Лиан Солнечный – Магический участок – сыр, тапки и магия на грани (страница 3)
Он присел перед плачущим Леонидом.
– Слушай, парень. Шарик не вернется. Но эти тапки… они ведь тоже часть твоей жизни. Каждая пара – это память.
Леонид смотрел на марширующие тапки, и в его глазах что-то дрогнуло.
– Этот синий… я носил их, когда сдавал экзамен по Зельеварению. А эти, с ушками… мне их бабушка связала…
Тем временем Феня, вдохновленная идеей Аркадия, достала свой многофункциональный гаджет и начала перенастраивать его.
– Если нельзя подавить магию, может, можно ее… перенаправить? Сделать их не просто тапками, а… хранителями памяти!
– Это опасно! – предупредила Виола. – Непредсказуемые последствия!
Но Феня уже работала. Она направила прибор на тапки и начала настраивать частоту. Прибор загудел, кристаллы засветились теплым светом.
Тапки замерли. Затем одна пара – те самые синие – медленно подошла к Леониду и легла у его ног. Потом другая, третья… Вскоре все тапки успокоились, образовав вокруг него уютный, разноцветный круг.
– Они… они больше не размножаются? – робко спросил Леонид.
– Кажется, нет, – улыбнулся Аркадий. – Они просто… вернулись домой.
Феня с гордостью погладила свой прибор.
– Я не подавила магию, а стабилизировала ее! Теперь они не просто тапки, а… э-э-э… эмоциональные аккумуляторы!
Виола скептически подняла бровь, но данные сканера подтверждали: уровень магической активности стабилизировался.
– Протокол завершен, – сказала она, закрывая блокнот. – Угроза нейтрализована методом… психомагической гармонизации.
На обратном пути в фургоне царило чувство глубокого удовлетворения.
– Знаешь, – задумчиво сказал Аркадий, – иногда магия – это не контроль над силами, а понимание того, что ими движет. Даже если это движимое – пара стоптанных тапок.
Феня кивала, уже рисуя в блокноте схему «Эмоционального ретранслятора» на основе тапочка.
Бенедикт, сидя на своем месте, благосклонно мурлыкал. Сегодня люди действовали почти разумно. Почти.
А в квартире Леонида воцарился странный, но уютный покой. Теперь у него было много тапок. И каждый из них был не просто обувью, а памятью. Правда, когда он попытался надеть одну пару, тапки дружно ушли в другую комнату. Видимо, некоторые вещи лучше оставить в покое.
Где-то в городе уже начинала пропадать магия из эфира, но это была уже совсем другая история..
Глава 3. ТИШИНА В ЭФИРЕ
Аркадий Простаков проснулся от непривычной тишины.
Обычно его будил магический будильник «Соловей-Хрипун», который не просто звонил, а заливисто выкрикивал текущий курс магической валюты и уровень маны в атмосфере. Сегодня же в квартире стояла гробовая тишина.
Он потянулся к телефону, чтобы позвонить в диспетчерскую, но на экране вместо привычной заставки с танцующими заклинателями был статичный текст: «АУДИОСВЯЗЬ ОТСУТСТВУЕТ. ВЕДЕТСЯ РАССЛЕДОВАНИЕ».
«Неужели Феня снова что-то взорвала?» – первым делом подумал Аркадий.
Через полчаса, добравшись до штаб-квартиры ММП на своем запасном велосипеде (летающий ковер тоже молчал), он застал картину полного хаоса. Виола Премудрая, с лицом, выражавшим научную одержимость, перемещалась между мониторами, на которых бежали столбцы зашифрованных данных. Феня Хлопушка сидела на полу в позе лотоса, окруженная разобранными приборами, и пыталась заставить их работать с помощью постукивания и уговоров.
– Это не локальный сбой, – Виола, не отрываясь от экрана, протянула Аркадию планшет. – Аудиовакуум распространяется со скоростью примерно полкилометра в час из эпицентра в районе Магической филармонии.
– Что случилось с Бенедиктом? – спросил Аркадий, заметив, что кота нет на его привычном месте.
Феня показала пальцем в угол. Бенедикт сидел там, прижав уши, и смотрел в пространство с выражением глубокого отвращения. Полная тишина, видимо, оскорбляла его кошачью эстетику.
Первый вызов пришел из Детского магического сада «Весёлый Гном».
– Они… они плачут беззвучно! – встретила их заведующая, и сама её паника была жуткой в полной тишине. – Мы не можем их успокоить!
В игровой комнате стояла сюрреалистическая картина. Десятки детей рыдали, топали ногами, кричали – и абсолютно беззвучно. Воспитательницы метались между ними, их лица искажались в безмолвных криках инструкций. Это было похоже на самый страшный немой фильм ужасов.
Феня, недолго думая, достала свой многофункциональный гаджет и начала строить гримасы, пытаясь хотя бы рассмешить детей. Один карапуз, увидев, как она изображает пойманную рыбу, на секунду перестал плакать, и в воздухе на мгновение возник едва слышный смех – тут же бесследно исчезнувший.
– Звук не блокируется, – заключила Виола, снимая показания с портативного резонатора. – Он поглощается в момент возникновения. Полное уничтожение звуковой волны.
