Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 7)

Молодой человек нес Анку неаккуратно. Она то сползала с его плеча, то он снова подбрасывал её вверх, как какую-то неудобную вещь. Тёплый воздух обдувал кожу, сквозь повязку пробивался свет, а где-то вдалеке слышалась трель ранней птахи. Всё же Анка проспала дольше, чем она думала.

Через пару шагов парень остановился и снова подкинул Анку на плече, но в этот раз не для того, чтобы успокоить разбуянившуюся девушку, а чтобы порыться в карманах куртки.

— Ну ё-моё, могли еще меньше ключ сделать? — сонное бормотание парня навело Анку на мысль, что не одна она устала за эту ночь.

– А, вот и он!

Послышалось небольшое клацанье железа о железо – юноша не сразу попал в замочную скважину, но после – звук открывающейся двери, и в нос Анке ударил аромат сырости и плесени. В помещении не раздавалось эха, но было прохладно и темно: за повязкой у девушки наступила кромешная темнота. Они прошли ещё через две двери, между которыми находилось небольшое помещение. За каждым новым проёмом становилось всё суше и теплее, а в последней комнате и вовсе пахло если не альпийской, то вполне себе яблочной свежестью. Закрыв за собой последнюю дверь и пройдя ещё пару шагов, парень наконец-то скинул девушку на нечто мягкое, напоминающее диван, и сел рядом. Затих и застыл. От пленителя осталась только тяжесть рядом с ногами и глубокое дыхание, становящееся всё реже и тише.

Возникшая тишина никак не вязалась с бурей, бушевавшей у Анки внутри. Где-то рядом капала вода. Руки Анки уже совсем свело от пут, а от звука текущей жидкости у неё проснулся мочевой пузырь. Лежать становилось невмоготу. Попытка не думать о воде приводила лишь к мыслям о воде. И, поборов себя, Анка решила действовать, промычав что-то нечленораздельное. В ответ тишина. Тогда она начала извиваться ужом, пытаясь отпинать непонятливое создание. На это реакция последовала уже незамедлительная. Парень встал с дивана и направился куда-то вглубь комнаты, бормоча по дороге.

— Я слышу тебя. Но со всеми вопросами тебе придётся потерпеть. В отличии от некоторых я не дрых всю дорогу и до этого толком не спал два дня. Сейчас я очень устал и единственное, что хочу – это оказаться в своей кровати. Так что лежи – отдыхай, думай о прекрасном. А я вернусь через пару часов, и мы с тобой побеседуем.

С каждым словом голос удалялся всё дальше и дальше от Анки и, закончившись зевком, исчез за очередной захлопнувшейся дверью. Послышался щелчок замка и глухой удар тела о мягкий матрас.

И снова тишина, прерываемая лишь каплями воды, разбивающимися о нечто металлическое.

Анку аж затрясло от возмущения. Она, как примерная овца, слушалась этого сумасшедшего, молчала, ждала, когда сможет начать задавать вопросы, а он связал её и бросил, как ненужную вещь, не удосужившись даже выслушать. Да что бы она там не натворила, хотя бы в туалет ей могли дать сходить?

Прошло минут пятнадцать, в течение которых Анка безуспешно пыталась освободиться от пут или хотя бы выплюнуть кляп, чтобы разразиться отборной руганью. Бессмысленно. Верёвки всё также опутывали тело, даже повязка с глаз не захотела сдвинуться в сторону, чтобы открыть вид на место, где расположилась девушка. Сон не приходил. Анка уже выспалась, а капающая вода рядом не давала забыть о собственных потребностях. Нагнетала обстановку и полная темнота перед глазами. Анке было страшно оставаться наедине со своими мыслями.

В голову так и не приходило ничего нового. Она вспоминала о матери, но это были скорее эфемерные образы: теплота объятий, ощущение улыбки. Но ни того, как она выглядела, ни того, как ее звали или кем она была – Анка не могла вспомнить. Будто нечто сильное блокировало эти воспоминания. А после каждой попытки пробиться через этот барьер голову пронзало стрелой боли.

Несмотря на то, что Анка не хотела спать, силы сопротивляться заканчивались – девушка была голодна и слаба. И только она решила расслабиться и отдаться судьбе, как в голове что-то щёлкнуло, а руки задвигались сами. Юркие пальцы ощупывали пространство вокруг – велюровая ткань, уже слегка потёртая, продавленный от времени поролон. Анка чувствовала аромат, как от старых книг – миндаль, ваниль и лёгкие цветочные ноты. Как удачно, что она оказалась на старом диване: на такой мебели ткань крепили при помощи… Скобы! Пальцы наконец-то нащупали нечто полезное. Анка достала две из них, помяла в пальцах для придания формы и, полностью отдавшись нахлынувшему спокойствию, отринула все мысли и начала водить импровизированными отмычками по наручникам, пока те не наткнулись на щель замочной скважины. Анка не думала о том, что она делала, стараясь не сбиться с ритма, и продолжала ковыряться в замке. Секунда, две, три — щелчок, услада для ушей.

