Лидия Давыдова – Семь почти счастливых женщин (страница 27)
Ни хрена не помогает, если твой муж кобель.
Маша смотрела на себя в зеркало, её глаза блестели. Нет, она не будет плакать.
Что там говорила Лейла про личные границы. Она никогда не станет жить с мужчиной, который её обманывает, или с мужчиной, который унижает, оскорбляет. Не то чтобы муж её унижал, он не оскорблял, он просто делал, что ему вздумается. Он воспринимал её как жену своих детей, да, они тоже занимались сексом, но почему-то мужу было этого недостаточно. Ему никогда не будет достаточно, так ведь? Он не успокоится, будет продолжать трахать всех этих молодых баб с утянутыми задницами, стоячими сиськами и нежными йони. И сколько бы она ни засовывала себе внутрь йони-яйца, это не поможет.
Маша выкатила чемодан и направилась к выходу. Он подскакивал по ступенькам, скатываясь по лестнице вниз.
Нет, только не Гольяново и только не развод. Она как-нибудь потерпит.
28
Женя
Она вынырнула из душа, натянула на себя розовую ночнушку с единорогом, забралась в кровать и раскрыла книгу по программированию.
Поблуждав глазами по странице, поняла, что не может сосредоточиться. Её разрывало на миллион пикселей.
В глазах стояла картинка сегодняшней практики.
Лейла предложила встать в круг и представить ситуацию, недавнюю или давнишнюю, где они предали себя, своё желание, уступили в чём-то, но впоследствии пожалели об этом. А затем Лейла предложила представить эту ситуацию и выкрикнуть: «Со мной так нельзя».
– Я хочу услышать крик вашей Дикой Аутентичной Женщины! – закричала она.
Женя, стараясь не смотреть на свою маму, закрыла глаза, отошла в угол, сложила руки на груди, как если бы она огораживала себя и свои границы. Она, Женя, не будет больше делать то, чего на самом деле НЕ хочет. Она вспомнила сцену с бабкой и начала мотать головой, бормоча «со мной так нельзя». Она шептала это робко, тихо, постепенно голос её становился уверенней, крепче, и вот уже она не просто шептала, а уверенно говорила.
Женя слышала другие голоса, но старалась не отвлекаться, она прислушивалась только к себе, и это было восхитительно – слышать свой голос, несмотря на то что вокруг раздавались такие же громкие голоса. Женя не теряла себя, она всё равно следовала за тем, чего хочет она. Это внимание, обращенное в себя, давало Жене ещё больше силы, и вот уже она не просто говорила, а громко выкрикивала:
Она представляла все те разы, когда бабка или мама что-то ей говорили, что-то запрещали, а Женя всё кричала и кричала, пока наконец не почувствовала, что окончательно охрипла.
В этот самый момент она открыла глаза и увидела, как орала её мама, Женя никогда не видела её в таком состоянии, мама визжала и билась в истерике.
Всё это было похоже на эйфорию, но позже, попав к себе в комнату, Женя чувствовала, как вибрирует всё её тело, как изнутри наружу просится энергия.
Женя отложила книгу и покосилась на вибратор, который так и лежал на комоде с самого первого дня, протянула руку и погладила бархат футляра.
Там, в женском кругу, она не хотела признаваться, что иногда она трогала себя, прикасалась к той самой «верхней части йони», проводила там пальцем, теребила, но никогда не доводила дела до конца. Ровно в тот момент, когда Женя начинала чувствовать что-то большее, чем просто приятные прикосновения, она убирала руку и прекращала. В этот момент перед глазами возникал образ кузена, мамин крик… пощёчина.
Женя достала из мешочка вибратор. Он был сделан из мягкого, приятного на ощупь материала, и его хотелось трогать и держать в руках. Женя достала инструкцию и прочитала:
1
2
Женя нажала на кнопку. Вибратор тихо зажужжал. Прикольно. Женя выключила, но продолжала держать.
Сколько раз Женя представляла свой первый раз. Тот раз, когда она наконец-то лишится девственности. Женя даже искала в интернете инструкции, так и вбивала в поисковик «советы для девственниц». Она хотела узнать конкретные «фишки»: как именно лежать, что делать. Существуют ведь инструкции для начинающих программистов, собачников, мам. Почему-то Женя не находила такой же инструкции для девственниц. Зато ей очень понравилось то, как назвала её Лейла.
