Лидия Андрианова – Целительница из другого мира (страница 52)
Впрочем, сейчас не время думать о графе Дэлстане. Скоро Кейн увидит свою жену.
Мысли об Ариелле отзываются теплом в груди, и на губах стража возникает мимолетная улыбка. Интересно, ждет ли его Ари? Волнуется ли? Не передумала ли она?
Желая как можно скорее увидеть жену и убедиться, что она все еще хочет превратить их формальный брак в настоящий, Кейнар ускоряет шаг. И лишь оказавшись у нужной двери, переводит дыхание. Подавив внутреннее волнение, он уверенно входит в покои.
В гостиной царит уютный полумрак и тишина. Света достаточно, чтобы беспрепятственно, не боясь на что-то наткнуться, дойти до двери, ведущей в спальню Ариеллы.
Открыв дверь, Кейн встречается глазами с замершей посреди комнаты женой. Напряжение и неуверенность резко отпускают. Ариелла ждет. И она не передумала. Сегодня она полностью станет его.
Глава 41
Лежа в объятиях мужа, я чувствовала себя неприлично довольной и счастливой. По телу растекалась приятная нега, а образы нашей с Кейнаром страсти, то и дело всплывающие в голове, волновали в венах кровь. Пробуждали только недавно утихшее желание. И если бы не ноющая боль внизу живота, свидетельствующая о потере невинности, я не отказалась бы скрепить наш брак еще разочек.
А так я наслаждалась близостью мужа, слушала его ритмичное сердцебиение и постепенно погружалась в сон.
Рано утром меня разбудили нежные поцелуи на обнаженном, выглядывающем из-под одеяла плече. Затем губы мужа поднялись вверх. Шея. Ушко. Щека. Наконец легкий сладкий поцелуй достался губам.
Улыбнулась, не открывая глаз.
Как же приятно…
– Родная, я должен уйти, – вернувшись к ушку, прошептал Кейн.
– М-м-м… – протестующе промычала в ответ. Мне не хотелось, чтобы он уходил. Хотелось, чтобы он, крепко обняв, спал со мной дальше.
Муж опять поцеловал меня в губы, на этот раз задерживаясь чуть дольше, затем, отстранившись, сказал:
– Ты спи, еще рано. Я просто не хотел уходить, не предупредив тебя.
– Хорошо, – сонно откликнулась я, так и не открыв глаза.
Прощальный поцелуй в плечо, и Кейнар покинул мою постель и спальню. А я вновь погрузилась в сон.
Когда я наконец просыпаюсь, солнце уже высоко в небе. Скорее всего, я проспала завтрак и время близится к обеду – делаю вывод, глядя в окно. Затем взгляд спускается на подоконник, но Лали, которую я ожидала там увидеть, нет. Снова куда-то улетела.
Немного расстроенно вздохнув оттого, что никак не удается нормально поговорить с мышкой и поблагодарить ее за спасение Алмы, встаю с постели. Чувствую ломоту в теле и сразу вспоминаю, чем она вызвана. Бросаю взгляд на простыню и, заметив яркие капли крови, заливаюсь жгучим румянцем. Стоит представить, что это увидят служанки (и, без сомнения, поймут, чем мы с Кейнаром занимались ночью), гореть начинают даже кончики ушей.
Я смущена. Сильно. Но мне не стыдно, и я ни о чем не жалею. Кейнар – мой муж, и все, что между нами было и еще будет, естественно и прекрасно.
Кейн оказался очень чутким, нежным, внимательным и страстным любовником. Помня о том, что для меня все впервые, он прежде всего думал обо мне. О моем удовольствии. Мысли о муже вызывают счастливую улыбку. Внутри же меня затапливает нежность и благодарность к этому мужчине.
Вызвав с помощью специального амулета служанку, отправляюсь в ванную. Погрузившись в теплую ароматную воду, не сдерживаю стон удовольствия. Мышцы практически мгновенно начинают расслабляться. Ноющая боль отпускает. Вода смывает последствия брачной ночи.
Откинув голову на бортик, прикрываю глаза и просто лежу. Сколько – не знаю, но ощущая, что вода остывает, берусь за мытье волос. Чтобы промыть длинные пряди, трачу приличное количество времени. Все-таки уход за длинными волосами – непростое дело.
Закончив с мытьем, покидаю почти остывшую воду. Заматываю волосы полотенцем, а на тело надеваю длинный халат из мягкой ткани, хорошо впитывающей воду. После чего возвращаюсь в спальню.
Стоит войти, как в глаза бросается аккуратно заправленная кровать, застеленная свежим постельным бельем. Поборов вспыхнувшее смущение, быстро переодеваюсь в домашнее платье, не требующее посторонней помощи. Сушу полотенцем волосы и оставляю их распущенными, чтобы быстрее высохли.
Услышав доносящийся из гостиной голос Алмы, выхожу из спальни.
– Доброе утро, – мягко говорит няня, стоит только выйти.
– Добрый день, миледи, – приветствует меня Рона, заканчивая сервировку стола. Поставив последнее блюдо, девушка отходит в сторону.
– Доброе утро, – отвечаю я, стараясь держаться непринужденно и не краснеть.
