Либера Карлье – Проклятие могилы викинга. Керри в дни войны. Тайна «Альтамаре» (страница 19)
Они, наверно, ещё долго бы препирались, но их прервал
Оухото. Он первый поднялся на невысокую гряду и теперь показывал рукой куда-то на север. Остальные взобрались к нему, остановились и молча глядели на каменистый холм, что поднимался по ту сторону затопленной талыми водами долины: на вершине холма виднелось массивное сооружение из камня.
То был Каменный дом, на поиски которого они пустились в такой далёкий путь. То была могила Кунара, Железного человека.
ГЛАВА 14
В этот весенний день неоглядные холмистые дали наводили такую тоску, что её не могло развеять даже ослепительно яркое солнце. Равнина казалась пустынной, давным-давно вымершей. Не слышно было птичьего пения. Среди одноцветных каменистых холмов и тающих сугробов в тундре, пропитанной водою, точно губка, не видно было ни единого оленя. Мхи и лишайники ещё не ожили. Они все ещё оставались мертвенно, по-зимнему тусклыми, серо-бурыми.
Наступил самый унылый час в жизни тундры: она пробудилась от зимней спячки, но ещё не встрепенулась, лихорадочный восторг короткого лета ещё не завладел ею.
Она лежала серолицая и недвижная, как мертвец.
Гнетущая безжизненность равнины подавляла, и Анджелина, Эуэсин и Джейми невольно старались держаться поближе друг к другу. Эскимосам и Питъюку тоже стало не по себе. Оухото что-то тихонько сказал, и Кейкут медленно кивнул.
– Он говорит, здесь останутся. Ждать нас будут, –
объяснил друзьям Питъюк. – Могила Кунар не ходят. Я
тоже не хочу туда ходить. Но вы ходите, значит, я с вами.
Джейми встряхнулся, заговорил как мог бодро и деловито:
– Что мы, маленькие, что ли? Привидений испугались?
Тут пугаться нечего. Мы с Эуэсином пробыли у Каменного дома целую ночь, и я туда лазил. С виду он и правда жутковатый, только никакие призраки там не водятся; да их и вообще не бывает. Так что пошли.
Эуэсин переглянулся с Питъюком и ответил за обоих:
– Может, в твоей стране и нет духов, Джейми. Может, глаза белого человека не видят того, что видим мы. Белые знают много, но они знают не все. – Он пожал плечами, повернулся и поднял дорожный мешок. Закинул его на плечо и снова повернулся к Джейми. – Заяц даже и слепой чует белую сову, – закончил он и зашагал к маячившему вдали Каменному дому.
Остальные трое пошли за ним, и Джейми так и не нашёлся что сказать. Не впервые поведение друзей сбивало его с толку.
– Все-таки когда-нибудь я научусь помалкивать, –
огорчённо пробормотал он, нагоняя Эуэсина.
Они пересекли широкую болотистую долину, причём кое-где пришлось идти по колено в ледяной талой воде, и стали взбираться по усыпанному камнями склону холма, на котором похоронен был Кунар. Чем ближе они подходили, тем величественней становился Каменный дом, и под конец стало казаться, что он возвышается надо всем окрест.
Но это только казалось, на самом деле он был не выше десяти футов, а основание его занимало не больше пятнадцати квадратных футов. Но такой обман зрения вполне понятен: ведь в здешних краях не видно никаких следов человека и оттого единственное творение рук человеческих стало главной вехой в море пустоты.
Они перелезли через расколотые морозом острые валуны, которые преграждали путь к дому, и им снова стало не по себе; будто снова они перенеслись из знакомого обжитого мира в чуждый мир бесконечно далёкого прошлого.
В десятке шагов от могилы Эуэсин остановился. Ни на кого не глядя, он порылся в своём мешке, выудил оттуда плитку табака. И положил её на плоский камень.
Потом подошёл Питъюк, Он достал из своего мешка небольшой свёрток с вяленой олениной и положил рядом с табаком.
Джейми смотрел на все это озадаченно, но смолчал. И
сдержанность его была вознаграждена. Видя, что Джейми не подшучивает над ними и не проявляет никаких признаков нетерпения, Эуэсин объяснил, правда немного робко и смущённо:
– У нас так считается, Джейми: кто умер, тому надо делать подарки. У нас много всего есть, потому что мы живые. А у них нет ничего, потому что они мёртвые. В
прошлом году, когда мы с тобой тут были, я забыл поделиться с мёртвым. А потом дал себе слово: если приду ещё раз, ни за что не забуду. – Тут он заговорил чуть ли не умоляющим голосом: – Ты, может, думаешь, это все глупости, но только все равно не смейся. Пожалуйста, не смейся.
– Да мне и неохота смеяться, – серьёзно сказал Джейми.
