Лиана Мерсиэль – Последний полет (страница 29)

И Гараэл, несомненно, заметил, хотя и не подал вида. Когда он поднял голову, на его лице сияло лишь безграничное обожание.

– Полевой Командор Серых Стражей Гараэл, – произнесла Мэривен, с наслаждением смакуя каждое слово.

Выглядела она, как всегда, умопомрачительно: фиалковые глаза были густо накрашены, роскошное пурпурное платье с открытыми плечами демонстрировало взглядам больше, чем того допускали правила приличия. И пусть ли́ца ее подданных осунулись и вытянулись, а одежда на них была побита молью, саму королеву тяготы семилетней осады обошли стороной, никак не отразившись на ее цветущем виде.

– Для нас это большая честь, – продолжала Мэривен. – Андерфелс благодарен вам за окончание мучительно долгой и ужасной осады Хоссберга. В знак нашей признательности мы просим вас разделить с нами этот скромный ужин.

– Вы слишком великодушны, ваше величество, – ответил Гараэл. – Я всего лишь выполнял свой долг, как и надлежит всем нам во времена опасности и лишений.

– Несомненно, но решающую роль в этой войне сыграли именно вы.

– И поверьте, один я бы не справился. Серые Стражи обязаны победой андерцам – их самоотверженности и бесстрашию в борьбе с порождениями тьмы. – Он сделал паузу и обвел глазами всех сидящих за тремя столами. – И нам снова понадобится их бесстрашие, когда мы двинемся в Вольную Марку. Без вашей помощи мы не сможем покончить с Мором. Но если вы пойдете с нами, я верю всем сердцем, что вместе мы уничтожим Архидемона и вернем мир и безопасность в наши дома!

На несколько секунд воцарилась тишина. Тут капитаны наемников застучали кружками по столу, выкрикивая слова одобрения. Их подхватили солдаты, и через мгновение зал потонул в грохоте и торжествующих возгласах. Свита королевы тоже присоединилась к всеобщему ликованию, правда с меньшим энтузиазмом.

– Андерфелс окажет вам содействие, – заявила королева, вставая. Изящная золотая корона в ее черных волосах блестела в свете факелов, словно диадема из светлячков. – Мы всегда были непримиримыми врагами порождений тьмы. Мы знаем, какие страдания причиняют эти хищники нашим друзьям в Вольной Марке. И мы обретем покой, лишь когда Архидемон будет повержен – и наши доблестные солдаты сделают все возможное, чтобы это произошло. – Она сомкнула ладони перед собой, чуть наклонила голову и одарила Гараэла кокетливой улыбкой. – Но сегодня, дорогой Страж, давайте пировать – ведь нам есть что отпраздновать.

Гараэл снова низко поклонился и прошел к предназначенному для него стулу по правую руку королевы. Он получил от нее то, чего хотел, – обещание поддержки, данное в присутствии всех военачальников Хоссберга, и Иссейя видела, что ее брат безмерно доволен собой. Что бы ни произошло сегодня ночью, Мэривен не сможет пойти на попятный.

– Надеюсь, она не передумает, – пробормотала Иссейя, глядя в кубок.

Эти слова не предназначались для чужих ушей, но Калиен все слышал.

– Ты еще сомневаешься? – фыркнул он.

– Я всегда сомневаюсь. – Иссейя пожала плечами. – Но что толку волноваться, если от нас ничего не зависит. Теперь дело за Гараэлом.

– Он все, что угодно, сделает, лишь бы прекратить Мор, не так ли?

– А разве ты – нет?

Тут слуги внесли угощения, и, пока они сновали рядом, Калиен молчал. Нужно отдать должное поварам королевы – несмотря на тяготы осады, они умудрились приготовить весьма приличные блюда: голубиный пирог, оленину в соусе из сушеных яблок и бренди, хлебные косички, политые медом и посыпанные рублеными финиками. Были здесь и деликатесы еще из тех запасов, что доставляли Стражи на грифонах, и за счет этих вкусностей количество блюд увеличилось до восьми. Кажется, Иссейе еще никогда не приходилось бывать на столь роскошном пиршестве.

Наконец слуги и виночерпии отошли от стола, а менестрели затянули первую песню – наспех сочиненную вещицу о героическом Гараэле и мужественных андерцах, на вкус Иссейи слишком уж приторную. Однако стремительно пьянеющие солдаты и наемники не разделяли ее мнения и сопровождали каждый куплет радостными выкриками.

– Нет. – Только тогда Калиен наклонился к эльфийке. – Есть кое-что, чего я никогда бы не сделал.

– Вот как? И что же это?

Калиен насадил на вилку кусок голубиного пирога, но подносить ее ко рту не стал. Повара так спешили закончить все приготовления к пиру вовремя, что не очень внимательно ощипывали птиц, и маленькое перышко попало в начинку. Мокрое, изогнутое, покрытое липким мясным соком, оно навевало не самые приятные воспоминания.

– Ты и сама знаешь, – ответил Калиен, вынимая перышко из пирога. – А если нет – то скоро узнаешь.

