Лиана Мерсиэль – Последний полет (страница 48)
– Сражайся! – закричал Сека и толкнул онемевшую от ужаса Валью в спину. – Или станешь одной из них!
Это подействовало. Валья трясущимися руками подняла посох и, прикоснувшись к Тени, выпустила в скелеты очередь сияющих вспышек. Реймас, подняв щит, ринулась вперед. Некоторые монахи размахивали древними бронзовыми ножами, а Стражи – своими мечами, у прочих же не было ничего, кроме камней, но и они в руках одержимых мертвецов представляли собой грозное оружие.
Реймас раздавала удары направо и налево, крушила обезображенные черепа и бросалась с топором на тени. Каронел стоял рядом, выставив перед собой мерцающий энергетический щит, а меч в его руке светился так же ярко, как камни в посохах магов. Вокруг эльфа и храмовницы кружились темные вихри. Они высасывали жизненную силу из их тел и отдавали ее теням, поэтому скелетов меньше не становилось, а вот Реймас с Каронелом слабели и уже не успевали уворачиваться от клинков разъяренных трупов.
«Здесь нужно что-то посерьезнее», – подумала Валья и начала плести более мощное заклинание. Она использовала его всего несколько раз, и то на занятиях в Круге Магов, а не в разгар битвы, и потому боялась, что ничего не выйдет. Но отдавать друзей теням без боя она не собиралась. Эльфийка сосредоточилась, вокруг нее заплясали молнии, волосы встали дыбом…
И вдруг что-то ударило ее в затылок. Кровь застыла в ее жилах, молнии рассыпались снопами искр. Валья упала на колени, беспомощно хватая ртом воздух.
Рядом с ней стояла тень. Валья подняла голову, и ее глаза, полные слез, встретили пятно света. Словно око без век, оно взирало на нее из недр капюшона. Это создание не было человеком, и жалости оно не ведало. От его когтистых лап поднимался черный пар, и там, где он касался Вальи, ее кожа становилась мертвенно-бледной.
Валья поползла вперед, шаря руками по полу в поисках посоха. Она выронила его, когда упала, и теперь в панике никак не могла найти. Ее пальцы натыкались лишь на жесткие перья и острые кости.
Тень издала какой-то невнятный звук и, приблизившись, склонилась над эльфийкой. Девушка даже почувствовала дыхание твари – тлетворное и, как ни странно, теплое. В отчаянии Валья вытащила из складок мантии маленький кинжал с костяной ручкой, который всегда носила с собой, и, зажмурившись, выставила его перед собой, как будто его крохотное лезвие могло ее защитить.
Когда она открыла глаза, то успела заметить, что тень как-то странно выгнулась вперед, будто в спину ей воткнули меч. Мгновение – и от нее остался лишь серый дым, который тут же растворился в воздухе.
А там, где только что была тень, стоял, выпучив глаза, Сека.
– Он сдох?
– Сдох.
Валья кое-как поднялась с пола и увидела свой посох: все это время он лежал рядом с ней, у стены. Эльфийка схватила его и, стряхнув с него пыль и перья, огляделась.
Реймас и Каронел стояли спина к спине. По рукам и лицу эльфа, испещренным порезами, текла кровь, мерцающий щит стал не толще мыльного пузыря. Лоб Реймас густо облепили волосы, намокшие от пота и крови. Скелетов вокруг не осталось – все они лежали на полу грудами костей, а тени превратились в дым.
Но на смену армии мертвецов пришел новый враг: длинное сгорбленное существо из пепла и пыли. В середине его тела – колонны из клубящегося дыма – зиял гигантский рот с раскаленными докрасна зубами. Воздух вокруг монстра дрожал от источаемого им жара.
Чудовище обрушилось на Реймас и Каронела, словно ураган. Его страшные конечности двигались с такой молниеносной быстротой, что было невозможно разобрать – то ли их у него две, то ли целых восемь. Когда дух угомонился, эльф лежал на полу в луже крови, а Реймас, обмякнув, сидела у стены, еле удерживая перед собой щит. Оба были при смерти.
Нельзя было терять ни секунды. Валья швырнула в дух сгусток магического холода. Горящее нутро монстра наполовину обледенело, в воздух с шипением поднялось облако пара. Невероятное существо повернулось к Валье, уставившись на нее пустыми ямами, на дне которых полыхала свирепая ярость.
Вдруг тело духа превратилось в огромную пружину, которая сначала сжалась, а затем выпрямилась с чудовищной скоростью. Ударившись о потолок, она снова сжалась и приземлилась уже на Валью. Эльфийка едва успела протянуть в свое тело нить энергии из Тени, как уже в следующую секунду рухнула под сокрушительной тяжестью духа.