Порылся в кармане и вытащил истинную драгоценность –
перочинный нож, приз, который он завоевал в школе в
Торонто несколько лет назад. И не без смущения взглянул на Эуэсина: – А мне можно? Ничего, если я тоже что-нибудь подарю?
Питъюк схватил левую руку Джейми, крепко её сжал.
– Это очень, очень хорошо, Джейми.
С тех пор как они подрались на Кэсмирском озере, не часто голос его звучал так дружески. Джейми выступил вперёд и положил нож на камень. За ним подошла Анджелина и рядом с их дарами положила пачку чая.
Эуэсин первый нарушил молчание и заговорил так весело, словно с души его свалилась немалая тяжесть:
– Ты прости, что я нехорошо сказал тогда в становище про твой народ. Мы с тобой отдалились друг от друга, тут и я тоже виноват. Понимаешь, у нас в сердце столько гнева накопилось против белых, оттого мы иногда сердимся и на своих друзей. А ты нам друг: и Анджелине, и мне, и
Питъюку. Зря мы на тебя обиделись.
– Я не обижалась, – колко заметила Анджелина. – Говори за себя Эуэсин. Ты забыл, я ведь люблю дикобразов.
– Выходит, я дикобраз? – спросил Джейми. – Ну ладно, Анджелина, твоя правда. Дикобраз и есть. И раз все тут вроде виноватые, так и я скажу: я тоже виноват, нехорошо говорил. Ну, а теперь займёмся делом.
Массивную и неприступную гробницу Кунара строили, видно, с большим тщанием – камни сложены были в плотный куб, зазоры между ними наглухо зашпаклеваны болотным дёрном. Дёрн пустил корни, разросся, окутал гробницу мшистым покровом. Однако каменный куб был сплошным только с виду – Джейми обнаружил это ещё в прошлом году. Он тогда отыскал узкий, наполовину осыпавшийся ход, что вёл под северную стену, и пробрался во внутренний склеп. Теперь он повёл друзей к этому ходу. И
вдруг остановился как вкопанный: чуть в стороне среди мха что-то белело. В тот же миг это увидел и Питъюк и негромко ахнул.
– Ничего-ничего, Питъюк, – заторопился Джейми. –
Это просто череп. Он лежал внутри, а прошлым летом я вытащил его, не разобрал, что это такое. Мы положим его на место.
Но слова эти не успокоили Питъюка. Он быстро попятился от гробницы, и Эуэсин тоже отступил – он-то видел череп ещё в прошлом году и тогда отчаянно перепугался.
– Я туда не иду! – нетвёрдым голосом выговорил
Питъюк. – Ты не обижайся, Джейми. Только я не иду.
– И не нужно, Питъюк, – ответил Джейми. – Я сам все сделаю. Эуэсин, помоги отвалить камни.
Эуэсин нехотя подошёл, и вдвоём они сдвинули камни, которыми в прошлом году завалили узкий вход.
Это была всего лишь расщелина, дно её густо поросло мхом, через трещины меж валунами сочился слабый свет.
Джейми наклонился, заглянул в отверстие. Сердце его часто стучало, и ему вдруг отчаянно не захотелось лезть в эту сырую, тёмную дыру.
Он набрал в грудь побольше воздуха и сунул голову и плечи в проход. Руки его коснулись знобяще-холодного металла, и он тотчас выполз, таща за собой то, что успел нащупать.
Питъюк и Анджелина изумлённо уставились на длинный, чуть не в четыре фута нож, покрытый корою грязи и ржавчины.
– Нож Кунара! – прошептал потрясённый Питъюк.
– Это меч, – объяснил Джейми. – Двуручный меч. С
таким мог управиться только настоящий великан. Мне его даже поднять трудно. Эуэсин, положи-ка его осторожно на мох. Он весь изъеден ржавчиной. В нем, может, железа-то почти совсем не осталось.
Во второй раз Джейми нырнул в дыру уже с меньшей неохотой. Теперь он вытащил ржавый шлем, а потом и кинжал – от его лезвия осталась лишь узкая полоска металла, изузоренная ржавчиной.
– Вот и все, что я достал в прошлом году, – объяснил
Джейми Питъюку и Анджелине. – Теперь полезу внутрь и погляжу, что там ещё есть. Буду зажигать спички, а то ничего не увижу.
– Там одни кости, Джейми, – боязливо сказала Анджелина. – Может, не надо туда лазить? Может, и этого хватит?
Джейми упрямо замотал головой.
– Нет, – сказал он. – Надо посмотреть, что там ещё есть.
И череп надо положить на место.
Эуэсин подошёл к дыре и, опасливо глядя, как Джейми лезет в тесный проход, опустился на корточки. Питъюк и