Совсем другое дело. Женя ненавидела слово «девственница», это было как социальное клеймо. Изучая тему, Женя даже подумала, что, может, она относится к тому малому проценту на земле, которого абсолютно не интересует секс. Однако, вспоминая сцену с кузеном, а потом отношения с первокурсником Виталиком и несколько других эпизодов, она поняла, что как ни крути, секс Женю интересовал. Вернее, так. Ей нравились некоторые парни, и часто она представляла то, как выглядел бы первый раз с тем или иным. Недостатка в парнях у Жени никогда не было, особенно в универе физфака, где она была единственной девочкой потока.
Несколько раз подряд Женя даже испытывала удовольствие во сне. Она просыпалась вся мокрая, внизу всё горело, и, если бы прямо сейчас рядом с ней оказался какой-то приглянувшийся ей парень из универа, это бы точно произошло.
Сейчас рядом с ней лежал он. Женя нажала на кнопку, вибратор опять зажужжал, Женя огляделась по сторонам, словно боялась, что кто-то за ней подсматривает, она даже подняла глаза, чтобы рассмотреть верхние углы комнаты, а вдруг кто-то записывает всё то, чем они здесь занимаются. Это, конечно же, чушь. Женя усмехнулась.
В конце концов, она приехала сюда, чтобы решить эту проблему раз и навсегда, и если Лейла даёт рекомендации, им надо следовать.
Женя дотронулась присоской до «верхней части йони» и через несколько секунд издала стон наслаждения. Ух! Как это приятно! Она убрала руку, потому что ей показалась, что если она продолжит, то сейчас там всё взорвётся; нет, надо потихоньку. Однако пауза продлилась недолго, Женя вернула вибратор на прежнее место, он нежно посасывал ту часть, до которой она сама изредка дотрагивалась…
Пара секунд, и дыхание Жени участилось, сквозь тело проходили заряженные волны, они заставляли её дрожать и мычать. Она почувствовала там внутри горячую приятную волну, которая становилась всё сильней и сильней, и вот Женя издала громкий стон, её тело пронзило острое наслаждение, самое сильное из всех когда-либо испытываемых удовольствий.
Женя лежала с закрытыми глазами, и она испытывала приятное послевкусие, которое не могло сравниться ни с одним удовольствием. Ни с той радостью, когда ей сообщили, что она поступила на бесплатное отделение физфака, ни тогда, когда она написала ту сложную программу и завкафедры помог устроиться на работу в солидную компанию, и Женя стала самым дорогим программистом из всего потока.
Она открыла глаза, посмотрела на потолок, выкрашенный фресками, и улыбнулась летавшим над ней ангелами.
Почему она лишала себя этого все эти годы?!
Теперь главное не делать это каждый час, потому что если так хорошо будет всегда, то она готова заниматься этим дни и ночи напролёт.
29
Ноэль
У каждого из них была возможность встретиться с гуру на индивидуальной встрече. В первые дни Ноэль была уверена, что именно ей встреча не понадобится. Она чувствовала, что все те практики и медитации, которые посчастливилось проходить, уже что-то в ней меняли. Однако сегодня утром Лейла сама подошла к Ноэль и пригласила зайти в её кабинет после обеда.
И раз уж она сидела здесь одна, раз никто из женщин не мог слышать её, она набрала в лёгкие воздух и задала тот самый вопрос, который мучил её с первого дня ретрита.
«А зачем мне в принципе такой мужчина? Если я могу сама растить ребёнка, сама зарабатывать деньги, сама ставить цели и стремиться туда, куда хочу… сама доставлять себе удовольствие…»
Лейла улыбнулась, потрогала свои волосы, погладила их и разделила на две части, затем достала из кармана что-то маленькое и протянула Ноэль.
Та взяла в руку крохотный магнит, прикреплённый к металлической плашке, и вопросительно посмотрела на Лейлу.
– Здесь ответ на твой вопрос. Полярность… Закон притяжения между мужчиной и женщиной – полярность. Если ты плюс, то он минус, и наоборот. Ты мягкая – он стойкий, он мягкий – ты жёсткая.
– То есть мне надо быть более женственной, тогда он будет более мужественным. – Ноэль не могла скрыть своего разочарования по поводу банальности этой концепции.
Лейла улыбнулась и нежно произнесла:
– Это очень примитивно, всё намного сложней, – и она дотронулась до руки Ноэль. – Тебе не надо быть никем, кроме себя самой. Ты уже прекрасна.