Лиан Солнечный – Магический участок – сыр, тапки и магия на грани (страница 2)

Пока Феня искала другой инструмент, а Виола лихорадочно искала в книге заклинание «Усмирения Непокорной Молочки», Аркадий наблюдал. Он смотрел на сыр, который, исторгнув из себя круассаны, снова впал в меланхолию и тихо читал стихи под аккомпанемент хруста падающего стекла. Он смотрел на Бенедикта, который, наконец, слез с лежанки и с невероятной для кота грацией прошел через весь хлебный хаос к витрине с элитными сырами. Он встал перед самым дорогим куском – голубым сыром «Дор Блю» – и начал на него пристально смотреть.

И тут Аркадия осенило.

– Виола! Феня! – крикнул он. – Отвлекайте его! Говорите с ним о смысле жизни, о искусстве, о чем угодно!

Понявший намек Аркадий рванул к витрине. Пока Виола, краснея от смущения, вступала с сыром в дискуссию о влиянии французского символизма на современную кулинарию, а Феня пыталась поймать круассаны сачком для бабочек, Аркадий схватил тот самый «Дор Блю». Сыр был острым, с благородной плесенью и стои́л, как ползарплаты Аркадия.

Он подбежал к постаменту и с решительным видом водрузил «Дор Блю» рядом с «Бри».

– Что это? – надменно спросил «Бри». – Новый заложник?

«Дор Блю» не говорил. Он просто был. Но его вид, его насыщенный аромат и сложная текстура говорили сами за себя.

«Бри» замер, изучая соседа. «Дор Блю» молчал, излучая ауру старого, уставшего от всего цинизма.

– Ты… ты тоже один? – наконец, тихо спросил «Бри».

«Дор Блю», конечно, не ответил. Но в его молчании читалась такая глубина презрения ко всему миру, что «Бри» на его фоне показался юным истеричным поэтом.

– Ты говоришь о пустоте? – мысленно дочитал за него Аркадий. – Это не пустота. Это благородная плесень твоего невежества.

И между сырами пробежала искра. Не магическая, а интеллектуальная.

– Ты прав, – прошептал «Бри», обращаясь к «Дор Блю». – Моя скорбь была тщеславна. Она была… недостаточно выдержана.

Он умолк. Летающие круассаны один за другим попадали на пол. Тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием булочника, снова воцарилась в булочной.

Команда ММП медленно выдохнула.

– Протокол завершен, – тихо сказала Виола, закрывая блокнот. – Угроза нейтрализована методом… интеллектуального противовеса.

Феня разочарованно опустила сачок.

– Жаль. Летающие круассаны были бы хитом.

Аркадий подошел к Анатолию.

– Все кончено. Они, кажется, нашли общий язык.

Булочник смотрел на два сыра, которые лежали рядом в молчаливой, сырной гармонии.

– И что мне теперь с ними делать? – спросил он растерянно.

– Продавайте как гастрономический дуэт, – пожал плечами Аркадий. – «Бри для меланхоликов и Дор Блю для циников». Дорого возьмете.

На обратном пути в фургоне царило задумчивое молчание.

– Мы не применили ни одного утвержденного протоколом заклинания, – первым нарушила тишину Виола. – Мы действовали методом тыка и интуиции. Это непрофессионально.

– Зато сработало, – сказал Аркадий, глядя в окно на улочки, постепенно погружавшиеся в вечерние сумерки. – Иногда магия – это не сила заклинания, а сила нужного аргумента. Или нужного сыра. Самые сложные проблемы часто решаются не магией, а правильной расстановкой… продуктов.

На заднем сиденье Бенедикт сладко потянулся и мурлыкнул. Он знал, что это был единственно верный ход. Просто людям, как всегда, потребовалось время, чтобы до него додуматься.

Фургон свернул в ворота депо, готовый к новому вызову. Где-то в городе уже начинали размножаться чьи-то тапки, но это была уже совсем другая история.

Глава 2. ИНЦИДЕНТ С САМОРАЗМНОЖАЮЩИМИСЯ ТАПКАМИ

В служебном фургоне ММП пахло тревогой и слегка подгоревшими микросхемами. Феня Хлопушка, стоя на сиденье в позе сумасшедшего дирижера, настраивала свой новый прибор – «Экстрактор магических аномалий», собранный из старого пылесоса, медного таза и нескольких волшебных кристаллов.

