задвинул свой стул на место:

— Было весело. Давай как-нибудь повторим.

И, прежде чем я успела придумать что-то более содержательное, чем “Нет, спасибо”, он проскользнул за моей спиной и исчез в дверях.

— Я напишу заявление, чтобы тренера уволили, — сказала Эллисон, подходя к моей парте. — Что это было за занятие сегодня? Настоящее разбавленное порно. Он практически заставил тебя со Стайлзом заниматься Этим Самым на вашем лабораторном столе в горизонтальном положении минус ваша одежда.

Я пригвоздила её взглядом, говорящим: Похоже, что мне нужно повторение?

— Ладно, — произнесла Эллисон, отступая.

— Мне надо поговорить с учителем. Встретимся у твоего шкафчика через 10 минут.

— Конечно, худышка.

Я добралась до стола тренера, где он сидел, ссутулившись над книгой баскетбольных игр. На первый взгляд все эти иксы и нули делали это похожим на то, что он играл в крестики-нолики.

— Привет, Лидия, — сказал он, не поднимая глаз. — Что я могу для тебя сделать?

— Я здесь, чтобы сказать Вам, что новый сосед по парте и план урока заставляют меня чувствовать неловкость.

Тренер откинулся на спинку стула и сложил руки за головой:

— А мне нравятся места, на которых вы сидите. Почти так же, как мне нравится новая игровая стратегия «лицом к лицу», над которой я работаю для игры в субботу.

Я положила сверху копию школьного кодекса поведения и студенческих прав:

— По закону ни один учащийся не должен чувствовать себя под угрозой на территории школы.

— Ты чувствуешь угрозу?

— Я чувствую себя неловко. И я бы хотела предложить решение. — Когда тренер не прервал меня, я вздохнула уверенней. — Я буду репетитором по биологии для любого учащегося из Ваших классов, если Вы пересадите меня к Эллисон Арджент.

— Стайлзу бы не помешал репетитор.

Стиснув зубы, я сопротивлялась: — Но это всё лишает смысла.

— Ты видела его сегодня? Он принимал участие в обсуждении. Весь год я не слышал от него ни слова, но я посадил его рядом с тобой и — Бинго! Его успеваемость явно повысится.

— А успеваемость Эллисон скатится.

— Такое случается, когда не к кому заглянуть, чтобы узнать правильный ответ, — сухо произнёс он.

— Проблема Эллисон в недостатке сосредоточенности. Я подтяну её.

— Ничего не могу поделать. — Взглянув на часы, он сказал: — Я опаздываю на совещание. Мы закончили с этим?

Я пыталась выдавить из своей головы ещё хоть один довод, но оказалось, что запасы моего вдохновения исчерпаны.

— Давай, вы посидите так ещё несколько недель. О, и я серьёзно насчёт репетиторства Стайлза. Буду считать, что ты взялась за это. — Тренер не стал ждать моего ответа и, насвистывая мелодию к Jeopardy[3], выскользнул в дверь.

К семи часам небо стало чернильно-синим, и я до конца застегнула молнию на пальто, чтобы согреться. Мы с Эллисон шли от кинотеатра к стоянке, только что посмотрев «Жертвоприношение». В мои обязанности входил обзор кино для электронного журнала, а так как я уже видела каждый второй фильм, показанный в кинотеатре, нам пришлось смириться и с последним городским ужастиком.

— Это, — сказала Эллисон, — был самый странный фильм из всех, какие я вообще смотрела. Обычно нам не разрешается смотреть ничего, наводящего ужас.

А уж мне как здорово. Примите во внимание, что кто-то прятался за окном моей спальни прошлой ночью и добавьте к этому только что просмотренный фильм, до отказа набитого преследованием — и в этот вечер я начинала ощущать лёгкую паранойю.

— Можешь себе представить? — говорила Эллисон. — Всю жизнь прожить, не имея понятия, что единственной причиной, по которой тебе сохранили жизнь, только чтобы использовать тебя в качестве жертвы?

Мы обе вздрогнули.

— И что такое с этим алтарём? — продолжала она, раздражающе не ведая, что я бы лучше поговорила о жизненном цикле плесени, чем о фильме. — Почему плохой парень кинул камень в огонь до того, как связал её? Когда я услышала шипение её плоти…

— Ладно! — я практически кричала. — Куда дальше?

— А могу я просто сказать, что если бы парень когда-нибудь так меня поцеловал, меня бы вырвало даже всухую. Отталкивающий — с этого даже не начать описание того, что происходило с его ртом. Дело в макияже, верно? Я имею ввиду, на самом деле ни у кого же нет такого рта в реальной жизни….

— Мой обзор должен быть готов к полуночи, — сказала я, перебивая её.