Следующая остановка – Улица Заклинателей. Здесь хаос достиг апогея. Волшебники жестикулировали, открывали рты, размахивали палочками, но их заклинания не работали. Магические вывески потухли, летающие ковры лежали на мостовой как простые половики, а из дверей кондитерской «Сладкое заклятье» доносился лишь запах гари – немые повара не смогли произнести заклинание для духовки.
Именно здесь они нашли первую зацепку. На мраморном фасаде Банка Вечных Накоплений кто-то вывел сияющими буквами: «ВЕРНИТЕ ГОЛОС ВЕТРА!».
– Это что, требование? – удивился Аркадий. – Кто-то украл звуки с какой-то целью?
– Или что-то, – мрачно добавила Виола.
К полудню команда ММП вернулась в филармонию, определенную как эпицентр события. Величественное здание с колоннами и позолотой стояло в зловещей тишине.
Внутри их ждал главный дирижер, маэстро Фальцетти. Он, известный своим оглушительным тенором, теперь общался с помощью блокнота и карандаша. На первом листке было написано огромными буквами: «ЭТО КОШМАР!».
– Мы готовились к исполнению «Симфонии Рождающейся Вселенной», – писал он в блокноте, его рука дрожала от волнения. – Самое сложное заклинание звуковой магии! Когда я взмахнул палочкой на кульминационной ноте… всё пропало!
Виола сканировала сцену своим усовершенствованным резонатором.
– Здесь не осталось ни кванта звуковой энергии. Чистейший вакуум. Как будто…
Она не договорила. В этот момент Бенедикт, который до этого с презрением обходил рояль, внезапно замер, принюхался и издал беззвучное шипение, уставившись в пустоту в центре зала.
– Феня! – крикнул Аркадий, но, конечно, не услышал собственного голоса. Он показал жестами на прибор Фени. – Сканируй там, куда смотрит кот!
Феня направила свой прибор, собранный на скорую руку из детектора паранормального и кофеварки. Экран замигал, показывая хаотичные всплески.
– Там что-то есть! – она показала большой палец вверх. – Очень слабое поле. Оно… питается звуком?
И тут они Его увидели. Нет, не увидели – скорее, заметили искажение. Воздух в центре зала дрожал, как над раскаленным асфальтом, и в этом дрожании угадывались смутные контуры – что-то маленькое, пушистое и невероятно быстрое.
Существо метнулось к выходу, и на пути его остались те самые блестящие, похожие на капельки ртути следы.
– За ним! – скомандовал Аркадий беззвучно.
Погоня по безмолвному городу была сюрреалистичным опытом. Они бежали по немым улицам, мимо немых людей, преследуя невидимого вора звуков. Бенедикт бежал впереди, его хвост был трубой, а усы направлены вперед, как антенны радара.
Существо привело их в Старый Ботанический Сад – место, где росли магические растения, многие из которых издавали тихую, умиротворяющую музыку. Теперь сад был мертв и тих.
Среди немых цветов команда наконец смогла рассмотреть своего противника. Это было существо размером с небольшую кошку, напоминавшее помесь хорька и лемура. Все его тело состояло из мерцающего, переливающегося света, и оно сидело на ветке Немой Лютни – растения, чьи цветы обычно тихо перезванивались. Теперь цветы висели безжизненно.
– Цистокол, – беззвучно прошептала Виола, показывая им запись в магической энциклопедии на планшете. – Древнее существо, питающееся чистотой звука. Должно спать в звуковых пластах земли. Кто-то его разбудил… и направил сюда.
Феня жестами спросила: «Что делаем?»
Аркадий показал на свой нейтрализатор, но Виола яростно замотала головой. Она показала на текст в энциклопедии: «УНИЧТОЖЕНИЕ ЦИСТОКОЛА ВЫЗЫВАЕТ ЗВУКОВУЮ ВСПЫШКУ, СПОСОБНУЮ ОГЛУШИТЬ ГОРОД НА НЕДЕЛЮ».
План А отменялся.
Тем временем цистокол, заметив их, испуганно сжался в комочек. Он выглядел не злобным, а… напуганным и голодным. Он дрожал, и от этой дрожи воздух вокруг него снова заплывал мутью.
И тут Бенедикт совершил неожиданный поступок. Он медленно, не делая резких движений, подошел к дереву, на котором сидел цистокол, прыгнул на нижнюю ветку и… начал мурлыкать.
Конечно, никто не услышал мурлыканья. Но они увидели его последствия. Шерсть на горле Бенедикта вибрировала, и в воздухе вокруг него пошли мелкие, видимые ряби – звуковые волны, которые цистокол не мог поглотить, потому что они были слишком… простыми. Слишком природными. Слишком кошачьими.
Цистокол заинтересованно наклонил голову.
Аркадию в голову пришла гениальная идея. Он достал блокнот и написал: «ФЕНЯ. УСИЛИТЬ МУРЛЫКАНЬЕ. ВИОЛА. НАЙТИ ЧАСТОТУ, КОТОРАЯ ЕГО НАКОРМИТ».
Команда заработала с слаженностью часового механизма. Феня, используя детали от разобранного магнитофона и магический кристалл, сконструировала импровизированный усилитель, который она прикрепила к ошейнику Бенедикта. Виола, изучая энциклопедию, выяснила, что цистоколы впадают в спячку под определенную частоту – «Колыбельную Древних», звук падающих звезд и шепота первомагии.