Либера Карлье – Проклятие могилы викинга. Керри в дни войны. Тайна «Альтамаре» (страница 20)
Анджелина стояли поодаль. Питъюк то и дело переводил взгляд с входа в гробницу на белый череп, который, казалось, пустыми глазницами слепо уставился в небо.
Но вот Джейми скрылся из виду. Слышно было, как он чиркнул спичкой, потом раздался его приглушённый голос:
– Я внутри, Эуэсин. Здесь вроде пещеры. Фута три в высоту. Давай мне сюда череп.
Эуэсин с трудом заставил себя поднять череп, осторожно поднёс его к дыре и сунул во тьму, где его перехватил Джейми.
Долго, нестерпимо долго из гробницы не слышалось ни звука. Но вот снова раздался приглушённый голос Джейми.
Казалось, ему трудно говорить.
– Передаю ещё кое-что. Придётся тебе сунуть голову в дыру, Эуэсин. Ты поосторожней. Это вроде ящичка, только он тяжеленный.
Набравшись храбрости, Эуэсин стал на колени и сунул голову и руки до самых плеч в дыру, из которой несло затхлостью. Пальцы его коснулись чего-то холодного, скользкого, и он невольно отпрянул. Но вот чиркнула спичка, и он увидел лицо Джейми, совсем белое, в поту –
прямо глядеть страшно. И Эуэсин невольно попятился.
– Держи, – нетерпеливо сказал Джейми. – Это же просто ящик. Он не кусается.
Прежде чем спичка погасла, Эуэсин увидел зеленоватую квадратную коробку. Стиснув зубы, он взял её и полез из хода. Джейми – за ним следом.
Выбравшись наружу, Джейми поднялся на ноги и минуту-другую молчал: казалось, ему не хватает воздуха.
– Ну ладно! – сказал он, отдышавшись. – Давайте поглядим, что это за ящик.
Оказалось, что это – подобие шкатулки, вырезанной из мыльного камня, десяти дюймов в основании и восьми дюймов глубиной. Когда-то у неё, видно, была деревянная крышка, но давно сгнила; дерево сохранилось лишь кое-где по толстому краю. Коробку наполнял какой-то чёрный прах, но, осторожно покопавшись палочкой, Джейми наткнулся на что-то твёрдое.
Мальчики и Анджелина, позабыв все свои страхи, склонились над коробкой. Джейми бережно вынул какой-то твёрдый предмет, пальцами счистил истлевший мох и плесень. И в руках у него оказалось широкое незамкнутое кольцо, похожее на браслет, в котором не хватает куска.
Оно было металлическое, и металл какой-то очень тяжё-
лый, тускло-зелёный. Джейми поскрёб его ногтем.
– По-моему, это золото, – прошептал он.
Питъюк с жадным любопытством схватил палку и стал ворошить ею в коробке. Но Джейми удержал его за руку:
– Погоди, Пит. Лучше не будем больше ничего трогать.
Вдруг сломаем что-нибудь, что прогнило. Лучше оставим коробку как есть, пускай в ней роется, кто в этих делах понимает.
– Это не коробка, – сказал Питъюк, – это эскимосский горшок, старый-старый кастрюлька из камня.
– Горшок ли, коробка ли, а в ней вещи Кунара, – вмешалась Анджелина. – Джейми верно сказал: надо обернуть её мхом и положить в чей-нибудь заплечный мешок.
Джейми показал рукой в сторону меча и кинжала, лежащих неподалёку на земле:
– С ними тоже хлопот не оберёшься. Они до того ржавые: стукни посильней – рассыплются.
– Я сделаю, – сказал Питъюк; после того как Джейми его одёрнул, он хотел искупить свою вину. – Берём палка, кладём по бокам. Потом заворачиваем крепко мокрый олений шкура. Шкура высыхает, садится. Будет жёсткий покрышка, очень крепкий, не гнётся.
Эуэсин кивнул:
– Так и сделаем. Но сперва надо все это доставить в становище эскимосов. Каждый понесёт по одной вещи, и, если осторожно, все донесём в целости.
Они не стали задерживаться у гробницы. Но перед тем как уйти, Эуэсин собрал скромные дары, что лежали на плоском камне, и сунул в отверстие лаза. Потом вместе с
Джейми завалил вход большими валунами.
Через полчаса они присоединились к двум эскимосам, поджидавшим их на дальнем холме. Кейкут и Оухото взглянули на все, что они принесли, но ничего не сказали.
Легко вскочили и повели ребят обратно к каякам и каноэ.
Поздним вечером, когда все в становище улеглись и четверо друзей остались одни в своей палатке, Питъюк сказал:
– Я раньше не хотел говорить, только прошлый неделя разговоры был, говорили, вы будете забирать вещи Кунар.
