Лиана Мерсиэль – Последний полет (страница 24)
– Рада слышать, – солгала Иссейя.
Перехватив взгляд какого-то Стража-ветерана, который явно слышал как минимум часть их разговора, она раздраженно пожала плечами и поспешила вон из зала.
Едва Иссейя выскользнула за дверь, как почувствовала себя намного лучше. Пусть дело ей предстоит неприятное и опасное, она лучше займется им, чем будет выслушивать дурацкие желания ненасытной королевы. Эльфийка сделала глубокий вдох, выдохнула и отправилась наверх, в личные покои Гараэла.
Покои охранял молоденький Страж. Он изо всех сил пытался изобразить на лице невозмутимость, однако и невооруженным глазом было видно, что мальчишка ужасно нервничает. Его имени она не помнила, но точно знала, что парень совсем недавно, меньше месяца назад, прошел Посвящение. Добровольно вызвался, как и многие андерцы.
– Сэр.
– Давай без церемоний, – отмахнулась Иссейя. – Я только возьму кое-что из вещей брата.
– Я могу вам помочь?
Иссейя покачала головой:
– Мне нужно лишь кое-что для Посвящения.
– Вот как. – Юнец судорожно сглотнул. На лице промелькнуло странное выражение – смесь надежды и смертельного ужаса. – Нашли нового рекрута?
– Возможно.
Иссейя открыла дверь и вошла в покои Гараэла. Обстановка там была более чем скромной: письменный стол с разложенными картами, тазик для умывания да незаправленная кровать. И ни одного трофея – хотя за годы службы Гараэл мог бы насобирать их столько, что хватило бы для убранства целого замка. Единственным украшением была ваза с перьями, выпавшими из крыльев Крюкохвоста, – Гараэл оперял ими свои стрелы. Рядом с кроватью лежало ночное платье Амадис и ее овчинные тапочки. В воздухе витал едва уловимый аромат женских духов и кожи.
То, что искала Иссейя, хранилось в левом нижнем ящике стола.
Это была шкатулка из черного дерева, обитая тусклым серым металлом. На ней не стояло ни печатей, ни предупреждающих символов, но уже одним своим мрачным видом она вызывала самые недобрые предчувствия. Медленно и осторожно, словно опасаясь, что внутри сидят живые скорпионы, Иссейя вытащила шкатулку из ящика.
Но содержимое зловещего ларца было, безусловно, несоизмеримо опаснее даже целого полчища ядовитых тварей. Эльфийка аккуратно подняла крышку.
На бархатных подушках, столь старых, что ткань местами вытерлась, а кое-где и лопнула и наружу проглядывал конский волос, лежали потемневший серебряный кубок, мешочек с лириумом и три бутылочки из серого дымчатого стекла с какой-то черной жидкостью. Две из них были полными, а жидкости в третьей осталось лишь чуть-чуть, на самом дне. Но Иссейе больше и не требовалось – для ритуала достаточно одной-единственной капли крови Архидемона.
Эльфийка заперла ящик, спрятала шкатулку под плащом и вышла из комнаты. Юный Страж тут же вытянулся по струнке:
– Сэр.
– Страж, – кивнула Иссейя.
Подобные формальности среди Стражей не в ходу, особенно в военное время, когда о церемониях и думать-то некогда. Но казалось, мальчик находит в этих ничего не значащих ритуалах какое-то утешение, поэтому Иссейя ему подыграла. Жаль, что у нее самой все было не так просто.
Выйдя из замка, Иссейя направилась в лазарет для грифонов.
Даже больные грифоны плохо переносят замкнутые пространства: они скорее будут проводить дни на крыше лазарета, чтобы впитать как можно больше солнечного света, пробивающегося сквозь мрачные облака Мора. Но найти Сорокопута эльфийке удалось не сразу, потому что он, в отличие от своих сородичей, забился в самый дальний угол своего стойла.
Когда Иссейя вошла, он не поднял головы, а, наоборот, спрятал ее еще глубже под крыло. Он уже долго так лежал, безразличный ко всему, и его когда-то прекрасный блестящий мех свалялся и был измазан нечистотами.
У Иссейи сжалось сердце: благородный сильный зверь, хозяин неба, вызывавший благоговейный трепет, превратился в жалкое, лишенное всякой гордости существо. Так не должно быть.
Она опустилась на колени и поставила перед собой шкатулку. Рядом положила нож и пузырек с кровью гарлока, добытой на днях. Эта багровая жидкость не могла сравниться ни по цвету, ни по вязкости с содержимым трех древних бутылочек – то была кровь Тота, Архидемона, начавшего Третий Мор и убитого двести лет назад у Хантер-Фелла неизвестным Стражем.
Сорокопут по-прежнему лежал в своем углу, не обращая внимания на эльфийку. Иссейя развязала мешочек с лириумом и высыпала немного светящегося голубого порошка в кубок. Следом вылила кровь гарлока и, дождавшись, когда порошок растворится без остатка, добавила каплю крови Архидемона. Над кубком поднялось облачко холодного черного пара, повеяло неприятным чужеродным запахом – запахом плоти порождений тьмы.