Анка быстро стащила наручники с рук и потерла затёкшие запястья. Мальчишка связал её добротно – даже избавившись от оков, девушка была несвободна, не могла даже снять повязку с глаз. Анка отмахнулась от начавшего было разрастаться беспокойства и снова нырнула в океан спокойствия, давая телу делать своё дело. Дальше пошло легче. Она скрестила руки, подбирая их к веревке на теле, сделала глубокий вдох, распрямляя плечи и выпячивая грудную клетку, а затем с резким выдохом протолкнула руки под веревки, продвигая их выше, к шее. Такими нехитрыми манипуляциями спустя время Анке удалось освободить верхнюю часть тела и в конце концов принять сидячее положение, снять кляп и повязку с глаз, после чего осмотреться.

И ничего толком она не увидела. Комната – бетонный квадрат изнутри. Никакой облицовки, покрытия, штукатурки, линолеума – ничего подобного. Серое хмурое нечто. Помимо когда-то красного, теперь скорее коричневого дивана, на котором расположилась девушка, в комнате не было мебели. Всё остальное пространство занимали коробки, коробки, коробки и одиноко стоящая раковина в углу, из смесителя которого и капала пресловутая вода, не давшая Анке спокойно лежать. Окон нет, единственный источник света – одинокая лампочка Ильича. Парень даже не подумал выключить его, выходя из комнаты. Тем не менее тут было тепло и не душно.

Из комнаты вело две двери. Налево – та, куда предположительно ушёл похититель, направо – та, через которую её сюда занесли. «Пора валить из этого дурдома» – с такой мыслью Анка повернула направо к мощной двери.

Её рука только потянулась к ручке, как в голове словно молнией ударило, а комната перед глазами поплыла. Анка отпрянула, хватаясь за голову и сдерживая стон.

Куда ей идти? В голове ни единой подсказки, к кому она могла бы обратиться за помощью. Анка никого не помнила, не знала, где она, а полиции она не доверяла – не после того, что увидела этой ночью. Двух людей встретила она с тех пор, как очнулась. И два человека не только узнали её, но и хотели причинить боль. Насколько её лицо известно?

Боль немного отступила.

Даже в такое раннее утро было тепло, а значит царствует летний месяц. Она сможет прожить на улице, ища укрытие и пропитание. Со временем, возможно, вернутся воспоминания, или она хотя бы узнает, в чём её обвиняют. Она сможет сама решать свою судьбу, а не идти на поводу у неизвестного для неё человека. Рука снова потянулась к ручке.

И отпрянула.

В голове снова ударило, но остановила Анку не боль, а далёкая зудящая мысль, трепыхающаяся на пороге подсознания.

«Ты должна остаться». А следом: «Ты можешь ему доверять»

Чем ближе к выходу подходила Анка, тем громче выла сирена в её голове, предупреждающая об опасности. Тем громче шептал червячок сомнения, прося довериться интуиции, которая несмотря на угрозы, пистолет и грубое отношение, продолжала твердить: здесь – самое безопасное место сейчас. Интуиции, которая говорила голосом самой Анки, говорила чётко и твёрдо, будто до того, как потерять память, девушка долго и упорно вбивала себе эти мысли гвоздями в черепушку, в надежде, что они не ускользнут в нужный момент. Может парню она пока не доверяла, но себе Анка доверяла безоговорочно.

Так и не дотронувшись до ручки, Анка развернулась на сто восемьдесят градусов и без колебаний направилась к противоположной двери. С каждым шагом сирена в голове затихала, проходила головная боль, а уверенность, что она поступила правильно, только нарастала.

Подгоняло её и то, что за другой дверью скрывается жилая зона, а там должна быть и уборная. В конце концов, похититель тоже человек.

Однако, дёрнув ручку новой двери, Анка обнаружила, что та заперта.

«Я только что вскрыла наручники, вслепую, с ограниченной подвижностью рук. Что же, я не справлюсь с обычной дверью?»

Воодушевлённая, Анка снова взялась за старые добрые импровизированные отмычки, вставила две скрученные скобы в замочную скважину и начала вертеть их под разными углами.

Не получалось. Как бы она ни крутила скобы – ничего не получалось.

По виску начала стекать капля пота, пальцы сводило судорогой, так крепко она сжимала металл. На Анку начала накатывать паника. Руки всё быстрее ковырялись в замке, пока одна из скоб в конце концов не обломилась. Девушке повезло, и обломок металла не остался внутри, а с легким звоном упал и, проскочив по бетонному полу, исчез между коробками.

Анка рухнула на колени без сил. Руки дрожали от перенапряжения и сжимали единственную оставшуюся скобу.