Лидия Давыдова – Семь почти счастливых женщин (страница 30)
Обида, стыд, ярость, ярость и ещё ярость, за то, что с ней сделали, за то, что разрушили её… храм.
Она чувствовала руки Лейлы, а в памяти всплывали другие, те руки, в тот день, которые жадно рыскали по её телу, сжимали, щипали, пошлёпывали, и не только руки, а всё то, что она чувствовала в себе и на себе тогда, в тот день, а потом и с другими мужчинами, но уже с её разрешения, но тем не менее её всё так же обдавало привычным чувством брезгливости и раздражения.
Оля кричала, вопила, дрожала.
Она не помнит, что было дальше, помнит только, что заснула, а когда проснулась, Лейла сидела рядом и держала её за руку. Оля помнит, как лились по щекам слёзы, и как Лейла вытерла их своей ладонью, и как потом Оля взяла Лейлину, теперь уже солёную от её слёз, руку и поцеловала.
Затем Лейла взяла маленькую арфу и дотронулась до её струн. Она запела нежную песню на санскрите, и, казалось, звуки её летели и садились Оле на плечи, как ручные птицы. Она могла приручить каждый звук, взять его, приложить к сердцу и впустить его внутрь.
Оля чувствовала себя по-новому.
Она была цельна, она была едина, её тело было словно заново собрано, дыры залатаны.
Оля чувствовала себя освобождённой.
Будто из неё достали огромный грязный сгусток, что засорял её «внутреннюю канализацию». Так происходило в Олиной квартире, когда время от времени в ванной застаивалась вода, она засовывала руку в трубу и доставала клок из волос, чтобы вода могла опять течь себе спокойно.
Оля сидела, дышала, и всё её тело наполнялось благостным ощущением теплоты.
А ещё она думала о том, что если бы она чувствовала себя такой же собранной, целостной в тот самый день, то наверняка могла бы распознать, что дрожь в теле, когда они садились в машину, не означала радость, не означала возбуждение, это был сигнал. Сигнал тела, что дальше его ждёт опасность.
Но Олю приучили с детства к терпению. Что, когда хочется в туалет, можно подождать, что, когда колготки чешутся, не надо их снимать. И она решила потерпеть и в тот вечер.
А в итоге…
33
Лейла
Лейла зашла в комнату и закрыла за собой дверь. Не включая света, она открыла окно, села на широкий подоконник, вглядываясь в тёмное небо и вслушиваясь в ночные шорохи. Она пыталась унять дрожь в теле.
Лейла проводила сессию де-арморинга не первый раз. Наставник учил тому, что тот, кто делает де-арморинг, должен находиться в нейтральном состоянии наблюдателя. Она ни в коем случае не должна вовлекаться, не должна чувствовать чужую боль, не должна принимать чужие травмы близко к сердцу.
Но прямо сейчас она не могла понять, отчего её так мутит, словно она стоит на корабле в открытом море и прямо сейчас её…
Лейла выбежала в туалет и высвободила резко накативший поток тошноты. Она опустилась на пол и обхватила руками голову.
Ретрит, посвящённый сексу, даётся ей сложней остальных. Но она сможет. Раз она задумала, раз всё сложилось, то она доведёт его до конца.
Лейла легла на коврик в ванной и вспомнила месяц в Берлине, где она обучалась де-арморингу у редкого высококлассного специалиста.
В какой-то момент на сессии, где её Мастер, закончив работать с клиенткой с серьёзными детскими травмами, достав из тела жуткую память боли, связанную с насилием, дотронулся до руки Лейлы и произнёс: «Тебе нужен де-арморинг так же сильно, как ей, доверься мне». И предложил провести Лейлу по этому пути. И Лейле стало плохо.
Нет, ей не нужен никакой де-арморинг, у неё же нет травм или чего-то такого, с чем она должна была работать. Единственное, что она хотела бы узнать, способна ли эта процедура излечить, например, ее неспособность выносить ребёнка. Те два выкидыша, которые у неё произошли с её бывшим, мастером йоги Николой… а они так хотели стать родителями.
Никола. Она всё ещё не могла выкинуть его из головы…
Лейла встала, вернулась в комнату и легла вздремнуть. Во сне она опять увидела его. Дракона.
В этот раз он был другой. Шкура на его теле была какая-то поношенная, словно Дракон состарился.
Её гуру был сейчас в молчаливом ретрите «випассана», она не могла его беспокоить. Она хотела, чтобы он помог ей расшифровать его значение.
Придётся справляться с этим самой. Она сможет, ведь она помогла сотням женщин, провела минимум десять групповых встреч, прошла кучу обучающих курсов.
Лейла сделала медитацию и вскоре уснула.
34
Анита
С утра сердце Аниты ныло, словно она предчувствовала, что произойдёт что-то важное. Будто всё то, что предшествовало сегодняшнему дню, было репетицией перед главным балом.
