Лидия Андрианова – Целительница из другого мира (страница 25)

Внимание привлекает виднеющаяся из-за высоких кустов неизвестного мне растения статуя девушки, и я больше не раздумываю. Взяв Лану под руку, веду ее к фонтану. Статуя заинтересовала меня еще в момент нашего прибытия во дворец, но тогда не было возможности как следует ее рассмотреть. Сейчас же я собираюсь утолить свое любопытство.

Добравшись до фонтана, мы садимся на скамейку-качели, расположенную прямо напротив монумента девушки. Какое-то время обе молчаливо рассматриваем скульптуру.

Тот, кто создал эту статую, был очень талантлив. Хватает всего нескольких секунд, чтобы это понять. Ему удалось передать мельчайшие детали, благодаря которым изображенную девушку легко можно представить живой. Кажется, стоит моргнуть, и она оживет, посмотрит на нас и, лукаво улыбнувшись, обрызгает водой, что беспрерывным тихим потоком стекает с ее ладоней.

Почему-то в моем воображении она именно так и сделала бы…

А еще девушка, умиротворенным взглядом взирающая в небеса, кажется воплощением женственности, гармонии и красоты. Легкая улыбка, замершая на губах, дарит покой и словно обещает, что все будет хорошо. Рядом с ней я чувствую, как напряжение и страх перед будущим покидают меня. Не исчезают полностью, но уже не так явно дают о себе знать.

– Красивая… – завороженно глядя на статую, тихо произносит Лана.

– Да, красивая, – соглашаюсь я. – Интересно, кто она.

Лана пожимает плечами.

Кто вдохновил скульптора на создание этой статуи, нам неизвестно. Возможно, это чья-то дочь или сестра. А может, вообще выдуманная творцом девушка.

– Это Саламея. По легенде, она была младшей дочерью пресветлой богини. Любопытной и непоседливой. Однажды, гонимая любопытством, она спустилась в наш мир и влюбилась в Таймира Даверсона, ставшего потом первым королем. Их любовь веками служила вдохновением для менестрелей и художников.

Раздавшийся за спинами голос заставляет нас с Ланой испуганно вздрогнуть.

– Прошу прощения, леди, не хотел вас напугать. Позвольте представиться: меня зовут Фред.

За нашими спинами стоит богато одетый молодой мужчина. Красивый, с задорными ямочками на щеках и лукавыми искорками любопытства, сверкающими в глазах.

– Просто Фред? – смело спрашивает всегда смущающаяся при виде мужчин Лана.

– Для вас, милые леди, просто Фред, – широко улыбаясь и вгоняя Ланару в краску, бархатным голосом произносит «просто Фред».

– С чего вы взяли, что мы милые? – чисто из вредности спрашиваю я. В том, что перед нами – любимчик женщин и заядлый ловелас, уверена почти на все сто процентов. А я их предпочитаю обходить за километр.

– Такие красавицы просто не могут быть не милыми, – сверкая голливудской улыбкой, отвечает мужчина.

Я же на его объяснение скептически фыркаю, тем самым приковывая к себе его ставший более внимательным взгляд.

– Вы новые фрейлины ее величества?

– Нет, – коротко отвечаю я, пока Лана не в состоянии говорить от смущения.

Чтобы быть милой и вежливой, не то настроение. К тому же никогда не любила вот таких ветреных мужчин, как Фред. Готова поспорить, что у этого образчика девичьих грез имеется невеста, но его это нисколько не останавливает. Он без зазрения совести кружит головы юным и впечатлительным девицам, соблазняет их, а потом бесследно исчезает. По крайней мере, именно такое впечатление производит потревоживший наше с Ланой уединение мужчина.

– А что с ними стало? С Саламеей и Таймиром, – подает голос Лана.

Секундная пауза, и Фред отвечает:

– По той же легенде, Саламея отдала свою жизнь, чтобы спасти возлюбленного и наш мир. Таймир долго горевал по любимой и, даже женившись на прекрасной женщине, родившей ему двух детей, так и не смог забыть о Саламее. Он любил ее до самой своей смерти. И эту статую сделали по его приказу. Таймир часами мог сидеть и смотреть на нее, – задумчиво, без прежнего веселья глядя на статую, заканчивает Фред.

Выдуманная история любви заставляет сопереживать возлюбленным. Слушая рассказ мужчины, я так явно представила, как король Таймир сидел напротив статуи возлюбленной и горевал, что в груди на мгновение остро защемило.

Грустная история о сильной любви… Бывает ли так в жизни? Можно ли кого-то так сильно любить, чтобы пронести эту любовь в своем сердце на протяжении всей жизни? Я не знала ответа… Но хотелось верить, что можно.

– Красивая сказка, – грустно говорю я, посмотрев на безмолвную статую.

– Почему вы решили, что это сказка? – с интересом спрашивает Фред.

– Потому что в жизни так не бывает. Сложно поверить, что богиня полюбила смертного. Да и как она могла погибнуть? Разве боги не бессмертны?

