Лидия Мартин – Ты моя, Ангел, а я твой... (СИ) (страница 4)

Больше уверенности.

Больше свободы быть собой. И эти карие глаза меня не отпускали. Они, словно магниты, следовали за каждым моим движением. Я судорожно сглотнула и постаралась не замечать подкатывающих приступов тошноты. Со Стайлзом явно что-то было не так. Было в нем что-то необыкновенное. Что-то…опасное.

— Извини, что отключился, — сказал он, подходя ко мне, — здесь не очень хорошая связь.

Ну конечно.

Кивком головы Стайлз попросил остальных удалиться. Тягостное молчание повисло до того, как кто-то двинулся с места. Первый уходящий парень, проходя мимо, двинул меня плечом. Я отступила, чтобы обрести равновесие, и тут же натолкнулась на холодные взгляды двух других уходящих игроков.

Отлично. Не моя вина, что Стайлз — мой напарник.

— Восьмой шар? — спросила я, приподнимая брови, и стараясь выглядеть уверенно относительно того, что говорю и того, что меня окружало. Может быть, он был прав и Клуб у Бо не был привычным для меня местом, но это не значит что я буду чуть что нестись к дверям на выход, — Насколько высоки ставки?

Его улыбка стала шире. В этот раз я была уверена, что он ехидничает.

— Мы не играем на деньги.

Я поставила сумку на край стола.

— Очень жаль. Я бы поставила все, что у меня есть, против тебя.

Я достала свои записи с двумя заполненными строчками.

— Парочка коротких вопросов и я исчезну.

— Скотина, — прочел вслух Стайлз, опираясь на кий, — Рак легких? Предполагается, что это сбудется?

Я помахала опросником в воздухе.

— Думаю, что ты внес свой вклад в атмосферу. Сколько сигар за ночь? Одна? Две?

— Я не курю, — прозвучало это искренне, но я не купилась.

— Ну-ну, — сказала я, пристраивая свой блокнот между восьмым и темно-фиолетовым шарами. Нечаянно я толкнула темно-фиолетовый шар, когда вписывала «определенно сигары» в третью строчку.

— Ты нарушаешь партию, — сказал Стайлз, все еще улыбаясь.

Я встретилась с ним взглядом и, не удержавшись, слегка улыбнулась в ответ.

— Надеюсь, не в твою пользу. Самая большая мечта? — я гордилась этим вопросом и была уверена, что он поставит его в тупик. Он подразумевает обдуманность ответа.

— Поцеловать тебя.

— Несмешно, — сказала я, не отводя глаз и радуясь, что не запнулась.

— Нет, но зато ты покраснела.

Я, подтянувшись, села на край стола, стараясь выглядеть бесстрастной. Скрестила ноги, чтобы использовать колено в качестве письменной доски.

— Ты работаешь?

— Убираю со столов в Бордерлайне. Лучшая мексиканская кухня в городе.

— Религия?

Вопрос его не удивил, но и не обрадовал.

— Ты сказала, что задашь парочку коротких вопросов. Этот уже четвертый?

— Религия? — спросила я тверже.

Стайлз задумчиво провел рукой по нижней челюсти.

— Не религия… культ.

— Ты принадлежишь к культу? — я запоздало поняла, что, пусть я и удивилась, но это было ожидаемо.

— Ну, раз уж это всплыло, то мне как раз нужна здоровая девушка для жертвоприношения. Сначала я хотел было заставить ее проникнуться ко мне доверием, но если ты готова сейчас…

На моем лице не осталось и тени улыбки.

— Не впечатлил.

— Да я еще даже не пытался.

Я спрыгнула со стола и встала перед ним. Он был на целую голову выше.

— Эллисон сказала, что ты нас старше. Сколько раз ты уже проваливал биологию за 10-ый класс? Один? Два?

— Эллисон не мой пресс-секретарь.

— Отрицаешь, что провалился?

— Я тебе говорю, что не ходил в школу в прошлом году, — его глаза смеялись надо мной. Что еще больше уверило меня в своей правоте.

— Ты прогуливал?

Стайлз положил кий на стол и поманил меня пальцем, я не подошла.

— Страшная тайна, — сказал он таинственным голосом, — я никогда раньше не ходил в школу. Еще одну тайну? Это оказалось не так скучно, как я ожидал.

Он врал. Все ходят в школу. Есть же законы. И он врал, чтобы разозлить меня.

— Ты думаешь, я лгу, — улыбаясь, сказал он.

— Ты никогда не ходил в школу? Допустим, это так, как ты и утверждаешь, хоть я тебе и не верю, тогда что заставило тебя пойти в этом году?

— Ты.

Во мне проснулся страх, но я сказала себе, что именно этого он и добивается. И вместо этого, я, придерживаясь выбранной линии поведения, постаралась выглядеть раздраженной. Хотя мне все равно потребовалось время, чтобы ко мне вернулась речь.

— Это не настоящая причина.

Видимо, он сделал шаг ко мне, потому что внезапно наши тела оказались разделены лишь тонкой воздушной гранью.

— Твои глаза, Лидия. Твои холодные, зеленые глаза удивительно и невероятно притягательны, — он склонил голову, словно рассматривая меня под новым углом, — и эта убийственно изогнутая линия губ.

Испуганная не столько его замечанием, сколько той частью меня, что отреагировала на это с радостью, я отступила назад.

— Хватит. Я ухожу.

Но как только слова слетели с моих губ, я поняла, что это неправда, мне очень хотелось сказать ему кое-что. Пытаясь разобраться в хороводе мыслей в своей голове, я искала то, что хотела сказать ему. Почему он был таким саркастичным, и почему вел себя так, словно я сделала что-то, чем заслужила такое обращение?

— Похоже, ты многое знаешь обо мне, — сказала я, в тысячу раз преуменьшая действительность, — больше чем должен. Похоже, что ты точно знаешь, что сказать, чтобы я чувствовала себя неловко.

— Ты упрощаешь задачу.

Вспышка гнева пронеслась во мне.

— Ты признаешь, что делаешь это специально?

— Это?

— Достаешь меня.

— Скажи «достаешь» еще раз. Твои губы выглядят очень соблазнительно, когда ты это произносишь.

— Мы закончили. Можешь продолжать играть, — я стянула его кий со стола и протянула ему. Он его не взял.