Лиана Мерсиэль – Последний полет (страница 37)
И не только она. Ей постоянно снились кошмары, и, проснувшись, она не всегда могла отличить сон от яви. Глядя на других Стражей, на их растерянные лица и пустые глаза, она догадывалась, что с ними творится то же самое. Все они слышали песню Архидемона, которая каждую ночь звучала чуть громче, и из последних сил противились ее чарующей силе. Когда-нибудь они сдадутся, подчинятся Зову и уйдут на Глубинные Тропы, чтобы дать последний бой порождениям тьмы. Но пока этого не произошло, их долг – сражаться на земле до последнего вздоха.
Окончательно не лишиться рассудка эльфийке помогала Ревас. Грифоница заметно постарела, да и полученные в бесчисленных битвах раны давали о себе знать. В мирное время ее бы еще пару лет назад отправили на заслуженный отдых, но Мор не ведал пощады ни к Стражам, ни к грифонам. К тому же она была нужна Иссейе.
Поэтому Ревас, в отличие от большинства грифонов ее возраста, все еще не прошла Посвящения.
Как бы Иссейя этому ни противилась, но горсткой грифонов в крепости Эн дело не ограничилось. Люди увидели, на что способны звери под действием магии, и после того, как Камберленд, Киркволл и еще несколько городов Вольной Марки были эвакуированы, начали поступать приказы об обращении грифонов.
Любой Страж подтвердит, что здоровый грифон на пике своей формы несравнимо лучше птицы, проведенный через ритуал Посвящения. Вот только не было у них больше грифонов на пике формы. Старые, ослабевшие от долгих лет сражений, недокормленные и израненные – нестрашно, если несчастные создания лишатся разума и воли, начнут кашлять кровью и беситься от ярости. Главное, они превратятся в молниеносных, не знающих устали солдат.
И поэтому то и дело приходили приказы от Полевых Командоров, а иногда и от самого Первого Стража обратить какого-нибудь грифона, который уже не годился для сражений. А это означало, что, помимо этой птицы, нужно провести через Посвящение еще трех-четырех. Потому что грифоны ни за что не станут терпеть рядом с собой существо, в чьей крови течет скверна, и, если не обратить и их тоже, звери разорвут друг друга на куски.
И каждый раз – если только наездник грифона не был против – Иссейя подчинялась. Сначала она, конечно, пыталась спорить, но ее доводы никого не убеждали, поэтому в итоге она сдалась. Какой смысл кричать, если тебя все равно никто не слышит? Она отчаялась, и это отчаяние, не меньше, чем сама магия крови, усиливало действие скверны внутри нее. Когда они сражались за Старкхэвен, Иссейя уже выглядела так, будто служила в Стражах на двадцать лет дольше брата.
В конце концов ей стало попросту все равно. Какая разница, сохранят грифоны рассудок или превратятся в одержимых монстров? Так ли это важно, когда идет бесконечная война, а дни уже давно слились в сплошной беспросветный кошмар? Каждый из Стражей принес не меньшую жертву. Они все обречены, все до единого.
Иногда какой-нибудь Страж отказывался проводить своего грифона через ритуал, и тогда Иссейе удавалось ненадолго вынырнуть из морока, почти вспомнить, за что она так яростно боролась… но затем скверна вновь затягивала ее в трясину забытья.
Но кое-что Иссейя все-таки помнила. Каждую ночь она твердила, словно зазубренную молитву: так нужно. Это цена за Вольную Марку. За отсрочку от Зова. Цена невероятная, неподъемная… но, если она справится, этот кошмар обязательно закончится. Когда-нибудь.
Она продолжала цепляться за эту надежду, даже когда у нее начали клочьями лезть волосы, а по всему телу проступили синюшные пятна.
Так нужно.
– У нас появился шанс положить этому конец, – объявил Гараэл однажды вечером.
Они с Амадис устроили в его палатке тайное совещание, на которое были приглашены лишь несколько опытных Стражей и военачальников. Вокруг суетился молоденький сквайр, разжигая огонь в жаровнях, где источали сладкий аромат деревяшки. Иссейя считала это глупым баловством, но Амадис была другого мнения.
«В мире, разрушенном до основания, нам всем нужны маленькие радости, напоминающие о былой красоте, – сказала она как-то раз и добавила: – И между прочим, у меня на эту палатку столько же прав, сколько и у Гараэла».
– Шанс, – веско повторила Амадис, откидываясь на спинку складного кресла, застеленного черными овечьими шкурами. Волосы наемницы отросли почти до талии и струились блестящим шелком по плечам. Амадис наклонилась к подносу, который принес сквайр, и взяла бокал с красным вином. – Мы неплохо потрепали орду, и теперь у нас есть возможность наконец нанести последний решительный удар.
– Что ты предлагаешь? – спросила Иссейя.
