Лидия Давыдова – Однажды в Лигурии. Рецепты гедониста (страница 28)

Магда прошептала на русском:

– Извините.

И, уходя, тихо шепнула: «kurwa». Саша очень хорошо знала это слово, то было польское ругательство. Очень уместное в данном случае. Алла была совершеннейшая курва.

Паола обмахнулась веером.

– Аморе, я еще рукопись не читала, всё же мне самой хочется решить, стоит ли там что-то переделывать.

– Мама, конечно, просто мы заодно обсуждаем фильм. Идея фильма тебе же понравилась, так?

Паола усмехнулась.

– Конечно, кто не мечтает снять фильм про собственную жизнь, это приятно.

Алла улыбнулась.

– Вот поэтому надо, чтобы по книге было легко писать сценарий, а пока это не совсем так, – мурлыкнула Алла, – это и понятно, когда нет опыта.

– Дорогая, уже можно рассказать, так ведь? – сказала она на русском, повернувшись к Саше.

– Рассказать что? – уточнила Паола.

Алла посмотрела на Сашу и подняла брови.

– А ты не хочешь рассказать, как тебе пришла идея фильма о Модильяни? – вырвалось у Саши на английском.

Алла откинула волосы.

– Мне приснился сон.

Нет, это уж слишком. Саша сжала кулаки, ей хотелось накинуться на Аллу и хорошенько ее поколотить. Как она смеет так нагло врать, это же Сашин сон и Сашина любимая бабушка подсказала ей идею!

– Перестань врать! – вырвалось у Саши. – Ты даже не знала, что у Модильяни с Ахматовой была любовь… Да ты ни разу не была в музее Ахматовой в Санкт-Петербурге! – выпалила Саша быстро, покраснев.

Внутри всё клокотало, никогда она не чувствовала себя такой решительной и смелой.

Алла и бровью не повела.

– Простите Сашу, она злится, потому что не хочет, чтобы я рассказала правду, – Алла фальшиво улыбнулась. – Все-таки работу в рекламном агентстве нельзя назвать писательским ремеслом, – произнесла Алла.

Саша похолодела.

– Агентство, какое агентство? – уточнил Эдуардо.

– Разве Саша вам не рассказывала? Она работала копирайтером в медицинском агентстве, описывала болезни. Насколько я знаю, никаких книг Саша не публиковала, да и статей… Ну и описывать боль не очень-то помогает в создании… рецептов гедониста.

Внезапная головная боль сковала виски железным обручем, сердце заколотилось как бешеное. Алла прочитала не только рукопись, но и концепцию.

Паола сжала в руках салфетку, Эдуардо выпил залпом стакан воды.

– Это правда? – строго посмотрел он на Сашу.

«И тебе не стыдно?» – звучало привычное многоголосие.

«Сама виновата…» – вторило эхо…

– Я… дело в том, что… – попыталась оправдаться Саша, – это долгая история. Я писала когда-то… но потом…

Эдуардо трогал свои губы и смотрел в одну точку.

– Так что, – Алла продолжала прокручивать нож, всаженный в Сашино сердце, – я, как человек с опытом, с удовольствием помогу вам с книгой, там есть над чем поработать. А фильм получится прекрасный. Так и назовем его. «Рецепты гедониста».

Саша хотела исчезнуть. Раствориться. Испариться и стать воздухом.

Эдуардо посмотрел на Сашу, Паола тоже не сводила с нее глаз. Она разочаровала их, какой позор. Она с самого начала знала, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой: она – писатель, море вокруг, сам Эдуардо, дающий надежду. Конечно, это не могло так долго продолжаться. В голове раздавались голоса:

«Ты вообще не автор, не писатель. Кто ты вообще такая?»

– А как же Оля? Она сказала, что ты человек с опытом… – произнес Эдуардо после долгой паузы.

Алла хмыкнула:

– Саша помогала Ольге писать сочинения в школе, сыграла роль старая добрая дружба.

Всё это стало совершенно невыносимым, к горлу подступила тошнота. Саша вскочила:

– Простите меня, я правда не хотела вас подвести, я… я… я отдам вам весь задаток… – И с этими словами она выбежала из гостиной.

Саша залетела в комнату, зашла в ванную, подставила лицо под струйку ледяной воды. Живот скручивало, ей казалось, что вот-вот она вывернется наизнанку. Саша взяла сумку и выбежала из квартиры. Встала у лифта, нажала пару раз на кнопку, руки тряслись, глаза застилала пелена из непрерывно капающих слез. Не дождавшись лифта, она кинулась вниз, слишком быстро и неосторожно, не рассчитав и не увидев, что ступеньки выше ее шагов. Саша споткнулась, попыталась схватиться за перила, но не успела и, с криком пролетев последние ступеньки, упала. Дышать стало невозможно, левое плечо пронзила резкая боль, голова не двигалась. Саша жалобно застонала.

Глава 21

В квартиру Паолы Саша вернулась утром. Из больницы ее забрал Стефано. Они зашли в дом, и водитель грустно пошутил:

– Синьорина, mi raccomando (рекомендую), пользуйтесь лифтом, не спускайтесь больше пешком.

Саша грустно кивнула головой, то же самое он сказал в ее первый здесь день. Магда с поджатыми губами ждала ее на пороге.

– Эх, пани Александра, ну и заставили же вы нас поволноваться. Хорошо, что вывих, а не перелом.

По привычке Саша направилась в свою комнату, но Магда взяла ее за локоть здоровой руки и показала на дверь рядом со спальней Паолы.

– Нет, не там, ты переехала в комнату ближе к спальне Паолы, ваши комнаты соединяются.

– Так ты будешь ближе ко мне, – подхватила Паола, она вышла из гостиной.

Увидев Паолу, Саша залепетала:

– Синьора Паола, мне очень жаль…

Паола покачала головой:

– Сейчас ни о чем не думай, тебе надо восстановиться.

Новая спальня Саши оказалась еще просторней, над кроватью свисал толстый махровый шнурок.

– Это чтобы ты могла звать Магду или меня, если тебе нужна помощь, – пояснила Паола, – хорошо, что пострадала левая рука, и хорошо, что не гипс, а повязка, так тебе будет проще.

Саша присела на край кровати.

– Доктор сказал, что мне ходить в этой штуковине двадцать дней, но через две недели я собиралась вернуться домой, у меня уже и билеты куплены.

Паола взяла стул и села рядом с Сашей.

– Дорогая, билеты можно поменять.

Саша растерянно смотрела в пол:

– Насчет вчера, я… дело в том, что…

Паола резко прервала Сашу:

– Говорить об этом мы сейчас не будем.

Мама, узнав о произошедшем, сказала, что надо «смотреть под ноги». На эти замечания Саша реагировала всё меньше. Маму не исправить, можно исправить только свое отношение к ней.

Саша чувствовала себя совершенно разобранной и подавленной. Спала плохо, ее любимое положение «на животе» было теперь сложно осуществить. Просыпаясь среди ночи, Саша непрерывно думала об Алле, об Эдуардо, которого не видела с того дня. Она слышала, что он занимался подготовкой маминого юбилея.