Лиан Таннер – Колдовские Гончие (страница 34)

Шипение молний прекратилось.

Семечка и Роза застыли, прижавшись к стенам камеры и ошеломлённо глядя на щенка.

Он спрятал голову, а его хвост был плотно зажат между задними лапами. Он дрожал с головы до ног.

– Не-е-е-е-е-е-т, – проскулил он. – Я не могу! Пожалуйста, не заставляйте меня!

Вот и открылся ещё один Тёмный и Ужасный Секрет.

Щенок Колдовских Гончих, который боится грома и молнии.

В том, что кто-то чего-то боится, нет ничего удивительного. Даже драконы иногда боятся.

Но Колдовская Гончая, которая боится грозы, – это как рыба, которая боится плавать. Или как мор-кот, падающий в обморок при виде крови.

Я полагаю, что где-нибудь в мире существуют такие рыбы и такие мор-коты. Но также полагаю, что вряд ли их друзьям когда-нибудь так отчаянно понадобится, чтобы они плавали и кусались, как нужно было Семечке и Розе, чтобы щенок призвал грозу.

Ну что ж, по крайней мере, мы достигли самой безнадёжной точки в этой истории.

В конце концов, разве могут дела идти ещё хуже?

Или могут?

Глава 52

Всё становится ещё хуже

Когда грохот и шипение молний стихли, Семечка скользнула под койку и сжалась в комок рядом со щенком. Она обняла его трясущуюся лапу своими маленькими ручками.

Роза тоже пробралась к ним и легла рядом.

Никто из них не произнёс ни слова. Семечка вспомнила о своей «набитой магией сумке» и как ей было стыдно признаваться, что эта сумка пуста.

Она попробовала придумать какие-нибудь умные слова, которые могли бы утешить щенка, но ей не приходило в голову ничего путного.

– Пожалуйста, не говорите моим родителям, – пробормотал щенок.

– Мы не скажем, – Роза погладила его по уху. – Знаешь что? Я боюсь тёти Далилы. И дяди Эдвина. А ещё я боюсь пауков – маленьких и шустрых, которые прячутся в ботинках. И я боюсь, люди поймут, что я не очень хорошая Королева.

Щенок уткнулся носом в лапы.

– Я боюсь Донного Мира, – шептала Семечка. – И мор-котов, и скиттеров. Боюсь закончить жизнь в их супе. Я боюсь Миледи. И я боюсь, что все узнают, что я не гожусь в Драконо-Борца-и-Защитника-Своего-Народа.

– Это не то же самое, – пробормотал щенок. – Ты же не боишься лазать по деревьям, правда?

«Нет», – подумала Семечка.

Во всём мире не нашлось бы ни одного минч-уиггинса, который бы боялся лазать. Для минч-уиггинсов лазать было так же естественно, как для Колдовских Гончих поглощать грозы и глотать молнии.

Семечка теснее прижалась к щенку и тихонько спела о чернике и буковых орехах. Песня помогла им успокоиться, хотя они были ужасно голодны и напуганы.

Они поспали немного. А проснулись от того, что Миледи возвратилась в гору.

Семечка, всё ещё в полусне, услышала, что шаги Миледи стали… другими.

Выглядела она тоже иначе. Проходя мимо прутьев решётки, ведьма шаталась почти так же, как измождённые Колдовские Гончие.

Её волосы разметались, а длинные рукава были оборваны и открывали взгляду серые перья на локтях ведьмы.

Она пахла магией, причём магией, которая, как знала Семечка, принадлежала одной роще деревьев в Парящем Лесу.

Только теперь это была её магия.

Семечка резко выпрямилась, онемев от ужаса.

Миледи прошествовала мимо камеры, не удостоив их и взглядом.

Мама и папа щенка покорно следовали за ней.

Ужас Семечки отразился в их глазах.

Когда Миледи скрылась из виду, отец щенка хрипло сказал:

– Она высосала всю магию из половины деревьев в Поселении Скиттеров. Завтра утром она примется за Минчгород. Драконо-Борец-и-Защитник-Своего-Народа, ты бы могла…

– Пошевеливайтесь, собачки, – прикрикнула Миледи, ушедшая вперёд по туннелю. – День прошёл плодотворно, мне надо отдохнуть.

Колдовские Гончие молча пошли за ней.

Семечка, Роза и щенок прижались друг к другу.

– Она ворует магию? – прошептала Роза. – Но зачем?

– Чтобы стать ещё могущественнее, – тоже шёпотом ответила Семечка.

Щенок проскулил:

– Но это же магия Парящего Леса.

– Больше нет, – сказала Семечка. – Теперь это её магия.

Во что бы превратился Парящий Лес без магии?

Он стал бы просто лесом, как и любой другой лес.

Это уже достаточное горе для всех его обитателей.

Но есть и другой, не менее важный вопрос.

Что стало бы с Долиной Света, если бы Парящий Лес утратил магию?

Многие люди не почувствовали бы никакой разницы.

Другие бы заметили, что звёзды светят не так ярко, как раньше, а пение птиц больше не приносит радости. И что Дэши Простец и Мэнси Деревенщина больше не улыбаются и не смеются.

Вот и Второй Великий Секрет: Парящий Лес – это бьющееся сердце Долины Света.

Без него радость в Долине исчезла бы.

Глава 53

Настоящая гробь

«Вот она какая, настоящая гробь, – пронеслось в голове у Семечки. – Это катастрофа. Это конец мира и прячься-маленький-минч-прячься-но-ничто-тебя-не-спасёт».

В Парящем Лесу больше не будет магии.

И Семечка не могла ничего сделать, чтобы предотвратить это.

Потому что Миледи была ведьмой. Той самой ведьмой.

У неё была дыра вместо сердца, и эту дыру наполняли только власть и ненасытность.

В то время как Семечка была просто маленьким напуганным минч-уиггинсом, который к тому же сидел взаперти. Ей оставалось только сдаться.

Она это и сделала.

Они все сдались: Семечка, Роза и щенок. Они забились под кровать, чувствуя себя маленькими и потерянными. Семечка даже не могла заставить себя петь.

Через некоторое время они снова заснули. Семечке приснился Парящий Лес. Ей снились поросшие мхом тропинки и прозрачные холодные ручьи. Запутанные лианы, поляны папоротников и утренний свет, пробивающийся сквозь зелёные листья.

Ей снилась глубокая, медленная песня древних деревьев, которую мог слышать только минч-уиггинс.