– Еще чуть-чуть… – бормотала она, покручивая регулятор. Прибор заурчал и выплюнул облако розового дыма, пахнувшего леденцами и паникой.

– Феня, – вздохнула Виола Премудрая, отмахиваясь от дыма, – мы должны были выехать на вызов десять минут назад. Аркадий уже на месте.

– Почему без нас? – удивилась Феня, вытирая закопченное лицо.

– Потому что это «Индекс угрозы: Пушистый Комфорт», – пояснила Виола, застегивая мантию. – По предварительным данным, некромант-любитель попытался оживить своего умершего пуделя, но перепутал руны и наслал проклятие на свои тапки.

Феня замерла с отверткой в руке.

– И… что? Они теперь ходят сами?

– Хуже, – мрачно сказала Виола. – Они саморазмножаются.

Пока они ехали, Аркадий Простаков уже вел переговоры. Он стоял посреди гостиной в квартире на улице Заблудших Чародеев и смотрел на пол, где происходило нечто, напоминающее сон параноика.

По мягкому ковру «в горошек» маршировала армия тапочек. Домашние, войлочные, меховые, с ушками и без. Они двигались странно синхронно, словно подчиняясь невидимому дирижеру. В углу, на диване, сидел их владелец – юноша лет двадцати по имени Леонид, с красными от слез глазами и учебником «Некромантия для чайников» на коленях.

– Я хотел вернуть Шарика, – всхлипывал он. – А они… они просто начали плодиться! Смотрите!

Одна из пар розовых тапочек с помпонами внезапно вспухла и с тихим «хлопом» разделилась надвое. Теперь их было две.

– Они съели все мои носки! – трагически добавил Леонид. – Для биомассы, я полагаю!

В этот момент прибыли Виола и Феня. Феня, увидев марширующие тапки, всплеснула руками.

– Вау! Это же решение жилищного вопроса! Бесплатная обувь для всех!

– Феня, – строго сказал Аркадий, – они съели все носки в квартире. Представь, что будет, если они вырвутся в город.

Лицо Феньки стало серьезным.

– Без носков мир погрузится в хаос. Поняла. Будем действовать.

Виола уже достала свой блокнот и сканер.

– Аномалия демонстрирует признаки некротической магии, смешанной с чарами самовоспроизведения. Уровень угрозы… «Высокий Пушистый».

– Почему они все такие… разные? – спросила Феня.

Леонид виновато посмотрел на пол.

– Это… э-э-э… все тапки, которые я когда-либо терял. Проклятие, видимо, призвало их из небытия.

Тут в дело вступил Бенедикт. Он с легким пренебрежением соскочил с подоконника и пошел прямо через строй тапочек. Те расступались перед ним, как море перед пророком. Кот подошел к одной – невзрачному серому тапку – и лег на него, уткнувшись носом в носок.

– Кажется, Бенедикт нашел источник заклинания, – сказал Аркадий. – Первоначальный тапок.

– Отлично! – воскликнула Феня, нацеливая свой «Экстрактор». – Сейчас я его нейтрализую!

– Стой! – крикнула Виола. – Прямое воздействие может вызвать цепную реакцию! Они могут размножиться до критической массы!

Пока они спорили, тапки начали проявлять признаки коллективного разума. Они выстроились в геометрические фигуры, затем начали медленно, но неумолимо загонять команду ММП в угол.

– Они нас окружают! – панически прошептал Леонид. – Они хотят наших носков!

Аркадий окинул взглядом комнату. Его взгляд упал на клетку с хомяком в углу. Хомяк неподвижно сидел на колесе, наблюдая за происходящим с философским спокойствием.

– Леонид, – спросил Аркадий, – а хомяк… он настоящий?

– Конечно! – обиделся юноша. – Это Гога. Он ничего не понимает в магии.

И тут Аркадия осенило. Он вспомнил случай с сыром.

– Виола! – сказал он. – Ты говорила про «эмоциональную остаточность». Леонид скучал по Шарику. Он хотел тепла, уюта… А тапки – это символ уюта!

– Логично, – кивнула Виола. – Но как это нам поможет?

– Мы не будем уничтожать симптом, – объявил Аркадий. – Мы вылечим причину!