Лидия Гортинская – Ведьмачка: дорога к себе (страница 2)

– Что значит у тебя нет королевы? И одновременно есть новая королева? – грозно спросила я.

Маленький народ всегда жил обособленно в горах и лугах, к людям старался не соваться, правила отдельной группой королева. И малыш без королевы просто не мог выжить.

– Вы – моя новая королева, прикажите громиле отпустить малыша фэйри, а то у меня крылышки мнутся и костюмчик, а я его с утра только‐только в росе постирал. Он блестит, потому что около моей королевы я должен быть великолепен.

– Я – не твоя новая королева. Олли, отпусти малыша, – сказала я.

Он усмехнулся и отпустил малыша, который сразу попытался его атаковать.

Полицейский снова его поймал и решительно подошел к окну, выставив туда руку с зажатым в ней фэйри. Одновременно он подмигнул мне, предлагая подыграть.

– Да-да, Олли, он не слушается, выкини его, пусть знает, – устало заявила я ему, решив сделать в комнате уборку.

– Я слушаю приказы только от королевы, – заверещал он.

– Какой же ты душный все‐таки, хоть и маленький, если он тебя отпустит, ты перестанешь на него нападать? – спросила я.

– Если мне прикажет новая королева, то перестану! – зло сказал фэйри.

Я вздохнула. Придется ему приказать и стать новой королевой хотя бы на время, а потом найдем старую и как‐нибудь сплавим этого проказника в родные места.

– Я тебе приказываю не нападать на Олли, – провозгласила я.

– Королева, вы не указали моего имени. Вы должны приказывать мне по имени, – пискнул тот.

– Как тебя зовут? Ты не представился, а уже притащил букет цветов и перевел банку варенья на свои проказы.

– Меня зовут сэр Шмель Великолепный.

Тут Олли не выдержал и хмыкнул, а потом расхохотался.

– Шмель, я приказываю тебе не нападать на Олли, когда он тебя отпустит, – снова сказала я.

– Я сэр Шмель, – пропищал он.

Тут я вспомнила одну-единственную лекцию по психологии малого народца и выдала ему полный приказ:

– Я, королева, приказываю сэру Шмелю на нападать на Олли, или как его тут называют, Олафа до конца времен или до поступления нового приказа. Олли, отпусти его.

Олли разжал кулак и отпустил фэйри, который с благоговением подлетел ко мне и преклонил одно колено прямо в воздухе:

– Вы – истинная моя королева, вы точно знаете формулу приказа, я скован требованием и не могу отступить от него. Зато теперь я точно знаю, вы – лучшая королева, которая была в моей жизни.

– Вот, Олли, я теперь королева, и у меня есть первый подданный. Правда, пока от него один ущерб, но лиха беда начало, так, сэр Шмель? – потом я подумала и добавила – А не ты ли в деревне молоко с вареньем воровал?

Судя по грустной мордашке фэйри, это был именно он. С волшебным народцем вообще нужно следить за словами и руками. Они воспринимают слова своей королевы как приказ с точностью до буквы. Я специально сказала второе имя Олли, потому что, если сэр Шмель услышит, как назовет сержанта Олафом, сразу нападет на него, сказав, что в тот момент он был не Олли.

Однако, осталось выяснить, как получилось, что фэйри – один. Они практически никогда не ходят в одиночку, если только их королева не отправила по делам. В этом случае они стараются вернуться быстрее, чтобы петь и танцевать на цветах под лунным светом, пить нектар цветов и играть с бабочками.

– Сэр Шмель, почему ты в одиночестве, без родственников, без королевы? – спросила я у него.

– Это долгая и трагическая история, – вздохнул тот, – ее нельзя рассказывать без глотка молока и сладкой ягоды. Я еще не завтракал, как и вы, моя королева! Отправьте громилу за едой на кухню, а я пока буду петь вам о любви, о солнце и счастье. А потом мы пойдем танцевать в поле. Да, моя королева? – уточнил он аккуратно, видя, что я хмурюсь.

– Я сам принесу еды, но танцевать с моей невестой ты никуда не пойдешь! – отрезал Олли, выходя из комнаты.

– Этот громила, что, лучший воин здесь? – уточнил Шмель, садясь на букет и отрывая от ромашки лепестки. – Только лучший воин может быть достоин руки королевы.

