Лианн Чжан – Джули Чан мертва (страница 6)

Двери закрываются, и он исчезает.

Лифт весь в золотых зеркалах и с такими же золотыми поручнями. Кроссовки утопают в мягком красном ковре. На табло сменяются цифры этажей. В ушах закладывает, пульс грохочет, все внутри сжимается.

7

Я стучу. Жду. Стучу снова.

Нет ответа.

Я прижимаюсь ухом к высокой деревянной двери.

– Хлоя?

Тишина.

Достаю телефон из заднего кармана, чтобы позвонить ей. Темный экран вспыхивает значком разряженной батареи.

– Черт.

Порывшись в сумке, я понимаю, что забыла зарядку. Просто прекрасно.

Чувствуя себя полной идиоткой, я без сил прислоняюсь к двери, опираясь тяжелыми коробками на ручку. Та вдруг поддается. Дверь распахивается.

Я падаю вперед, сильно ударившись бедром. Острая боль прошибает все тело. Шумно выдохнув, я сжимаю кулаки и с трудом поднимаюсь на ноги. Выплюнув пару ругательств, я кое-как беру себя в руки и смотрю на открывшийся вход в апартаменты.

Странно, что она оставила дверь незапертой. Хотя, может, и нет. В здании есть охрана. Здесь богачи живут свою роскошную жизнь. Она бы не стала беспокоиться, что к ней кто-то вломится. Как это только что сделала я.

Я поднимаю коробки и ставлю их у столика в прихожей.

– Хлоя?

Голос эхом разносится по квартире.

Я узнаю белые стены, диван, мерцающий городской пейзаж за окнами – все из ее видео. Однако видеть ее квартиру вживую странно. Будто попала на съемочную площадку. Кажется, что вот-вот появится камера и кто-нибудь скажет, что это обман. Попалась!

Квартира меньше, чем мне казалось. Деревянные полы, высокие окна, современное бездушное искусство. В вазе в виде бюста какого-то римского героя стоят розовые гвоздики. В фарфоровой миске для мелочей – ключи и кольцо с двумя синими камнями. Я беру его. Тяжелое – наверняка настоящее золото. Уже собираюсь положить обратно, но что-то меня останавливает. Может, холод металла на влажной ладони, а может, мысль о том, что эта вещица, вероятно, равнозначная по стоимости моей недельной зарплате, была для Хлои настолько незначительной, что она бросила ее рядом с ключами… Я не могу просто оставить его на месте.

Сжимая кольцо в кулаке, я прячу руку в карман худи и смотрю вглубь квартиры. В груди ноет зависть, не давая сделать шаг вперед. Я не могу не думать: а что, если бы первой родилась я? Если бы меня удочерили Ван Хейзены? Если бы это я стала известной? Если бы все это принадлежало мне? Красивая квартира, дорогие кольца, небрежно брошенные в миске…

– Я захожу.

Я прохожу внутрь и бросаю рюкзак на кухонную стойку.

– Это Джули, просто сообщаю, если ты здесь. Я беспокоилась после твоего звонка.

Проходя мимо выключателей, я зажигаю свет. Муха жужжит у самого уха.

В комнате давно не проветривали: воздух застоялся. Чувствуется слабый запах свечи Jo Malone справа от меня, но сквозь эту ароматическую пелену пробивается гниль. Пахнет пропавшими фруктами. Из кухни. Наверное, она забыла вынести мусор.

Я рыскаю по помещению, как ребенок, играющий в прятки. Заглядываю в спальню. В ванную. В гардероб – господи, под одежду выделена целая комната. Ряды дизайнерских сумок и обуви. Стеклянный столик для аксессуаров. Браслеты Cartier, Rolex, блестящие кольца и ожерелья. Есть даже что-то вроде холодильника – оказывается, это огромный отпариватель для одежды.

Не найдя Хлою, я возвращаюсь в гостиную. На мраморной столешнице – открытый флакон лекарства – «Элавил, 25 мг». Полупустой. На упаковке не написано, для чего он, только инструкция – принимать по одной таблетке перед сном – и предупреждение: «Держать подальше от детей». Наверное, что-то от тревожности – сейчас все инфлюенсеры жалуются на приступы тревоги. Я закручиваю крышку, чтобы таблетки не пылились.

И продолжаю осмотр. В какой-то момент я понимаю, что уже даже не ищу ее – просто изучаю квартиру, как потенциальный покупатель. Проверяю напор воды. Пробую индукционную плиту. Открываю холодильник – роскошный двойной Miele с диспенсером воды и льда. Внутри что-то странное: коробки с китайской едой, ряд банок La Croix с маракуйей и полупустые бутылки алкоголя. Ни одного свежего фрукта или хотя бы готового салата. А как же образ правильной девочки, пропагандирующей ЗОЖ?

Скорее всего, я просто завидую. Она живет в Нью-Йорке и может сбегать вниз в любую закусочную, если что-то нужно. Наверное, это даже экологично – не держать свежие продукты, чтобы они не портились.

Сделав глоток шардоне – жидкость обжигает горло, – я закрываю холодильник и иду к полке с продуктами. Цепляюсь за что-то носком кроссовок. Сердце ухает вниз, я теряю равновесие. В последний момент хватаюсь за оконную раму. Внизу – оживленные улицы, машины размером с лего. Перед глазами все плывет. Я выпрямляюсь, облегченно выдыхая.