Глава 17

Она дает нам солдат, – сообщил Гараэл за завтраком. Выглядел он уставшим, но почему-то веселым. Первое Иссейю не удивило, а вот второе казалось весьма странным. – Причем даже больше, чем я смел надеяться. Как только все необходимое снаряжение будет готово, можем выдвигаться. То есть недели через две, может, три. Лучше не тянуть – вдруг она передумает.

– Ты говорил с Амадис?

– Нет.

Его лицо приняло серьезное и даже боязливое выражение. Он отошел от стола вглубь комнаты и остановился у одной из настенных полок. До осады все они были заставлены всевозможными безделушками на религиозную тему; иные хранились в набожной монаршей семье испокон веков и передавались из поколения в поколение. Однако за семь лет самые ценные пришлось продать, чтобы не умереть с голоду, и теперь книги с позолоченными страницами и фигурки Андрасте, вырезанные из драконьей кости, украшали дом какого-то хитроумного орлесианского торговца. На полках остались лишь несколько дешевых деревянных вещиц, покрытых толстым слоем пыли.

Не найдя чем занять руки, Гараэл неловко заложил их за спину и повернулся к сестре:

– Я не знаю, что ей говорить…

– Вот только не надо так на меня смотреть. В делах сердечных я тебе не советчица.

– Нет?

Иссейя почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения, но не показала виду и лишь коротко ответила:

– Нет.

– Серьезно? – Гараэл, казалось, так удивился, что собственные неприятности тут же вылетели у него из головы. – А как же Калиен? Я думал, вы двое…

– Нет!

– Ты так боишься, что кто-нибудь разобьет тебе сердце?

– Гараэл, – Иссейя нахмурилась, – ты сам видел, как легко умереть на поле боя. Кому это нужно? У нас и без того достаточно потерь, к чему лишняя боль? У меня уже есть о ком волноваться – это ты и Ревас. Одно радует: если мой грифон погибнет, я, вероятнее всего, погибну вместе с ней. Не хочу постоянно бояться за чью-то жизнь.

– Неужели тебе не нужна поддержка? Кто-то рядом, кто давал бы тебе силы жить и сражаться?

«Когда-то у меня был ты», – подумала Иссейя.

Сколько она себя помнила, они с Гараэлом никогда не расставались. Когда их родители исчезли и они оказались совершенно одни в непонятном и опасном обществе людей, брат стал ее защитником. Когда проявился ее дар и она была вне себя от ужаса, брат помог ей не сойти с ума. Они вместе присоединились к Серым Стражам. Кто за кем пришел в орден – Гараэл за Иссейей или наоборот, – сейчас уже и не скажешь.

А потом появилась Амадис. Иссейя не злилась на брата – да и как она могла? Гараэл заслужил счастье, да и Амадис ей нравилась.

Просто расставаться – это всегда невыносимо тяжело.

– Мне хватает моего грифона. – Не глядя на брата, Иссейя прошла в другой конец комнаты. – Это Ревас дает мне силы. Но ты не такой, как я… Отведи Амадис к грифонам. Помоги с выбором. Научи летать. Чудо полета искупит твою вину.

– Она сама это предложила, – проворчал Гараэл. – Сама отправила меня к королеве.

– Но все остальное сделал ты.

– Спасибо, что напомнила.

Гараэл вздохнул, и в этот момент, совершенно неожиданно для себя, Иссейя заметила, как изменился ее брат. С расстояния десяти шагов он по-прежнему казался молодым статным мужчиной, но вблизи сразу бросалось в глаза, что он похудел и осунулся. На лбу и вокруг рта пролегли морщины, из-за которых он выглядел намного старше, и, хотя ему было чуть более тридцати лет, в его золотистых волосах уже проглядывала седина.

– Отведи ее к грифонам, – повторила Иссейя, но уже более мягко. – Когда она сама поднимется в воздух, она тебя простит. Амадис будет из кого выбирать? У нас достаточно грифонов без наездников?

– К сожалению. Мы ведь стольких потеряли в этой осаде.

– Тогда иди и сделай Амадис счастливой.

Час спустя они уже кружили над замком.

О том, что Амадис летает, Иссейя догадалась по громким восторженным крикам Рубиновых Драконов. Эльфийка собиралась провести день в тишине, занимаясь магией крови: она обнаружила один занимательный прием, с помощью которого, по ее мнению, можно было легко и быстро уничтожать порождения тьмы, но крики и хохот на улице решительно не давали сосредоточиться.

Да и устала она уже от заклинаний и кровопускания. Поэтому, рассудив, что солнечный свет и свежий ветер принесут ей сейчас больше пользы, она вышла из комнаты и отправилась в загон для грифонов.

Едва завидев ее, Ревас радостно встрепенулась и пронзительно заверещала. А поприветствовав любимую хозяйку, опустила уши и вытянула шею, требуя, чтобы ее почесали. Иссейя с удовольствием повиновалась, отметив про себя, что мех вокруг клюва Ревас стал серым, а на шее и груди появилась широкая белая полоса.

Ревас старела. От этой мысли у Иссейи защемило сердце. Ее грифоница пережила семь лет Мора, а такое среди боевых грифонов редкость. И она по-прежнему сильна, все так же быстра в полете и смертоносна в битве.