Лейла была одета в чёрные одежды, на ней было длинное платье в пол и плащ с капюшоном. Волосы были собраны в длинный хвост, губы выкрашены в яркий красный. Гуру не сидела, как обычно, в позе лотоса, стояла в середине круга, отделённого от остальных рядом свечей.
– Дорогие, – произнесла Лейла и улыбнулась.
И эта улыбка расслабила Аниту, у которой слишком сильно билось сердце. Улыбка Лейлы подарила Аните надежду, что им предстоит не слишком болезненная практика.
– Вы наверняка поняли, что слой за слоем мы снимаем вашу шелуху и подбираемся к самому главному, к вашей сути. Но не только. Мы подбираемся к вашей тени. Тень – это то, что каждый из вас подавляет, вытесняет, вы словно не принимаете эту свою часть. Но, только встретившись лицом к лицу с ней, вы сможете трансформировать свою тень в истинную силу. Наше сегодняшнее упражнение именно об этом! Мы будем искать вашу тень.
От слова «тень» у Аниты ещё сильней забилось сердце. Она вспомнила тот вечер, когда кинулась на Бруно с ножом, а позже он использовал эту её слабость против неё, засняв на камеру и пытаясь доказать её несостоятельность как матери. Если это и есть тень Аниты, она не хотела бы встречаться с ней опять.
Все женщины сели в круг с листочками бумаги, и Лейла попросила написать те две противоположности, которые жили в каждой из них.
«Хорошую» свою часть Анита описала как «заботливая». В этом не было никаких сомнений. Все последние восемь лет Анита была альтруисткой и ставила интересы семьи, Бруно, детей, а также начальника выше всех остальных. В «плохой» части Анита поставила «наглая». Наглость не то чтобы жила в Аните, но она постоянно завидовала именно наглым людям, которые с лёгкостью могли взять своё.
Потом Лейла задала серию других вопросов, например, какие качества, по мнению каждого, нужны людям для того, чтобы достичь успеха, и опять «наглость» вышла наружу. Позже Лейла попросила найти персонажей, ныне живущих или нет, у которых были эти качества, и у Аниты получились исторические личности из прошлого. Затем Лейла попросила записать предметы, которые она «видит» в руках этих персонажей. Вопрос за вопросом, Анита всё больше и больше погружалась в это неконтролируемое состояние потока. Как объясняла Лейла, именно такое состояние могло помочь достать из бессознательного нужные ответы.
– Теперь взгляните на ваш список: перед вами аксессуары, артефакты, всё, что характеризует ваших персонажей, попробуйте посмотреть на выписанные вещи не думая, у вас должен возникнуть какой-то собирательный образ, кто-то реальный или выдуманный, возможно, кто-то из фильма.
Анита смотрела на свои записи: перчатки без пальцев, чёрные сапоги, татуировки, красная помада. Образ пришёл внезапно. Анита подняла глаза… Регина.
Анита ошарашенно взглянула на Лейлу, та улыбнулась и произнесла:
– Вы, наверное, догадались, а если нет, то спешу поздравить. Вы нашли свою тень. Подумайте, что за характер перед вами, что в нём есть такого, чего нет в вас. Это тоже вы, но ваша совершенно подавленная часть. Кто-то, кем вы не разрешаете себе быть. – Лейла замолчала, посмотрела на всех, обратив особо пристальное внимание на Аниту, и продолжила: – Подумайте, что в этом персонаже вызывает в вас эмоции и как вы можете, хотя бы изредка, быть таким же, как он, выгуливать то основное качество, которое вас триггерит. Попробуйте сейчас мысленно примерить на себя этот персонаж. Что вы чувствуете?
Анита смотрела поочередно то на выведенное на бумаге имя Регина, то на саму Регину. Регина была для неё бунтарём, она позволяла себе всё то, о чём Анита даже думать боялась. Регина была огнём, Анита мягкой и обволакивающей. Анита вспомнила, как в школе всегда были девочки, позволяющие себе больше, чем остальные. И эти девочки всегда вызывали в Аните зависть.
– Позвольте этому вашему новому персонажу, вашей тени, занять место в вашей жизни. Эта тень живёт с вами давно, просто сейчас вы дали ей имя.
Анита представила себя на мотоцикле, в Регининой косухе, свободно рассекающей по дорогам. Она встаёт, будит детей, нет, даже не будит, просто открывает дверь и включает музыку, может, даже тяжёлый рок. Дети сами встают, сами делают себе завтрак, а потом она отвозит их на мотоцикле в школу и детский сад. Вся эта сцена вызвала у Аниты дикий смех, и она, не сдерживая себя, рассмеялась.
– Почувствуйте вашу тень, чего вы бы хотели сделать, самое первое. Сделайте это прямо сейчас, – раздался голос Лейлы.
Анита внезапно поднялась и направилась к Регине, та сидела и записывала что-то на бумаге.