Оборачиваюсь, чтобы посмотреть, обо что споткнулась.

И тогда я вижу ее.

Хлою.

8

Она лежит на полу за кухонным островом.

Кожа у нее синюшная, в пятнах, обвисшая, будто плохо держится на костях. Засохшая полоска слюны и какой-то дряни тянется из-под фиолетовых потрескавшихся губ по щеке и пятнами ложится на темный деревянный пол. Лицо и шея исчерчены красным, словно она царапала себя, пытаясь вскрыть кожу обломанными бирюзовыми ногтями. Волосы сбились в колтун, черные пряди упали на лицо. Глаза налиты кровью – стеклянные, пустые.

Я застываю. Ничего не чувствую. Ни биения сердца. Ни воздуха. Время полностью остановилось. Я даже не уверена, дышу ли. Хочу отвести взгляд, но не могу.

Мимо с жужжанием пролетает муха. И садится ей на кончик носа.

Меня словно выдергивают из оцепенения. Я сгибаюсь пополам, из меня будто выбивают дух. Из кишечника, из желудка к горлу подступает тошнота – едкая, обжигающая, влажная. Я бросаюсь в ванную, склоняюсь над унитазом, меня рвет, выворачивает наизнанку, пока из меня не начинают выходить одна только пена и желудочный сок. У меня нет сил даже смыть за собой. Я падаю навзничь, затылком укладываясь на мягкий коврик под ванной. Пот покрывает каждую клеточку кожи, каждую конечность. Меня трясет – мне одновременно и жарко, и холодно. Кончики пальцев на руках и ногах колет сотнями маленьких игл. Я не могу совладать с дыханием. Комната мигает, расплывается. Зрение то пропадает, то возвращается, по краям собираются темные пятна. Подо мной твердый пол, но кажется, будто земля ходит ходуном, швыряя меня из стороны в сторону. В какой-то момент я прижимаюсь к жесткой керамической стенке ванны, свернувшись, как младенец в утробе.

Я молюсь, чтобы дверь приоткрылась, чтобы Хлоя – каким-то чудом живая – вошла с тарелкой сочных кусочков манго в руке. Чтобы скользнула ко мне, убрала с лица мокрые от пота волосы, обняла, накормила, уверила, что все это просто дурацкая шутка. Что все в порядке.

Но дверь остается закрытой, и на меня обрушивается жестокая реальность.

Хлоя мертва.

Я несколько раз втягиваю кислый воздух, подтягиваю ноги, сажусь и пытаюсь собраться с мыслями.

Полиция. Да. На этот раз я должна вызвать полицию. Больше нет никаких оправданий.

Бояться нельзя. Это нужно Хлое.

Скользкими пальцами я хватаю телефон, включаю его. Батарея села. Черт.

Где-то у Хлои должна быть зарядка. Я подползаю к туалетному столику, начинаю искать. Ничего. Ну конечно. Кто будет держать зарядку в ванной?

Остается спальня. Но для этого нужно пройти через кухню. Снова увидеть… ее.

Мысли кружатся, образы мертвого тела Хлои жгут глаза.

Так. Перестань думать. Дыши. Дыши. Дыши!

Когда меня немного отпускает, я хватаюсь за раковину, чтобы подняться. Мокрые ладони скользят по гладкой поверхности. Медленно, опираясь о стену, я оставляю влажные отпечатки пальцев на узорчатых обоях. Плещу себе в лицо холодной водой. Поднимаю взгляд – на меня смотрят налитые кровью глаза Хлои, ее сухие, растрескавшиеся губы застыли в безмолвном крике, будто предупреждая меня о чем-то.

Я вскрикиваю и шарахаюсь от раковины.

Это всего лишь мое отражение. Я не включила свет, и кожа в полумраке казалась темной, синеватой. Какая нелепость – испугаться собственного лица. Напряжение чуть отпускает, вот и крошечная передышка.

Ладно. Соберись.

Я открываю дверь ванной и проскальзываю в спальню, не отрывая взгляда от стены и держась спиной к кухне. Нахожу провод на тумбочке, включаю телефон и ставлю заряжаться.

Установка автоматических обновлений: 0 %. Примерное время: 1 час 15 минут.

Я моргаю. Еще раз моргаю.

– Да вы издеваетесь! – Я вцепляюсь в волосы. – Вы, к чертям собачьим, серьезно?

Я утыкаюсь лицом в ее мягкую хлопковую подушку и кричу. Кричу, кричу и кричу, пока не кончаются силы.

Хочется плакать, но я не могу оставить Хлою там гнить. Надо немедленно связаться с властями. Если я найду ее телефон, смогу вызвать помощь с него.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – бормочу я себе под нос, обыскивая спальню, гостиную, надеясь, что телефон где угодно, только не с ней.

Безрезультатно.

Я отыскиваю взглядом кухню, и на глаза наворачиваются слезы.

Собрав всю волю в кулак, я делаю шаг к ней. Дышу ртом, не желая чувствовать запах разложения, зная, что меня опять вывернет. Смотрю только на гладкий белый потолок, на дорогие золотые бра, пока не подхожу туда, где лежит Хлоя, скрытая за кухонным островом.

Я приседаю рядом.