Собравшиеся как-то странно на нее посмотрели, но Иссейя уже привыкла к таким взглядам. Теперь она носила просторную мантию серого цвета с вечно опущенным на лицо капюшоном, которая надежно скрывала пятна на коже. Но скрыть голос было невозможно. Он стал глухим и хриплым, слова вырывались изо рта с низким бульканьем. Чтобы не пугать никого лишний раз, Иссейя старалась говорить как можно реже, но после длительного молчания голос звучал еще более жутко и неприятно. Двое капитанов-наемников, недавно присоединившиеся к Гараэлу, и некий шевалье из Орлея, думая, что она их не видит, быстро осенили себя каким-то религиозным знаком.
Гараэл же, казалось, ничуть не смутился.
– Ударить по Антиве, – ответил он. – Мы уже совсем близко. Вызовем Архидемона на бой на его территории.
– И как мы это сделаем? – фыркнул орлесианец. – Бросим чудовищу перчатку?
На фоне Стражей в их исцарапанной тусклой броне он выглядел просто великолепно. Панцирь представлял собой настоящий шедевр из стали и позолоты; наплечники украшали начищенные до зеркального блеска серебряные розы. Держался он, как и подобает столь роскошно облаченному шевалье, важно и надменно.
– По-вашему, ему достанет чести оскорбиться нашей дерзостью?
Иссейя все никак не могла припомнить его имя. Ман… Мон… Ну да, Монфор. Он появился в крепости Эн незадолго до ее отъезда. Кажется, редкий храбрец… и вовсе не дурак, хотя поначалу и не скажешь.
– По-моему, вполне, – произнес Гараэл. – Правда, не чести, а гордости, но в нашем случае разницы никакой. Если мы подберемся к самому порогу его владений, ему придется драться.
– А как же иначе? – поддержала его Амадис. – Мы столько раз отбрасывали его войска назад, что вряд ли он будет равнодушно смотреть, как мы нагло уничтожаем его подопечных прямо у него под носом. Нет, скорее всего, он сам пожелает нас раздавить. Глупо лишать себя такого триумфа.
Браслет на ее руке холодно блеснул. Амадис сделала его сама из плетеного кожаного шнура и зубов убитого ею огра – сотого по счету. Зубы постукивали о бокал – «тик, тик, так, так», – словно отсчитывали секунды, и от этого по кроваво-красной поверхности вина пробегала дрожь.
– Как только мы его выманим, вступите вы, – объяснял Гараэл. – Первыми полетят грифоны – придется забираться в самую глубь, а с этим больше никому не справиться. А потом нам понадобится ваша помощь.
– Я готов, – тут же ответил шевалье и выступил вперед, отвесив галантный поклон. – Почту за честь предоставить вам услуги своей кавалерии.
Доспехи его так и сверкали в пляшущем пламени жаровен. Стражи, стоявшие за спиной орлесианца, переглянулись, едва сдерживая улыбку.
Но Гараэл принял предложение Монфора с торжественной серьезностью.
– Благодарю вас. Ваше мужество не будет забыто.
– И разумеется, в твоем распоряжении будут Рубиновые Драконы, – сказала Амадис.
И тут собравшихся прорвало: все наперебой начали возносить достоинства своих войск, стремясь перещеголять друг друга. Гараэл с непроницаемым лицом выслушал каждого и выбрал нескольких военачальников, которые пришлись ему по душе. А что до предложений изгоев, Гараэл не отклонил ни одного: и маги, и эльфы, и Ублюдки Камня – они вместе с ним будут сражаться в этой решающей битве.
«Те, кому необходимо стать героем, – думала Иссейя. – И кому некуда возвращаться, когда закончится война».
Не удивилась она и выбору Стражей: скверна была в них столь сильна, что, живи они в мирное время, то уже давно бы поддались Зову и закончили свою жизнь на Глубинных Тропах.
– Ты ведь не ждешь, что мы выживем, – сказал один из этих Стражей, когда все вышли.
Это был угрюмый андерец, с загорелым обветренным лицом, испещренным морщинами. На щеках белели вертикальные шрамы. Кажется, звали андерца Леор.
Под глазами у него набрякли лиловые мешки, и каждому Стражу было известно, что это не следы усталости, тревоги и бессонных ночей – для андерца уже давно пришло время подчиниться Зову.
– Я вообще никогда ни от кого этого не жду, – с напускной веселостью ответил Гараэл. – Но на сей раз шансов у нас меньше, чем обычно, что правда, то правда. Если хочешь – можешь остаться.
– Ну уж нет, – презрительно усмехнулся андерец. – Не в моих правилах пережидать войну в укромном месте.
– Отлично, значит, больше вопросов нет.
Эльф подошел к столу, на котором была разложена карта, и провел пальцем прямую линию от лагеря Стражей до замка города Антива.
– Полетим вот так. Орда должна нас видеть. Наземные войска во главе с Амадис займут курган Арво – возвышенность даст нам преимущество перед врагом, – а мы попробуем заманить туда Архидемона.
– Путь неблизкий, – заметил Леор, заглядывая через плечо Гараэла. – Если лететь на полной скорости, грифоны выбьются из сил.