Лидия Гулина – Дар Евы (страница 2)

Удивительно, как может все сложиться, и я знаю, что случайности не случайны, но то море, когда на наш остров приплыл он, стал для нас поистине судьбоносным.

Глава 1. В которой он приплывает.

– Подавись, Бездарная!

В последний момент Ева успела захлопнуть ставню и укрыться от летящих в нее яиц.

Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп.

За последним хлопком последовала тишина, но Ева не спешила выглядывать на улицу: Матильда продавала яйца по пять штук, а значит, одно она точно приберегла.

– Раз уж собралась бить яйца, Матильда, то могла бы и продать их. Не забывай, неполученная прибыль – это потерянная прибыль! – выкрикнула Ева в приоткрытую ставню, сразу же прячась обратно и на всякий случай прикрывая светловолосую голову.

Хлоп. Пятое яйцо тоже не достигло цели и теперь стекало по деревяшке. Ева скривилась: оттирать потом эти пятна – замучаешься, а заменить ставни они вряд ли смогут себе позволить. По крайней мере, не при жизни Евы.

– Не учи меня, девка, – с улицы послышался смачный харчок, словно женщина выплюнула последнее слово. – Пускай хоть все куры передохнут, но ты ни одного яйца от меня не получишь!

Внезапный порыв ветра раскрыл ставни. Ева подскочила и навалилась на них всем весом, не давая им распахнуться вновь. За первым ударом тотчас последовал еще один, слабее, а за ним и третий. Последний был такой легкий, что Бездарная рискнула выглянуть наружу. Там, во дворике перед окном стояла крупная женщина с серебристыми, почти белыми как утренние облака, но не седыми волосами, собранными в пучок, и ярко-голубыми, как ясное небо, глазами. Лоб ее покрылся испариной, а лицо покраснело. Тяжело дыша, она стискивала лазурное платье в районе сердца, с презрением поглядывая на высунувшееся из-за ставни бледное лицо Евы.

– Фух… – воздух со свистом выходил из легких Матильды. – Передай… фух… Анне… фу-ух…что я буду вести разговоры… фух… только с ней или Изи… фу-у-у-х… А если я не увижу задолженные жемчужины до завтра… фух… то знайте…

Матильда еще раз смачно харкнула себе под ноги, внезапно упала на колени, прижав ладонь к глее, и на выдохе произнесла:

– Если до захода солнца вы не вернете долг, то Семья Коэн больше не будет вести торговлю с Семьей Эмер. Пусть мой дар станет залогом моего слова, Агнес!

В ужасе от произнесенных слов и от внезапного толчка под ногами Ева отшатнулась от окна, закрывая лицо руками. Еще шаг назад она сделала, когда по острову прокатилась волна дрожи, распространяясь кругами от женщины во дворе. Зазвенела посуда на кухне, погас огонь в камине, а с полок упало несколько книг, которые Ева неаккуратно положила друг на друга, когда в шкафу закончилось место.

Красная от перенапряжения Матильда встала и оценила эффект, который оказали ее слова: малышка Ева сжалась, будто пыталась стать еще меньше, чем она есть. Она совершенно не знала, как ей поступить в ситуации с разгневанной торговкой Семьи Коэн.

Благодаря отцу Семья Эмер занимала на острове центральный, самый высокий холм, расположившись на самой твердой и надежной поверхности. Привилегия любого капитана корабля – получать все лучшее. Но, несмотря на статус, богатой их семью было не назвать. Капитан Бром, никогда не завышал цены, перепродавая все с наименьшей наценкой. С одной стороны заботясь о жителях их маленького бедного острова, с другой же – о своей младшей дочери. Неполученной прибылью Бром отвоевал право Евы спокойно жить на острове, не посягая на ее свободу, в противном случае многих Бездарных ожидала жизнь в услужении на кораблях. И хоть за такую работу даже иногда платили, она была не чем иным как настоящим рабством.

Семья Коэн, напротив, была обеспеченной. Они единственные на всем острове держали животных – источник мяса, яиц и молока, необходимых для нормального питания островитян. Только то, что Бром привозил изысканные ткани с крупных островов и другие безделушки для Матильды и ее огромного семейства, сбавляло градус зависти, направленной на Семью Эмер.

Так было, пока три оборота назад Бром и его корабль не утонули. Матильда давно мечтала о доме на центральном холме, и это был лишь вопрос времени, когда ее терпение закончится.

Из глаз Евы хлынули слезы обиды. Что же ей делать?

– Матильда! Ты что творишь?

Отняв руки от лица, Ева с облегчением увидела Изабель, идущую по протоптанной дорожке к дому. В одной руке сестра несла огромную корзину, забитую фруктами, другой поддерживала матушку, которая безвольно брела за дочерью. Сердце Евы, обрадовавшееся появлению сестры, сжалось вновь при виде матушки. С самого известия о трагедии Анна осунулась и стала сама на себя не похожа.

