Либерли – Клыки тьмы. Ренессанс (страница 3)
Детектив шагнул внутрь, и темнота прихожей поглотила его. Запах ударил резко: смесь древесной пыли, старости и чего-то едкого, похожего на химический чистящий порошок. Он сделал тихий шаг по скрипучему полу, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Посреди гостиной стоял одинокий стул. Словно презентация для единственного зрителя. В комнате не было ничего, кроме этого стула и толстого слоя серой пыли, покрывающей пол. А на сиденье лежал белый листок бумаги.
Скотт начал осторожно приближаться к предмету посреди гостиной, глазами сканируя каждый угол. Он почувствовал давление. Ощущение чужого, пристального взгляда, прожигающего его изнутри.
Он резко поднял голову, чтобы оглядеться. Слева – глухая железная черная дверь. Она выглядела слишком прочной и герметичной, чтобы быть обычным проходом в спальню. Спереди – приоткрытая и самая обычная фанерная дверь, залитая изнутри комнаты светом восходящего солнца. Ничего подозрительного за ней не наблюдалось, ни тени, ни подозрительных звуков. Его взгляд поднялся: потолок и небольшая деревянная дверца на нём. Это был люк на чердак. Он выглядел немного приоткрытым, словно кто-то забыл его до конца защёлкнуть.
Стоило Скотту перевести взгляд на чердачную дверцу, что-то скрипнуло… Люк, в мгновение распахнулся, и оттуда вылетело что-то большое, тёмное и очень быстрое, с отчетливо блестящими и заметными рыжими волосами. Это темное молниеносное пятно с глухим стуком ударило его в нос. Кулак со всей силой врезался Скотту в переносицу, с хрустом разбивая хрящ. Боль, острая и ослепляющая, пронзила череп.
Инстинкт сработал быстрее мысли. Едва не падая, Скотт дёрнул пистолет и, не целясь, выстрелил в упор. Раздался оглушительный, резкий хлопок, распространившийся на всё маленькое пространство гостиной. Пуля вошла в грудь нападавшего, человека в странной чёрной маске, которую удалось заметить только сейчас. Но рыжий лишь качнулся, будто его толкнули. Ни крика, ни крика боли не последовало.
Словно не заметив ранения, нападающий прыгнул в его сторону, воспользовавшись замешательством полицейского. Одна рука – невероятно сильная, как клещи – сомкнулась вокруг шеи Скотта. Хватка была стальной, перекрывая доступ кислорода. Скотт попытался нажать на спусковой крючок еще раз, но пистолет был выбит из его руки с хирургической точностью, и тот со звоном отлетел в угол.
Захват усилился. В глазах детектива заплясали красные звезды, а реальность поплыла. Мужчина из последних сил ударил противника кулаком в висок. Но вместо стона нападавшего, от боли закричал сам Скотт – он будто ударился о бетонный блок! Он почувствовал острую боль в костяшках пальцев и попытался смахнуть боль, отстранив руку. Но ничего не вышло.
Вдруг, внезапно, его могучее тело полицейского прижали к небольшой груди. Рыжий прижал Скотта к себе второй рукой, крепко обхватив ею детектива, чтобы тот не дергался. Скотт всё равно попытался брыкаться, несмотря на тески, но его тело уже не слушалось, погружаясь в безвоздушную, густую тьму. Последнее, что он почувствовал, прежде чем сознание угасло, – это холодок разочарования. Он ошибся. Ужасно ошибся.
Глава 3
Утро не принесло облегчения. Он чувствовал себя паршиво. Для Брюса оно началось не с рассвета, а с оглушительного гула чужих мыслей. Голоса в его голове, хор из десятков полуночных, не умолкали ни на секунду. Они делились мыслями, чувствами и отчаянием. Многие уже смирились, осознавая, что света им не видать, что для них всё кончено. Другие всё ещё цеплялись за призрачные воспоминания о мире, который больше не увидят. Они говорили, спорили, плакали – несмолкаемый фон, выматывающий душу. Но пока хоть одна душа полуночного оставалась жива, они не могли исчезнуть полностью. Он, правда, точно не знал, умолкнут ли эти голоса даже тогда, когда все души сольются в одну целую конструкцию или их придётся слушать всю оставшуюся жизнь?
Брюс сжал виски, пытаясь выдавить этот шум. Выспаться опять не получилось! Вместо этого он вновь провёл ночь, будучи ареной для чужих воспоминаний.
Вдруг, он резко ощутил что-то странное, очень знакомое ощущение полыхающей души. Лино заставил себя подняться с постели, чувствуя знакомое, колючее присутствие. И всё это могло значить только одно – эта аура, что приближалась к ним, принадлежала Сайласу Ниа. Брюс вышел в гостиную. Роберт, обладающий невероятно чутким чутьем, тоже проснулся, но намного раньше него. Брюс вышел в гостиную, где Роберт уже сидел на диване, что был направлен чётко на дверь. Мужчина, чьи волосы больше были похожи на золотистую пшеницу, напряженно уставился на дверь, смакуя чужую полуночную душу.
