Лиан Солнечный – Офисный герой. Вспышка канцелярского безумия (страница 5)

– Так точно! – стажёр с энтузиазмом принялся строчить.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя прилив странного, давно забытого удовлетворения. Пусть мою идею отклонили, но её не высмеяли. Её приняли к сведению. В этом новом, странном мире это было почти победой.

Совещание подходило к концу, когда дверь в конференц-зал с лёгким шорохом отворилась, и в проёме показалась знакомая фигура с рожками и обольстительной улыбкой.

– Простите, что прерываю, дорогие коллеги, – пропела Селина, обводя всех томным взглядом. – Но у меня срочное предложение. Для повышения командного духа и снятия стресса после рабочего дня я организую спонтанный тимбилдинг! Сегодня в шесть вечера в зале для медитаций! Будем… танцевать!

Лицо Люсиэна стало абсолютно каменным. Гножа Скалопёс издала звук, похожий на удушье. Бардольф засиял. Мастер Архив перестал бормотать и уставился на Селину с внезапным ужасом.

Я же почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Танцы. Это было хуже, чем любое совещание. Хуже, чем любой принтер. Это был мой самый страшный кошмар, облечённый в форму корпоративного мероприятия.

Объявление Селины повисло в воздухе, словно ядовитое облако. Тишина, последовавшая за её словами, была иного качества – густая, насыщенная ужасом и сопротивлением. Даже магические диаграммы на доске позади Бардольфа померкли, будто в страхе.

Люсиэн был первым, кто нашёл в себе силы нарушить молчание. Он поднялся, и его движения были настолько отточеными, что казались неестественными.

– Селина, – его голос был холоднее горных вершин, – у меня запланирован стратегический брифинг с отделом закупок на шесть ноль-ноль. К сожалению…

– Отмена, – сладко перебила его Селина, помахивая своим смартфоном. – Я уже согласовала с главой их отдела. Он, кстати, очень обрадовался. Сказал, что давно хотел пообщаться в неформальной обстановке.

Лицо Люсиэна стало абсолютно непроницаемым, но я, прошедший огонь и воду, уловил в нём мгновенную вспышку чистой, незамутнённой ярости. Он был побеждён, и он знал это.

– А я… я должен… – начала гножа Скалопёс, лихорадочно листая свой ежедневник.

– Все должны, дорогая! – Селина подошла к ней и положила руку ей на плечо. Гномиха вздрогнула, будто от удара током. – Сплочение коллектива – это наша общая ответственность. К тому же, – она понизила голос до заговорщицкого шёпота, который, однако, был слышен всем, – я слышала, отдел закупок будет в полном составе. И главный инженер из Нордхейма, тот самый, что задерживает ваши обсидиановые фокусировщики… Он тоже придёт.

Глаза гномихи сузились. В них загорелся огонь не социальной радости, а холодного, сурового расчёта.

– В таком случае… я подумаю, – процедила она, но было ясно – она уже решила. Война есть война, а бизнес есть бизнес.

– Я буду! – воскликнул Бардольф, подпрыгивая на стуле. – Я прошёл все корпоративные тренинги по эффективным коммуникациям! У меня даже есть специальная рубашка для нетворкинга!

Селина улыбнулась ему, как доброй, но глуповатой собачке, и перевела взгляд на Мастера Архива. Тот, почуяв опасность, начал быстро собирать свои разбросанные по столу бумаги, бормоча: «…нестабильность временного континуума… парадокс в седьмом секторе… необходимо срочное вмешательство…»

– Архив, – голос Селины стал тёплым, как мед, и липким, как смола. – Ваше присутствие особенно важно. Ваша мудрость… так благотворно влияет на молодых сотрудников.

– Я… я вижу катастрофу, – пробормотал старик, тыча пальцем в пустоту. – Глобальную… Танцевальную…

– Именно поэтому вы не можете её пропустить! – заключила Селина, хлопая в ладоши. – Всем спасибо за продуктивную встречу! Жду всех в шесть! Не опаздывайте! И, Кейд… – её взгляд упал на меня, и в нём заплясали те самые чёртики, которые я уже успел возненавидеть. – Для вас это будет прекрасной возможностью… продолжить адаптацию.

Она выплыла из зала, оставив после себя шлейф дорогих духов и всеобщую атмосферу обречённости.

Совещание было официально закрыто. Все молча поднялись. Гножа Скалопёс, хмурясь, что-то строчила в своём блокноте, вероятно, составляя план атаки на инженера из Нордхейма. Бардольф сиял, повторяя про себя какие-то мотивационные аффирмации. Мастер Архив бесследно испарился, вероятно, используя какую-то забытую телепортационную технику.

Люсиэн собрал свои вещи. Его лицо снова было безупречной маской.

– Бурелом, – обратился он ко мне, когда мы остались в зале вдвоём. – Ваше выступление было… – он подобрал слово, – …нестандартным. Вашу идею по кристаллам я внесу в список для рассмотрения. Не питайте иллюзий – её, скорее всего, отклонят. Но сам факт того, что вы попытались мыслить, а не просто ломать, уже является прогрессом.