Она не видела ничего, кроме взбесившихся черных и красных хлопьев. Дышать стало нечем, легкие заполнил запах паленой плоти – ее собственной, но это казалось неважным. Если бы не тоненькая ниточка исцеляющей магии, которой хватало ровно на то, чтобы удерживать ее в мире живых, ей бы на месте пришел конец.
Но эльфийка не могла даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы хоть как-то себя защитить. Ей оставалось лишь лежать, чувствуя, как жар прожигает ее до костей, и ждать, когда невероятная тяжесть окончательно ее раздавит.
Но этого не произошло. Наверное, дух посчитал, что Валья уже мертва, поэтому решил переключиться на последнего, кто еще оставался в живых. Он бросился ко входу, где, в угасающем солнечном свете, стоял Сека.
Мальчик не отшатнулся, не пустился бежать, не попытался себя защитить. Валья смотрела на Секу и не верила своим глазам: юный маг вытягивал из Тени нити сияющей маны и опутывал ими своих поверженных друзей. Валья ощущала, как тело вновь наполняется силой. Боль в груди утихла, руки и ноги снова слушались. Где-то раздалось бряцание железа – это Реймас пыталась встать на ноги. Услышала Валья и Каронела – он громко ругался.
Но вот дух настиг Секу, и заклинание погибло вместе со своим создателем.
И тогда Валья швырнула в мерзкого монстра новый заряд ледяной энергии. А затем еще один и еще. Через секунду это уже был непрекращающийся шквал заклинаний мороза, самых мощных из всех, что маг когда-либо создавала. Вокруг нее кружились снежные вихри, пальцы одной руки примерзли к посоху, другой, которой она творила заклинания, – онемели, но ей было все равно.
Каронел присоединился к ней, творя собственные заклинания, а Реймас с топором бросилась на духа и, ловко парируя удары чудовищных лап щитом, принялась отсекать от тела громадные куски заледеневшего пепла.
И уже через минуту дух праха исчез, оставив после себя лишь стремительно тающие осколки льда да облачко серого праха.
И тогда они увидели Секу. Его тело, исковерканное и обожженное, лежало там же, где его настиг дух. Из груди Вальи вырвалось глухое рыдание. Отправляясь в Могилу Красной Невесты, она думала, что готова ко всему… но на самом деле она никогда не верила, что кто-то из них может лишиться жизни. Теперь Валья знала, какой ужас испытывала Иссейя, когда ее друзья погибали у нее на глазах…
Идея отыскать яйца грифонов уже не казалась столь пленительной, но поворачивать назад было слишком поздно. Смерть Секи не должна стать напрасной. Иначе Валья попросту не сможет с этим жить.
Реймас устало опустила топор, сбросила с руки щит и наконец вытерла мокрое от пота и крови лицо. Она осенила тело Секи сакральным жестом и отошла вглубь пещеры. Храмовница долго всматривалась в черноту туннеля и наконец произнесла:
– Думаю, больше там никого нет. Мы прикончили всех.
Каронел вытер меч об одежду и сунул его в ножны.
– Когда вернемся, воздадим ему должные почести, – сказал эльф Валье.
Он прижал руку к самой глубокой из своих ран, и она затянулась. Потом он подлечил Реймас и Валью, хотя та его об этом не просила. Пусть бы она весь остаток пути страдала от мучительной боли – так ей и надо. Это единственное, чего она заслуживает.
Это не Сека должен сейчас лежать, распластанный на залитых кровью камнях, а она, Валья. Да только после драки кулаками не машут. Поэтому Валья позволила Каронелу залечить ее раны и благодарно кивнула, когда он закончил. Из своего мешка она достала запасной плащ и тщательно укрыла им тело мальчика.
После этого она распрямилась, расправила плечи и быстро, стараясь скрыть душившие ее слезы, заговорила:
– Яйца спрятаны в логове дракона. Иссейя думала, что, если мать заботится о собственных яйцах, яйцам грифонов она тоже не причинит вреда. То есть нам остается найти самый просторный коридор – такой, через который мог бы беспрепятственно пройти дракон. Он-то и приведет нас к его логову.
Реймас кивнула, и, хотя лицо ее было сурово, в ее глазах ясно читалось: этой напускной бодростью ее не проведешь.
– Значит, идем искать коридор, – подытожила храмовница.
Она зажгла новый факел – от предыдущего не осталось даже обломков, – и, держа его над головой, пошла первой. Эльфы – за ней.
Это было странное и печальное место. В залах стоял слабый, щекочущий ноздри запах пыли; повсюду виднелись ниши, где когда-то горели свечи; кое-где стояли купели, в которые в стародавние времена наливали воду для омовения. Стены украшали остатки потускневших мозаичных картин: одна изображала первый Священный Поход, вторая – сожжение Андрасте. Древний художник использовал самые простые материалы – ракушки да цветные глиняные черепки, – но как он раздобыл их в этих диких бесплодных землях и какой ценой, оставалось лишь догадываться.