Брюс молча опустился рядом, его массивное, изменившееся тело с трудом умещалось на мебели. Он уставился на дверь, чувствуя, как по нервным окончаниям ползёт тревога Сайса. Но его сознание невольно, само по себе, обратилось к воспоминаниям и мыслям соседа по дивану.
Роберт, бедняга большую часть жизни прожил в страхе. Когда рядом был отец, а мать жива, он не чувствовал опасности и был просто счастливым ребёнком. Но однажды его собственный дядя, Генри, убил его мать прямо на его глазах. Мальчишка прятался в укрытии, как она приказала, и беспомощно наблюдал за жестокой расправой.
После этого инцидента отец Робина исчез. Мальчику пришлось обратиться к семье, которая обещала позаботиться о нем в случае подобной ситуации. Удивительно, но его душа не наполнилась жаждой мести или злостью по отношению к другим полуночным, и даже людям. В нем поселились только печаль и скорбь, которые не унимались до сих пор. Он панически боялся стать таким, как Магнессы, и делал всё, чтобы не дать их жестокому гену прорасти в его сердце.
Обнаружив в себе сильный дар ищейки, Дайлли решил использовать его во благо, а не для того, чтобы отыскать и отомстить Генри. Он поступил так, как не поступили бы Магнессы: начал спасать раненых полуночных. Не важно, полукровка или чистокровный, злой или добрый, Роб давал им кров и заботился, пытаясь выполнить долг перед матерью, которую не смог защитить. Он был живым доказательством того, что не все полуночные – поголовно психопаты и невротики, которых нужно опасаться и ненавидеть.
– Он уже близко, – тихо произнёс Роберт, прерывая поток мыслей Брюса.
Брюс встряхнул головой, отгоняя остатки чужих воспоминаний.
– Да, я чувствую.
Он «просмаковал» эмоции Сайласа, как гурман вкус сложного блюда. Ниа весь погрузился в страх и отчаяние, его душа всё трепетала и больше впадала в панику, стоило хоть на шаг приблизится к дому Роберта. Гость боялся расплаты, которую мог бы подготовить для него Лино. Что было совсем напрасно. Так вгонять себя в истерику понапрасну? Прям, как тогда, когда мужчина проснулся после долгой комы и попытался сбежать, возомнив себе всякое.
Только вот Сай не понимал, что Брюсу было нужно не наказать его, а понять, что действительно произошло между ним и Уиллом. Почему этот рыжий чёрт вообще написал им? Зачем нужны были эти угрозы? Что за игру начал этот странный тип?
– Так значит, Сайлас подрался с Уильямом? – поинтересовался Роб, блеща своими карими глазами от любопытства.
– Судя по всему, да.
Роберт сглотнул. Его собственный страх, знакомый и горький, поднялся комом в горле. Тогда, в прошлом, рыжий парень напугал его своей таинственностью. А некоторые полуночные рассказывали ему страшилки об хозяине гостиницы.
– Я не понимаю, что он от нас хочет, – продолжил он. – Да, мы спасли Сайласа. Да, здесь ты и Джейсон. И что ещё за Майкл?
– Я пока тоже не могу понять, – признался Брюс. – Возможно, Сайлас даст нам на это разумный ответ. Не думаю, что Уильям стал бы упоминать его и Майкла, просто так.
Оба замолчали, ощущая обеспокоенную душу Ниа по ту сторону двери. Волнение гостя достигло пика, и его мысли прорвались сквозь заслон, оказались в голове Брюса, отчаянные и несвязные:
«Хватит искать проблемы на ровном месте», – телепатически ответил ему Лино.
За дверью послышался тяжёлый вздох. Этот мужчина совсем не любил, когда Брюс так врывался в его сознание.
Дверь медленно со скрипом отворилась, и на пороге возник Сайлас. Его взгляд разноцветных глаз скользнул по комнате, выхватывая силуэты в ней. Глаза моментально задержались на огромном чешуйчатом теле. Брюс, сидящий на диване рядом с Робом, медленно, стараясь быть максимально дружелюбным и приветливым, широко улыбнулся ему, обнажив свои острые клыки.
Ниа, в шоке и смятении, машинально ответил той же дрожащей улыбкой и, пересилив страх, скользнул внутрь.
– Брюс? – его голос дрогнул. – Почему я понадобился тебе?
Лино пригнул голову, изучая пришедшего гостя быстрым взглядом. Да, Сайс изменился. Не внешне, конечно – его душа, когда-то острая и колючая, покрытая кровью и жестокость, словно бы смягчилась, и в ней появились новые, уязвимые участки.
– У нас есть вопросы, – твёрдо сказал Брюс. – Произошло кое-что странное, и мы надеялись, что ты нас просветишь.