– Изабель! Анна! – Матильда уперла руки в бока и широко им улыбнулась. Улыбка так и сквозила фальшью. – Что ж вы дом без присмотра оставляете? Мы почти проплыли зону дождей и лить перестало вот уже прогоревшую свечу как. Где гуляли?

Якобы участливый вопрос заставил Изабель вздрогнуть, еще крепче сжимая матушкину руку. Матильда прекрасно знала, где задержались женщины, и задавала вопрос специально, чтобы уколоть.

Пустой взгляд алых глаз Анны переместился назад, к порту, откуда забрала ее дочь. Каждое море матушка проводила там, словно в ожидании корабля отца.

Волна гнева накатила на Еву, окрашивая ее бледные щеки красным, но она не смела произнести и слова. Она и так сказала слишком много, когда Матильда наведалась к ним домой несколько лучин назад, явно намереваясь застать Еву одну. Бездарные не имели права голоса – в глазах магов они в принципе имели прав меньше, чем домашнее животное. Под защитой отца Ева забывала об этом: дома ее любили, а чужие терпели. Но не теперь. И сегодня Ева, высказавшись за свою Семью, оскорбила мага воздуха, и у Матильды появился повод наложить Клятву, призвав в свидетели Агнес – их остров-медузу.

– Ты прекрасно знаешь, где мы были, Матильда, – процедила сквозь зубы Изабель. Она не планировала ругаться с главой Семьи Коэн, наоборот, хотела уладить конфликт. – Не это сейчас важно. Неужели ты наложила Клятву? Зачем?

– Дорогая Изабель, ты помнишь, какое сегодня море? Вы снова задерживаете долг. Я искренне соболезную вашему горю и всегда даю достаточно времени, чтобы рассчитаться, – Матильда снова приложила руки к груди в сочувственном жесте, но на деле торжествовала. – Сегодня я пришла к вам вновь, чтобы в память о Броме – пусть Единый Океан будет домом ему, – отложить возврат долга еще на море… – Глава Семьи Коэн сложила перед собой руки и опустила глаза, но затем встрепенулась и негодующе указала на дом, туда, где стояла Ева: – Однако эта Бездарная не пустила меня в дом и предложила обменять яйца на ее безвкусную вышивку! Какое оскорбление!

Еве снова пришлось сдержаться, чтобы не влезть. Она даже прикрыла рот ладонью, чтобы слова обвинения не дали Матильде нового повода для конфликта. Ведь то платье, в котором женщина сейчас стояла перед их домом, вышила Ева, своими собственными руками. Это платье, из суинской ткани, Матильда носить не гнушалась.

Матильда тем временем драматично схватилась за голову, причитая:

– Ох, милая Изабель, на эмоциях, от негодования я не сдержалась, уж прости. Но Клятву ведь назад уже не возьмешь, – она хитро посмотрела на Изи. – Так может тогда вернете долг сейчас, чтобы по-быстрому аннулировать ее?

Изабель вспыхнула, что было заметно даже на смуглой коже. Она убрала выбившуюся прядь и закусила губу, давая себе время подобрать слова.

– Ты же знаешь, Матильда, – медленно проговорила она, – у нас нет сейчас жемчужин: сбережения отца давно закончились. А заработать мы сможем только в следующем море, когда к нам приплывут торговцы.

Будто бы впервые услышав об этом, Матильда снова схватилась за сердце. Ева ненароком подумала, что было бы неплохо, если бы до захода солнца главу Коэн схватил удар, тогда и Клятва разрушилась бы с кончиной этой взбалмошной женщины.

– Как же, как же, запамятовала я! Ох, что же теперь делать-то? Придется вам найти жемчужины до захода солнца, а не то больше не сможем мы с вами торговать, дорогая. Пойми, дара я лишаться не хочу.

Ева злорадно приметила дырку на подоле платья Матильды – не только они не смогут торговать с Коэнами, но и те не смогут ничего приобрести у Эмеров. Острова-медузы лишали дара тех, кто нарушал слова Клятвы, и никому не делали исключений.

– Конечно, Матильда, – ответила Изабель, вежливо склонив голову и удобнее перехватив корзину и руку матушки. – Я приду к вам к закату и верну весь долг, если же нет… – сестра прошла к дому. – Придется нам обходиться без ваших товаров, как-нибудь да проживем.

Изабель гордо прошла мимо Матильды. С лица главы Семьи Коэн сползла улыбка, когда Изи повернулась к ней спиной. Бросив напоследок полный презрения взгляд на Еву, Матильда ушла, полностью уверенная, что Эмеры не найдут жемчужины до назначенного срока. Вопрос времени, когда лакомый кусочек в виде их дома на самом высоком холме достанется Коэнам.

Хлопнула дверь и звякнул замок – никто на острове на запирал дверь, кроме сестер Эмер. Больше у них не было защиты капитана корабля, и каким бы уважением ни пользовался Бром, к ним в любой момент мог прийти островитянин или приезжий и продать Еву на проплывающий мимо корабль за хорошую цену. То же могло ожидать и Анну с Изабель: то, что они скрывали Бездарную, уже было поводом для их продажи.