Некоторый люди ходил шаман, и он бил бубён, пляска был, вызывал духи. Эскимосы слышал чудной голос, больно густой, говорил непонятный слова – никто не понимал.
Только три раза слышал имя «Кунар». Шаман слушал с закрытый глаза. Дрожал весь. Потом упал на пол, будто помер. Скоро проснулся, говорил, очень плохо взять вещи с могила Кунар. Говорил, Кунар рассердится сильно, нашлёт на нас несчастье.
Джейми слушал и еле сдерживался – очень хотелось сказать: ерунда все это, пустая болтовня. Однако он молчал до тех пор, пока Питъюк не вышел на минуту из палатки.
Джейми сразу обернулся к Эуэсину и даже поразился –
такая тревога была в лице друга.
– Ты что? – резко спросил он. – Может, ты тоже веришь во всю эту чепуху?
У Эуэсина лицо стало совсем растерянное.
– Не знаю, что и думать. У нас тоже есть колдуны, Джейми; они всякое могут, ты даже не поверишь. Не знаю, правда ли это дух Кунара с людьми говорил, только не нравится мне разговор про то, что он нашлёт несчастье.
Эскимосы теперь, наверно, не захотят нам помогать, а тогда нам нипочём не найти путь, как плыть на восток, к побережью. Вот уж это и правда будет для нас настоящее несчастье.
Джейми уже готов был отчитать друга, но тут вернулся
Питъюк и пришлось прикусить язык. Он позволил себе лишь несколько слов:
– Дядя Энгус говорит, счастье каждого человека зависит от него самого, и я ему верю. Мы прекрасно со всем справимся, только не надо пугаться сказок да заклинаний.
А теперь давайте забудем про это и ляжем спать. Завтра у нас дел по горло.
ГЛАВА 15
На другое утро мальчики и Анджелина принялись готовить сокровища викинга к далёкому путешествию в
Черчилл. Питъюк достал у одного из своих друзей эскимосов остов старого каяка, и ребята взяли из него несколько длинных и тонких палок, чтобы положить меч в лубки.
Они как раз прилаживали лубки, и вдруг полу палатки резко откинули, и к ним, шаркая, вошёл шаман. Он впервые появился у них, и они не очень понимали, как его принимать. Но он не обратил внимания на их неловкие попытки оказать ему радушный приём, а прошёл прямиком к мечу и опустился подле него на корточки.
Бережно потрогал он тяжёлый черенок – на нем ещё виднелись остатки костяной или, может быть, роговой рукояти, с которой свисали зеленоватые металлические кольца. Потом отрывисто что-то приказал Питъюку, и тот поспешно подал ему кинжал, шлем и каменный «горшок».
Старик мельком взглянул на кинжал и на шлем, но так уставился на каменную шкатулку, что ребятам даже стало жутковато. Джейми выступил вперёд, хотел показать ему металлический браслет, но старик яростно отмахнулся.
Потом шаман порылся в кожаной сумке, которая висела на ремне у него через плечо, и выудил кожаный мешочек.
Был он до того чёрный и грязный, что ребята не могли толком его разглядеть. Старик ткнул им в сторону каменной шкатулки, что-то пробормотал и засунул обратно в сумку. Потом встал, изрыгнул какие-то сердитые слова, откинул полу палатки и исчез, не оглянувшись.
– Это ещё что за дурацкое представление? – спросил
Джейми.
Питъюк помялся, ответил не сразу, упавшим голосом:
– Он сердитый очень. Из сумка доставал очень сильный амулет. Когда поднимал его, он сказал горшок: «Не сделай мне зло. Не я виноват, другой выкопал твой кости. Виноват белый люди и индейцы». А когда пошёл из палатка, сказал, мы большой дураки, а все эскимос, кто нам помогает, совсем большой дураки.
Незваный гость очень расстроил Питъюка, и Эуэсин тоже сильно встревожился. Джейми пробовал их успокоить:
– Послушайте, ребята. Ну неужто мы позволим этому старикашке нас запугать? Может, он и правда разговаривает с привидениями, а может, и нет. Но мы-то ведь не делаем ничего плохого. Археологи во всем мире каждый день раскапывают могилы, и ничего с ними не случается. И
с нами тоже ничего не случится.
– Я не знаю, кто что в другой место делает, – упрямо возразил Питъюк. – А только в мои страна это худо – будить мертвец. Шаман говорит, очень худо.
Джейми обозлили слова Питъюка, но он уже научился держать себя в руках. Он старался придумать, как бы развеять страхи друга и при этом не рассердить его, и вдруг на помощь ему неожиданно пришла Анджелина: