Либба Брэй – Мятежные ангелы (страница 95)

— Да, именно Орден наложил на нас такое проклятие, заставил вечно играть. Вот только прошло уже очень много времени с тех пор, как нам доводилось поиграть с такими красавицами. И очень, очень много времени прошло с тех пор, как мы могли навещать ваш прелестный мир и приводить оттуда игрушки.

Он наматывает на палец мои волосы. Его дыхание касается моего уха, когда он наклоняется совсем близко ко мне.

— Очень, очень много времени.

В горле у меня дерет, колени дрожат.

— Не думаю, что он теперь принесет тебе много пользы, — говорит Азрил, опуская безжизненный амулет в мою ладонь. — Ну, так с кем мы поиграем для начала?

Он отходит от меня и останавливается перед Энн.

— По тебе кто-нибудь станет грустить, малышка? Кто-нибудь вздохнет, прольет слезу по еще одной погибшей девственнице? Возможно, и пролил бы, если бы ты была красивейшей из них. Но мы не в волшебной сказке. А ты не красавица. Совсем не красавица.

Энн настолько переполнена ужасом, что как будто впала в транс.

— Наверное, если мы тебя заберем, это будет просто благословением? Никаких больше внутренних терзаний, пока другие получают все, чего им хочется, а то и больше. Незачем терзать собственную плоть. Не нужно сжимать губы, стараясь удержать крик, который рвется наружу, когда над тобой насмехаются.

Энн кивает. Азрил склоняется над ней.

— Да, мы можем со всем этим покончить. Ты избавишься…

— Прекрати! — бешено кричит Фелисити.

Азрил переходит к ней, гладит ее по шее.

— Какой отчаянный дух у этой малышки! Интересно, как долго ты продержишься? Если я переломаю тебе кости и пущу кровь? Неделю? Две? Или… или ты сбежишь в спасительный внутренний мир, как делала каждый раз, когда он прикасался к тебе?

Стыд Фелисити вырывается наружу одной-единственной слезой, сползшей по щеке. Откуда Азрил знает все о ней?

— Заткнись, — шепчет она, и голос выдает ее боль.

— Все эти ночи в твоей комнате… Некуда бежать. Некому довериться. Никто тебя не услышит. А, малышка?

— Прекрати, — шепчет Фелисити.

Он лижет ее щеку.

— И ты приняла все как должное. В глубине души ты сказала себе: «Я сама виновата. Я сама сделала это возможным…»

Фелисити умирает от страха. Я чувствую это. Мы все чувствуем. Как это он сказал? «Я чую твой страх. Он пускает меня внутрь». А нет ли в нашем страхе чего-то такого, что усиливает магию Маковых воинов?

— Фелисити, не слушай его! — кричу я.

— А знаешь что, куколка? Мне думается, ты наслаждалась этим. Ты думала: «Уж лучше так, чем оставаться незамеченной всеми», а? Вот что на самом деле скрывает твой страх. Что ты в конце концов осталась нелюбимой. Так?

Фелисити всхлипывает, не в силах произнести ни слова.

— И тебе совсем не хочется жить с этим, да, куколка? Так стыдно. Так болит сердце. Такое пятно на твоей душе, такая грязь. Почему бы тебе не взять вот это лезвие и не покончить со всем?

Фелисити протягивает руку и берет предложенный кинжал.

— Нет! — кричу я, пытаясь броситься к ней, но меня останавливает Маковый воин.

Азрил продолжает нежно, ласково бормотать, обращаясь к Фелисити, — словно мать, баюкающая младенца.

— Вот так, вот так. Покончи с этим. И вся твоя боль исчезнет навсегда.

— Не впускай его в свои мысли! — говорю я Фелисити. — Они используют твои страхи против тебя! Ты должна быть сильной! Будь сильной!

Сила. Упорство. Это снова напоминает мне о словах Нелл Хокинс.

— Фелисити, Нелл говорила, что Маковые воины крадут наши силы. Фелисити, ты и есть наша сила! Ты нам нужна!

Я оказываюсь лицом к лицу с Азрилом и его мертвыми подкрашенными глазами.

— А как насчет твоих страхов, куколка? С чего бы нам начать? Ты ведь не можешь даже помочь собственному отцу!

— Я тебя не слушаю, — говорю я.

Я пытаюсь сосредоточиться, изгнать страх. Но это очень трудно.

Азрил тем временем продолжает:

— Такая сила, и при этом ты не можешь сделать то, что действительно важно для тебя!

Амулет начал светиться, показывая мне, где выход. Я сжимаю его в ладони, тайком направляя на два оставшихся туннеля. Который из них?

Азрил сильно бьет меня по щеке.

— Так ты слушаешь, куколка?

«Не теряй сосредоточения, Джемма…» Я это вообразила или амулет действительно светится? Светится! Свет слабый, но реальный! Он указывает на туннель, что прямо за спиной Азрила. Я нашла выход.

— Мы время от времени навещаем твоего отца, — говорит Азрил.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я.

Сосредоточение утеряно. Амулет погас.

— Когда он под воздействием наркотика, его ум открыт для нас. Такие игры, такие игры… Мы рассказываем ему о тебе. О твоей матери. Но он слабеет. И мы теряем игрушку.

— Ты оставишь его в покое.

— Да-да. Пока оставлю. Давай поиграем.

— Замри на месте!

Фелисити вспрыгивает на камень, натягивая тетиву лука, прищурив один глаз… Она целится в Азрила, и Маковые воины разражаются карканьем. Губы Фелисити изгибаются в презрительной усмешке, тетива натягивается еще туже…

— Немедленно брось лук, куколка!

Фелисити уточняет прицел.

— Нет.

Усмешка Азрила тает.

— Я сожру тебя прямо живьем.

— Не думаю, черт побери, — сквозь слезы отвечает Фелисити.

Громко каркнув, Азрил бросается к ней. Стрела взлетает в воздух — и вонзается прямо в горло Азрила, как раз над краем кольчуги. Он опускается на колени, а потом падает замертво на пыльный пол. Следует мгновение ошеломленного молчания, а потом вокруг воцаряется ад. Маковые воины визжат и воют от гнева и горя. Терять время нельзя.

— Сюда! — кричу я подругам, несясь к туннелю, указанному мне амулетом.

Девушки мчатся следом за мной, но и Маковые воины — тоже. У нас даже не было возможности прихватить факел. В туннеле темно, как в яме с дегтем, но мы не останавливаемся, хотя и натыкаемся друг на друга; мы чувствуем, как из-под ног шарахаются крысы, и слышим собственное судорожное дыхание… А совсем недалеко за нашими спинами раздается омерзительное карканье воинов, меняющих форму…

— Да где же он? — задыхаясь, вскрикивает Фелисити. — Где этот выход?

Вокруг по-прежнему так темно, что я собственных рук не вижу.

— Я не знаю!

— Джемма! — выдыхает Энн.

Маковые воины уже в туннеле. Я слышу, что они быстро приближаются.

— Не останавливаться! — кричу я.