– Любит – не любит, любит – не любит, – запел он, – ура, моя королева меня любит! Гадание на ромашке – самое верное. Его вы не любите, моя королева, а я стану вашим великим воином. Моя любовь к вам попадет в легенды.

– Если ты не перестанешь галдеть, то в легенды попадет моя головная боль, – сказала я ему, – сэр Шмель, я приказываю тебе сидеть и молчать ровно пять минут.

Тот кивнул, достал маленький кинжал и начал что‐то вырезать из лепестка несчастной ромашки.

Вернулся Олли с большим подносом еды. Увидев кофе, я потянула к нему руку, как вдруг желто-черная молния метнулась и нырнула в чашку.

Я удивленно уставилась на испорченный продукт. Мой жених молча протянул мне свой кофе, которого осталась в кружке половина.

– Моя королева, это прелесть какая‐то, запах, вкус, я никогда такого не видел, что это за нектар? С каких цветов его собирают? Я выращу их в вашем дворе и буду ежедневно в них купаться. Королева, попробуйте сами искупаться, это идеально, – пел Шмель.

– Пять минут истекли, да? – уточнила я.

Тот весело кивнул и нырнул в чашку.

– Сэр Шмель, я приказываю тебе вылезти из кружки и привести себя в порядок, – сказала я ему.

Однако он продолжал купаться и не обращал внимания на мои слова.

– Ты не указала временной промежуток, – прошептал мне Олли.

– Точно, ты откуда знаешь? А, ты университет закончил, наверняка там объясняют про это, – прошептала я в ответ.

– Сэр Шмель, я приказываю тебе вылезти, привести себя в порядок и сесть на пустую тарелку. Время исполнения – сейчас.

Молния пронеслась в окно, затем обратно. Чистый и сухой Шмель сидел на тарелке и поедал меня глазами.

– Как ты так быстро переоделся? – спросила я у него.

– Приказ королевы исполняется сразу, – последовал ответ.

– Расскажи, что случилось с твоей предыдущей королевой? – попросил Олли.

Шмель проигнорировал вопрос, полируя шпагу своим плащом. Одет он был как щеголь. Черный костюм был идеально отпарен, из-под него виднелась желтая рубашка с большим отложным воротником, кружевные манжеты и желтые сапоги довершали образ.

– Я расскажу свою историю моей королеве, а громила может говорить со мной только через нее, – заявил он мне.

– Расскажи, мне очень интересно, – я начала завтракать, Олли не отставал от меня.

– Меня выгнали, – честно признался малыш.

Бывший полицейский присвистнул – фэйри никогда не изгонялись из семьи.

– И что ты натворил? – спросила я участливо.

– Я был слишком приставуч и надоел королеве, – внезапно Шмель разрыдался, вытирая слезы своими красивыми манжетами.

– Вот видишь, а теперь к Тейе тоже пристаешь, – назидательно прокомментировал Олли.

Шмель высморкался в манжету, достал шпагу и агрессивно посмотрел на моего жениха, однако приказ запрещал ему нападать.

– Пожалуйста, можно я останусь, я не буду приставучим, я согласен на любые условия, если королева меня выгонит, я умру, – снова зарыдал он.

Олли вздохнул и кивнул мне. Я набрала воздух в легкие и сказала:

– Хорошо, ты можешь остаться, пока мы не найдем тебе новую королеву, однако ты должен безоговорочно слушаться меня и Олли, ночевать будешь у него.

Фэйри мгновенно высушил слезы и очень быстро заметался по комнате. Наконец он приземлился на плечо Олли, протянул ему руку и сказал:

– Я принимаю тебя как лучшего воина королевы, но учти, в любой момент я могу вызвать тебя на бой, чтобы стать первым. Помни!

– Принимаю тебя в свою семью, – ответил ему Олли.

– Ты тоже знаешь наши обычаи, громила? – пропищал Шмель.

– Так, теперь ты должен убрать с потолка это похабное сердце из варенья! – грозно заявила я. – А то оно капает прямо на мою кровать, придется сдавать в прачечную белье.

– Я все сделаю, моя королева, только я за один раз столько не съем, – весело пропел Шмель.

– Ты должен убрать, а не съесть, – сказала я ему.