Лиан Таннер – Колдовские Гончие (страница 36)

– Мне просто надо съесть немного торта. – И она взяла в руки нож.

– Подожди! – вскричала Семечка.

– Да что опять? – Роза уже почти дымилась.

Семечка вытянула руку с напёрстком. Он пропищал:

– Можно я порежу торт? Пожалуйста?

Роза закатила глаза (что королевам делать не полагалось).

– Ладно, но поторопись.

– Правда, можно? – обрадованно воскликнул напёрсток (только теперь это был кондитерский нож). – Ох, счастье! Какими кусочками вам порезать? Маленькими или большими? Классической формы или попробуем что-то более современное?

– Мне без разницы, – сказала Роза. – Начинай уже.

– Подвинься, пожалуйста, – сказала Семечка, поднимая над головой кондитерский нож. – Не хочу случайно тебя порезать.

Роза отступила от кровати. Шипящее чувство растеклось по её телу от живота к ногам.

Оно было невыносимо странным.

Семечка поднесла нож к торту. У щенка потекли слюнки, а кондитерский нож в руках Семечки загудел от предвкушения.

– Глазурь как-то странно пахнет, – задумчиво протянул он. – Но мне тоже всё равно.

Нож скользнул вниз.

Раз.

Второй.

Самый вкусный кусок торта из всех, что Роза видела в своей жизни, показался на блюде.

– Мне хватит, – сказала она, решительно направившись к подносу.

– Погоди, ещё рано, – сказала Семечка. – Отойди-ка.

Нож снова нырнул в торт и сладко вздохнул:

– Это было чудесно. Если забыть про глазурь.

Роза потянулась за ближайшим куском. Но прежде чем она успела взять его, Семечка крикнула:

– Щенок, глотай его!

Щенок прыгнул. В полёте его пасть захлопнулась на куске торта, к которому тянулась Роза.

Нет, его челюсти накрыли весь торт целиком.

От торта не осталось ни крошки.

Роза почувствовала, что готова вот-вот взорваться.

– Это был мой торт! Мой!

Шипящее чувство устремилось к её рукам, к самым кончикам пальцев.

«Я фейерверк, – успела подумать она. – Один из тех, что взрываются сначала маленькими вспышками. Но потом они становятся больше и…»

– Роза, – пискнула Семечка. – Твои руки!

Глава 55

Руки Розы

Красные чешуйки покрывали тыльную сторону рук Розы. Её ногти стали острыми и загнутыми. На её лице отражалось абсолютное недоумение.

Будь дверь в камеру открыта, Семечка убежала бы в лабиринт и постаралась бы там потеряться. (Хотя для минч-уиггинса это невозможно.)

Но закрытая на замок дверь отрезала пути к отступлению.

Семечка поискала глазами щенка и снова обнаружила его под койкой.

Она сглотнула.

– Я-я думаю, может, нам в‐всем н-немного успокоиться?

– Я не спокойна, – сказала Роза.

Её голос менялся. Он стал низким и глубоким, с рычащими нотками. Поэтому эти слова прозвучали примерно так:

– Я НЕ СПОКОЙНА.

Щенок икнул. Семечка сделала шаг назад и выставила перед собой кондитерский нож.

Только теперь он обернулся чайной ложкой.

– Ты рехнулась? – зашипела чайная ложка. – Хочешь, чтобы нас всех убили?

– Я не знаю, что делать, – с отчаянием прошептала Семечка.

– Предлагаю спрятаться под койкой, – сказала чайная ложка.

Семечка, не задавая лишних вопросов, нырнула под койку к щенку, и они вдвоём затряслись от ужаса.

К этому моменту чешуя покрыла даже лодыжки Розы.

– КОРОЛЕВЫ НЕ ХОДЯТ БОСИКОМ, – пробубнила она.

Но всё же она скинула туфли и затопала по камере чешуйчатыми ногами.

Семечка услышала звук рвущейся ткани.

– У-У-ПС, – буркнула Роза. – НИКЧЁМНОЕ ПАЛЬТО.

Что-то глухо ударилось об стену над койкой.

– ОХ, – шумно вздохнула Роза. – ЭТА КАМЕРА СЛИШКОМ МАЛЕНЬКАЯ.

Что-то заскребло по потолку.

– И ПОЧЕМУ ПОТОЛОК ТАКОЙ НИЗКИЙ?!

Потом Роза замолчала.

Но это было не уютное короткое молчание. Это было долгое озадаченное молчание.

Семечка задержала дыхание. Щенок тоже.

Молчание приблизилось к ним.

Длинный чешуйчатый нос сунулся под койку. Золотые глазищи моргнули. Облако пара вырвалось из похожих на пещеры ноздрей.

– СЕМЕЧКА, – громыхнула Роза. – Я ЧТО, ДРАКОН?

Знал ли я об этом?

Разумеется, знал.