Едва он коснулся ноздрей эльфийки, как ее парализовало от ужаса – она вспомнила собственное Посвящение. Некоторые из ее товарищей умерли во время ритуала. Они корчились на полу, извергая изо рта кровавую пену, и та же участь могла постичь и ее саму. Она чувствовала, как что-то чудовищное,
Зато она выжила. Значит, и у Сорокопута есть шанс.
Прикоснувшись к Тени, Иссейя начала наполнять кубок магией. Жидкость забурлила, начала вращаться, образуя воронку, и из этой воронки на Иссейю глядели растянутые, искаженные лица призраков.
Она поставила кубок на пол, взяла нож и, не разрывая связи с Тенью, приблизилась к Сорокопуту.
Лишь когда она тронула его за крыло, он взглянул на нее, а потом наконец и поднял голову.
Глаза птицы глубоко ввалились, перья высохли и выцвели. Изнутри по клюву расползалось черно-красное пятно, которое просачивалось наружу через трещины, покрывавшие все подклювье. Радужная оболочка глаз была подернута черной маслянистой пленкой.
А ведь грифон заразился только вчера. Скорость, с которой скверна подчиняла себе птицу, ужасала. Когда Иссейя дотронулась до его лапы, он даже не вздрогнул. Уши все так же безвольно висели, невидящие глаза смотрели в стену за спиной Иссейи.
– Я хочу тебе помочь, – прошептала Иссейя.
Навряд ли Сорокопут ее услышал, но она все равно продолжила говорить – это было нужно ей самой.
– Я не могу позволить тебе умереть из-за того, что ты спас Данаро. И не позволю.
Грифон снова опустил голову на грязную солому и лишь слабо дернулся, когда Иссейя разрезала один из его когтистых пальцев. Как только малиновая кровь окрасила мех грифона, эльфийка, используя силу этой крови, перекинула мост из своего сознания в сознание птицы, как ее научил Калиен, и начала изменять мысли грифона согласно своей воле.
«Прими ее», – повелела она.
Сорокопут застыл, раскрыв клюв. Его глаза остекленели, но в его черепной коробке творилось настоящее безумие.
«Нет, нет, нет, нет, нет!» – кричала птица, отчаянно, из последних сил противясь чужой воле. Так бьется бабочка, попавшая в паутину. «Нет!»
«Прими ее», – повторила Иссейя, мягко, но настойчиво раздвигая границы сознания птицы.
Она взяла кубок и, поднеся его к клюву Сорокопута, заставила грифона, глоток за глотком, выпить все до дна. Но он не успокоился. Совсем наоборот – его охватила еще большая паника, а сопротивление стало еще яростнее, и на мгновение Иссейя испугалась, что его сознание не выдержит. И все же она рискнула: погрузилась еще глубже в эмоции птицы, в недра ее памяти, до самого ядра ее сущности.
А когда это произошло, она нырнула в него и начала распутывать клубок логических цепочек, построенных в сознании грифона с момента его рождения. Она выбрала нужную, отсекла несколько звеньев и заменила их новыми, заставив Сорокопута забыть о своей непримиримой ненависти к порождениям тьмы и о том, что он осквернен их кровью. Она заставила его поверить и в то, что нынешний его недуг – всего лишь легкое недомогание, навроде простуды.
Это было неимоверно сложно, Калиен ее такому не учил. И все же у нее получилось.
Когда она покинула сознание грифона, он спал. Его дыхание выровнялось, сквозь щели между полусомкнутыми веками Иссейя видела глаза – к ним вернулся их прежний янтарный цвет. Сорокопут выглядел точно так же, как всегда. Остался ли он прежним внутри – этого Иссейя не знала. Но его грудь мерно вздымалась и опускалась, а крылья были прижаты к телу так же, как у любого здорового спящего грифона. Он лишь раз кашлянул, словно прочищая горло, но потом вновь задышал глубоко и ровно.
Кажется, Посвящение прошло удачно. По крайней мере, Иссейе очень хотелось в это верить.
Она подняла кубок, вытерла его полой плаща и положила в шкатулку, рядом с мешочком с лириумной пылью. Пустой пузырек, в котором была кровь гарлока, она сунула в карман. Затем очистила от малиновых капель лезвие ножа и бесшумно выскользнула из стойла.
В первую очередь она отправилась к Данаро. Маг все так же сидел на кровати, откинувшись на подушки, а на прикроватном столике лежала книга с гимнами, открытая все на той же странице.
– Получилось? – с надеждой спросил он, едва Иссейя переступила порог. – Ты спасла его?
– Не знаю. Но думаю, кое-что мне все-таки удалось.
Глава 14
Вижу их, – объявил Лисме, глядя в бронзовую подзорную трубу. – Приближаются к небожогам.