Лидия Гортинская – Андроид, выйди вон! (страница 6)

– Понятно, – сказал он.

А вечером в доме впервые заперли дверь в его кабинет.

***

Долго поспать мне не дали. Меня вызвали в отделение полиции номер семнадцать, где мужчина тридцати пяти лет перевернул три стола, разбил автомат с кофе и пытался выломать решетку в камере временного содержания с криком:

– Я не человек! Я знаю, что я не человек!

К тому моменту, когда я приехал, он уже сидел в комнате для допросов, пристегнутый одной рукой к столу. Второй рукой он нервно трогал собственное запястье, как будто надеялся нащупать шов, молнию или хотя бы кнопку выключения.

Дежурный майор, встретивший меня у двери, выглядел так, будто мечтал быть где угодно, только не на службе.

– Краснов, – сказал он без приветствия. – Если он еще раз скажет, что у него вместо сердца аккумулятор, я уйду в монастырь.

– У вас, к счастью, нет склонности к религиозности, – заметил я.

– После этой смены будет.

Он открыл мне дверь в комнату и понизил голос:

– Пять часов назад пришел сам. Сказал, что хочет добровольно сдаться как сломанный антропоид. Потом увидел в холле свое отражение в стекле, разнервничался, перевернул стойку, разбил кофейный аппарат и потребовал срочно вызвать специалиста.

– Почему?

– Потому что, цитирую, «только другой искусственный человек может понять мою пустоту».

Я закрыл глаза и медленно вдохнул.

– Понятно.

– Нет, Краснов. Вот именно, что нет.

Я вошел. Мужчина поднял голову сразу, как только услышал, как открылась дверь. Он был худой, небритый, с красными от бессонницы глазами. На нем была серая рубашка, одна пуговица оторвана, рукав в кофе.

– Вы Краснов? – спросил он быстро.

– К сожалению.

– Я знал, что пришлют вас.

– Это польстило бы мне сильнее, если бы ты не разгромил автомат с капучино. Я так хотел кофе.

Он задумался. Видимо, не ожидал такого начала.

– Я не хотел, – сказал он. – Это была реакция системы.

– Конечно.

Я сел напротив него, положил на стол удостоверение и посмотрел на его руки. Дрожали. Не механически, а очень по-человечески – мелко, неровно.

– Имя?

– Денис.

– Фамилия?

– Лаврин.

– Хорошо, Денис Лаврин. Почему ты решил, что ты андроид?

Он наклонился ко мне так резко, что наручник звякнул.

– Потому что я ничего не чувствую нормально.

Я кивнул.

– Это плохой критерий. Еще что.

– У меня бывают провалы.

– Какие.

– Я смотрю на человека и как будто зависаю. Не могу говорить. Не могу думать. Сердце бьется так, словно скоро вылетит через горло. Ночью я не сплю. Утром не ем. Меня трясет от одного сообщения. Это ненормально.

Я некоторое время молчал.

– Денис, – сказал я наконец. – Ты сейчас описал либо тяжелую тревогу, либо любовь. Для диагноза «андроид» маловато.

Он уставился на меня.

– Нет.

– Очень убедительно.

– Вы не понимаете.

– Это моя профессия.

Он судорожно провел рукой по лицу.

– Я проверял себя.

– Уже боюсь.

– Я резал кожу.

– Идиотский метод.

– Я не нашел металла.

– Поразительно.

– Я читал старые форумы. Там пишут, что модели не знают о своей природе.

– Да.

– И что при сильной эмоциональной перегрузке у них начинаются сбои идентичности.

– Тоже, верно.

Он посмотрел на меня с торжеством человека, который наконец поймал врача на противоречии.

– Ну вот.

– Нет, не «ну вот». У людей при сильной эмоциональной перегрузке тоже начинаются сбои идентичности. Особенно у тех, кто читает форумы вместо того, чтобы поспать.

Он отвернулся. За стеклом майор покивал мне с вопросом: «ну что?»

Я сделал жест «все хорошо» и снова посмотрел на Дениса.

– Давай по-простому, – сказал я. – Когда это началось?

– Неделю назад.

– После чего?

– Ничего такого не было.