Это было почти похоже на похвалу. Почти.

– А что касается… тимбилдинга, – он поморщился, произнося это слово, будто вкус был неприятным, – считайте это частью вашего курса. Наблюдайте. Действуйте по обстоятельствам. И, ради всего святого, постарайтесь не танцевать, если вас об этом не попросят прямым текстом. Последствия могут быть… непредсказуемыми.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставив меня наедине с моими мыслями и нарастающим ужасом перед вечером.

Оставшееся до шести время я провёл в своей кабинке, пытаясь разобраться с «электронной почтой». Мой хрустальный шар показывал десятки непрочитанных сообщений с пометками «СРОЧНО», «ВАЖНО» и «К ИСПОЛНЕНИЮ». Я открыл одно из них. Тема: «Синхронизация магических потоков в контексте кросс-функционального взаимодействия». Текст представлял собой набор слов, который мой мозг отказывался складывать в осмысленные предложения. Я чувствовал себя ребёнком, впервые увидавшим трактат по высшей некромантии.

Отчаявшись, я отправил Горбуму короткое сообщение: «Тимбилдинг. Танцы. Шесть вечера. Ты?»

Ответ пришёл почти мгновенно, состоя из одного слова: «НЕТ.»

За ним последовало второе: «БОЛЕЮ. ОЧЕНЬ ВНЕЗАПНО И НАДОЛГО.»

Я вздохнул. Значит, мне предстояло идти одному.

Ровно в шесть, чувствуя себя идущим на эшафот, я подошёл к залу для медитаций. Обычно это было место тишины и умиротворения, с мягким освещением, коврами для йоги и тихо журчащим фонтаном. Сейчас же здесь царил настоящий ад. Свет был приглушён до полумрака, но его компенсировали разноцветные прожекторы, которые выхватывали из темноты мелькающие фигуры. Грохочущая музыка, в которой доминировал тяжёлый бит и какие-то завывания, сотрясала стены. Воздух был густ от пота, духов и чего-то ещё, сладковатого и дурманящего.

Селина, сменив деловой костюм на нечто струящееся и алое, парила в центре зала, замысловато извиваясь в такт музыке, окружённая кольцом восхищённых (или запуганных) сотрудников. Я увидел Бардольфа – он отплясывал с неестественным энтузиазмом, явно копируя движения из какого-то учебного видео. В углу гножа Скалопёс вела напряжённую беседу с высоким бородатым дварфом в дорогом костюме – тот самый инженер из Нордхейма. Она жестикулировала, тыча пальцем в свой смартфон, а он мрачно кивал, попивая что-то зелёное и дымящееся из хрустального бокала.

И тогда мой взгляд упал на Люсиэна.

Он стоял у самой стены, в тени. Его поза была, как всегда, идеально прямой, руки скрещены на груди. Он не двигался, лишь его глаза, холодные и наблюдательные, скользили по залу, фиксируя всё происходящее. Он был похож на хищника, затаившегося в засаде, или на генерала, оценивающего поле боя после проигранного сражения. На его лице не было ни отвращения, ни скуки. Лишь абсолютная, ледяная отстранённость. Казалось, он мысленно составлял отчёт о происходящем, разбивая хаос на пункты, подпункты и проценты эффективности.

Наши взгляды встретились на секунду. В его глазах я не увидел ни сочувствия, ни призыва присоединиться. Лишь молчаливое понимание того, что мы оба, по своей воле или нет, оказались в самом сердце абсурда. Он微不可察но кивнул, и я так же微不可察но кивнул в ответ. Это был не союз. Это было перемирие двух солдат, застигнутых врасплох одной и той же идиотской войной.

Я отступил глубже в тень, прислонившись к прохладной стене. Музыка громила мои барабанные перепонки, мигающий свет резал глаза. Но в этот момент, наблюдая за всем этим сумасшедшим карнавалом, я впервые с момента своего прибытия в «Арканум» почувствовал не просто страх или недоумение, а нечто иное.

Это было жуткое, сюрреалистичное спокойствие. Осознание того, что этот новый мир, со всеми его принтерами, совещаниями и танцевальными тимбилдингами, ничуть не менее безумен, чем старый, с его драконами и демонами. Просто безумие здесь было другого сорта. Более упорядоченное, одетое в дорогие костюмы и подчинённое странным, не всегда понятным законам.

И против этого безумия мой топор был бессилен.

ГЛАВА 3. «Проклятие кофемашины, или Эликсир правды»

Тишина. Именно её Кейд Бурелом ценил больше всего в первые утренние минуты в «Аркануме». Ещё не начался гул голосов, не замигали яростно хрустальные шары, не заскрежетали магические принтеры, перемалывающие чьи-то надежды в белоснежные листы отчётности. Лишь мягкий шелест кондиционированного воздуха и далёкий, приглушённый звон, доносящийся, как он подозревал, из самого сердца башни – Зала Генераторов.

Именно в этой утренней прохладе и относительном спокойствии он и проводил свой личный ритуал. Ритуал, который за неделю работы стал для него священнодействием, якорем стабильности в море корпоративного безумия.