– Садись за стол, Ари, – говорит няня, и я следую ее совету. Присаживаюсь за стол, и рот моментально наполняется слюной от вкусных запахов.
– Может, вы хотите чего-то еще? – вежливо интересуется Рона, заметив, что я пока не притронулась к еде.
А я просто не могла определиться, что хочу съесть в первую очередь. Хотелось всего и сразу. Но я ведь леди и должна соблюдать этикет. Чтоб его…
– Спасибо, Рона, больше ничего не нужно. Можешь быть свободна.
Служанка приседает, после чего быстро оставляет нас с няней одних.
Расслабившись, под одобрительным взглядом Алмы ловко накладываю себе в тарелку всего понемногу. Перед няней, знающей обо мне больше других, не нужно играть роль воспитанной леди. В ее компании я могу быть собой.
– А где Лана? Еще спит? – утолив первый голод, вспоминаю о сестре.
– Ланара приходила утром. Мы вместе позавтракали, а потом служанка сообщила о приезде королевской модистки. И так как ты еще отдыхала, первой к ней направилась Лана.
Ох… совсем вылетело из головы, что нас должна почтить своим визитом модистка…
– Давно она отправилась к модистке? – прожевав кусочек солоноватого сыра, спрашиваю я.
– Ее нет уже больше двух часов, – прикинув, отвечает няня.
– Два часа мерки снимают? – удивленно переспрашиваю.
– Дело, видно, непростое, – пожав плечами, произносит Алма. – Может, фасоны еще подбирают.
М-да… Похоже, мне следует как можно лучше подкрепиться. Мало ли когда еще обедать буду.
Какое-то время я наслаждаюсь едой, а Алма отправляется готовить мне наряд. На вопрос – зачем, ведь модистка сама придет в мои покои, можно и в домашнем платье остаться, Алма строго напоминает, что я леди. Герцогиня. И должна выглядеть соответственно.
Тяжело вздохнув, сдаюсь. Надо так надо. Переоденусь.
Как только няня скрывается в спальне, в распахнутое окно влетает Лали и, опустившись на стол, голодными глазами присматривает, что бы съесть.
– Привет. Ты где была? – Увидев мышку, я испытываю радость и облегчение.
У меня закрадывались мысли, что в какой-то момент она просто улетит. Хозяйка из меня никудышная, и на месте Лали я бы давно нашла себе новую. Хотя, возможно, это не так просто, учитывая установившуюся между нами связь.
«Гуляла, – сообщает Лали и, наконец определившись, хватает кусочек сыра и запихивает в рот. – Тебе ж в последнее время не до меня. Удивлена, что ты вообще мое отсутствие заметила».
Ой… нехорошо… Похоже, Лали крепко обиделась. Нужно немедленно исправлять ситуацию.
– Лали, я скучала и беспокоилась за тебя, – мягко произношу я и, поймав недоверчивый взгляд мышки, добавляю: – Правда. Знаю, что я не слишком хорошая хозяйка, но я очень ценю тебя и твою помощь. Ты у меня самая лучшая. Только благодаря тебе моя няня осталась в живых. Я никогда этого не забуду.
Мышка задумывается на долгие секунды. Крутит в лапках кусочек мясного рулета, не торопясь его есть. Затем, тяжело вздохнув и отслеживая мою реакцию (прониклась ли я моментом и виной), мысленно говорит:
«Ладно. Прощаю тебе твою невнимательность ко мне, такой прекрасной и незаменимой».
Великодушно простив меня, Лали съедает кусочек рулета, следом запихивает в рот уже два кусочка сыра и снова тянется к мясной нарезке.
Придвинув к Лали все самое вкусное, с улыбкой наблюдаю, как она ест. Периодически что-то отправляю в рот и себе.
«Как ночь прошла? Выспалась? Или муж не дал?» – насытившись и развалившись на столе, внезапно спрашивает Лали, хитро поглядывая на меня.
Я собиралась отпить чай, но не успела. И хорошо. А то точно бы подавилась.
Вчера я находилась в таком волнении, что, увидев спящую на подоконнике мышку, даже не подумала отправить ее спать в другое место. Совершенно вылетело из головы, что Лали не простое существо, а разумное и все понимающее.
– Лали! – возмущенно пищу я, так как голос меня подводит. Стыд накрывает мгновенно. Хочется по-детски закрыть руками лицо и сделать вид, что меня нет и это (ночью) была не я.
«А что – Лали? Лали тут вообще ни при чем. Я спала, никого не трогала. Это вам стыдно должно быть, нанесли мне психологическую травму. Как теперь дальше жить, не знаю…» – веселясь, произносит мышка, наслаждаясь моим смущением.
В свою защиту скажу, что травмированной она совершенно не выглядит. А вот довольной жизнью – да.
– Ари, ты поела? – выглядывая из спальни, спрашивает няня. А заметив Лали, подходит к нам. – Какая красавица. Это Лали, да?
– Она самая, – все еще испытывая стыд и возмущение, отвечаю я.
– Ты спасла меня, Ари мне все рассказала. Спасибо, Лали, – присев рядом со мной, обращается няня к вставшей на лапки и внимательно слушающей мышке.
«Мне нравится твоя няня. Хорошая», – раздается голос мышки в моей голове, и я передаю ее слова Алме.