– У всего есть конец. Саламея, по легендам, пожертвовала своим воплощением. Она умерла для Таймира, потому что больше не могла появиться в нашем мире. Но ее бессмертная божественная душа вернулась домой.

– Откуда вам это известно? Это всего лишь легенда. Ее могли выдумать, – сама не понимаю, почему стою на своем.

– Вы правы, это всего лишь легенда, – на пару секунд задержав на мне нечитаемый взгляд, соглашается мужчина. – Но красивая легенда, согласитесь?

Нам достается новая лукавая улыбка.

– Красивая. И грустная, – отвечает Лана.

Я только согласно киваю.

– Как насчет того, чтобы прогуляться по саду со мной в качестве вашего личного гида? Здесь есть восхитительная оранжерея… – заманчивым голосом предлагает Фред.

Лана бросает на меня вопросительный взгляд. Во мне же борются два желания. С одной стороны, идти куда-то с новым знакомым желания нет. Лана уже сейчас смотрит на Фреда почти влюбленным взглядом, хотя знает его от силы минут пять. Не хочу, чтобы ей вскружили голову и разбили сердце. С другой – посмотреть на оранжерею хочется. Сами мы с Ланой вряд ли ее найдем.

Только я принимаю решение, что эмоциональная безопасность Ланы важнее, как моя теперь уже сестра взглядом просит согласиться.

Тяжело вздохнув, натянуто улыбаюсь наблюдающему за нами мужчине.

– Мы с удовольствием посмотрим на оранжерею, – вскакивая с качелей, говорит Лана, глядя на Фреда.

– Обещаю, вы не пожалеете о своем решении. – Может, мне показалось, что эти слова были адресованы лично мне. – Следуйте за мной, леди… Может, хотя бы свои имена назовете?

– Я Лана, – почти мгновенно отзывается подруга.

Поймав вопросительный взгляд мужчины, нехотя представляюсь:

– Ариелла.

– Приятно с вами познакомиться, леди Лана и леди Ариелла, – вежливо отвечает Фред с легким поклоном.

Стоит немного отойти от фонтана, как за нашими спинами, сохраняя расстояние, появляется охрана. Фред замечает ее сразу. На его лице проступает удивление, но оно быстро исчезает. Он кивает нашим охранникам, и все его внимание сосредотачивается на нас.

Должна признать, что гид из Фреда действительно получился превосходный. Он знал дворец так хорошо, словно лично его построил. Рассказывал очень интересно и увлекательно. Его хотелось слушать, задавать вопросы. Я сама не заметила, как стала улыбаться в ответ на его забавные замечания или шутки. Фред умело расположил к себе не только Лану, но и меня.

В оранжерею мы заходим, закидывая Фреда вопросами и с искренним интересом внимая его рассказам.

Оранжерея поражает особой атмосферой. Это волшебный уголок для отдыха и наслаждения прекрасным. Тут даже воздух особенно вкусный… Обилие разнообразных цветов, многие из которых я вижу впервые, восхищает необыкновенной красотой и изяществом. Я теряюсь во времени, гуляя среди уникальных растений. В себя меня приводит голос Фреда. Когда я тянусь к бутону ярко-алого цветка в желании проверить бархатистость лепестка, мужчина аккуратно ловит мою руку, не давая притронуться.

– Эта франзелия ядовитая. Ее лепестки покрыты ядом. Одно прикосновение голыми руками – и вам потребуется лекарь, – поясняет он, отпуская мою руку.

Теперь на цветок, что вызвал мой интерес, я смотрю с опаской.

– Зачем держать ядовитые растения в свободном доступе? – спрашиваю я. Вдруг кто-то, гуляя, случайно прикоснется к ядовитому цветку?

– Из франзелии делают многие оздоровительные микстуры и омолаживающие кремы для леди. А разрешение на вход в оранжерею имеет ограниченное число лиц. Те, у кого оно есть, знают об опасных растениях.

Вот как. Значит, наш знакомый не простой аристократ… В ином случае откуда у него разрешение на посещение оранжереи?

– А что это за растение?

Восторженный голос Ланы привлекает внимание не только Фреда, но и мое. Приблизившись к подруге и проследив за ее взглядом, удивленно выдыхаю. Вот это да… Радужный мерцающий цветок, по форме похожий на земную розу и высотой примерно в метр, возвышается над другими цветами, словно божество.

– Это очень редкий сорт магического цветка. Назван в честь возлюбленной Таймира, – поясняет нам новый знакомый.

– Саламея, – выдыхает Лана.

– Да. Саламея радужная.

Не меньше минуты мы, замерев, любуемся магическим цветком. Даже Фред, который, как я думаю, не впервые видит цветок, смотрит на него восхищенно.

Оранжерею мы покидаем в задумчивом молчании. И только выйдя на дорожку, наш спутник вновь заговаривает:

– Поделитесь впечатлением от оранжереи?

– Никогда не видела ничего прекраснее! – восторженно отзывается Ланара.

– Удивительное место. Совершенно другой мир, – говорю я, продолжая думать о радужном цветке. История Саламеи и Таймира не отпускает меня. Сколько себя помню, я всегда была впечатлительной.