Лиан Долан – Наследницы (страница 5)

– Мы уверены, что это был сердечный приступ? – Триша всегда предпочитала факты домыслам.

– Скорая сказала, что похоже на сердечный приступ. А что?

– Я просто задумалась о годах депрессии.

– Он чувствовал себя нормально. Он бы не причинил себе вреда, – произнесла Лиза.

– Ты уверена?

– Ну, я не психиатр, – ответила Лиза, раздраженная намеком на то, что она каким-то образом могла пропустить, как их отец скатывается в депрессивное состояние.

– Я знаю, прости. Но об этом нужно было спросить.

– Мы виделись с ним два дня назад и обсуждали отпуск Джулии. Хотели дать ей немного выходных этим летом, чтобы она могла съездить домой в Пуэрто-Рико. Папа планировал снять хижину в Вермонте, куда ездил последние пятнадцать лет. Даже забронировал билеты на август.

– Думаю, он познакомился там с женщиной, – хмыкнула Мэгги, или, как называла ее Триша, Королева конспирологических теорий.

– Как тебе хватает… – начала Триша.

– Это правда. Помните ту приглашенную преподавательницу из Миддлбери, с которой у него что-то было? Как там ее имя, кажется, Надя, та юркая учительница по литературе, которую он звал на свой день рождения миллион лет назад. Думаю, у них было что-то вроде договоренности встречаться в то же время в том же месте каждый год.

– Правда? – Лиза была заинтригована и решила не обращать внимания на упреки Триши.

– Да. Когда я жила здесь несколько месяцев, он рассказывал мне, как плавал на лодке с Надей, а потом внезапно замолчал, как будто не должен был об этом никому говорить, нарушил кодекс чести или типа того, – уточнила Мэгги. – Я порадовалась, что у него кто-то появился.

– Даже не знаю, что сказать. За исключением того, что я уверена, что это не самоубийство. Ты действительно так подумала?

– Нет. На секунду эта мысль промелькнула у меня в голове, но только потому, что я никогда не думала, что он умрет вот так. В одиночестве.

Прячась от комаров, сестры поспешили к машинам. Лиза решила, что они переночуют у нее дома, а не в Уил-лоу-Лейн.

– Поверьте мне, будет ощущаться как место преступления. Лучше переночуйте у меня. Лолли принесла свой фирменный беф бургиньон. Она замораживает его огромными партиями как раз для таких случаев. Достаточно просто разогреть.

– Как думаешь, она захватила тот классный кофе и парфе с черникой и чиа из «Гранола Бара»? – спросила Мэгги. У нее были особые отношения со свекровью Лизы. Лолли постоянно приносила ей еду, дарила винтажную одежду семидесятых годов и отправляла благодарственные открытки.

– Думаю, да, – ответила Лиза и, поскольку она была любителем все планировать, выдвинула идею, о которой размышляла последние несколько часов: – Что, если мы устроим поминки у меня дома? Можно прямо в это воскресенье, чтобы опередить общественные церемонии и организовать все так, как хотел бы папа. Это будет легко, у меня уже все готово. Кэрол, повар, прекрасно знакома с моей кухней. И она так здорово справляется с приготовлением стола для собраний школьного совета, что я бы хотела подкинуть ей лишнюю работенку. Я могу все расписать до конца завтрашнего дня.

Мэгги и Триша переглянулись, прежде чем начать говорить, что не ускользнуло от взгляда Лизы. Такого рода тайные сговоры приводили ее в бешенство. «Они не понимают, как трудно спланировать крупное мероприятие, от цвета салфеток до меню и уборки», – подумала она. На каждый День благодарения все приходили с назначенными им блюдами, но Триша покупала свое в какой-то модной лавке на Верхнем Ист-Сайде, потому что, судя по всему, обжаривать и мять мускатную тыкву считала ниже своего достоинства. Мэгги же неизменно заявлялась в шелковой блузке, потому что знала, что в шелковой блузке никто не станет заставлять ее мыть противень от индейки. Если бы не Лиза, День благодарения, любимый праздник их матери, состоял бы из замороженного горошка, магазинного пирога и хипстерского салата из киноа, который придумала Мэгги. «И вот они снова усмехаются надо мной за то, что я беру все в свои руки». В этот раз Лиза не сдержалась, будучи совершенно опустошенной этим тяжелым днем:

– Ну? И что не так с моим домом? Не знаю, что вы там переглядываетесь. Я прекрасно понимаю, что вы считаете меня помешанной на контроле. Я слышала, как вы шепчетесь на кухне во время семейных посиделок. Но ведь кто-то должен обо всем позаботиться.

Мэгги, которая была всего на восемнадцать месяцев младше Лизы, своей самой верной подруги детства, решила промолчать. Она знала, что ей нечем крыть в подобных спорах. Последнее, чего она хотела, это оказаться должной покрывать даже самый ничтожный процент счетов за ужин, или цветы, или, боже упаси, выпивку, если на поминки придут собутыльники отца из «Башмака Лаундж», которую местные именовали просто «Башмак». Мэгги была на мели, и если искать в сегодняшних новостях хоть один положительный момент, так это то, что скоро ей придет денежное облегчение в виде части имущества. Но она знала, что лучше этого не говорить, особенно Лизе, поэтому просто ободряюще кивнула Трише.

Триша, как и любой хороший адвокат, поняла намек. Она умела спорить о чем угодно, и даже то, что она была на шесть лет младше, не останавливало ее.

– Лиза, тут и говорить нечего. Мы ценим все то, что ты делала последние несколько лет. Абсолютно все. Но Уиллоу-Лейн очень много значит для папы, для его друзей, для нас. Вполне логично устроить поминки здесь. Это единственное правильное решение. Мы можем вместе все организовать. Конечно, найми того, кому доверяешь. Но тебе не обязательно брать все заботы на себя. Мы же тоже здесь. Однако я полностью согласна с тем, что лучше провести поминки сейчас, – продолжила Триша, используя тактику ведения переговоров и слегка поворачивая разговор в другую сторону, показывая, что вопрос с местом уже решен и пора переходить ко второму пункту – времени. – Если мы хотим иметь возможность контролировать, кто придет, мы должны заняться этим как можно скорее. Я сегодня разговаривала с заведующей кафедрой английской литературы, там хотят провести официальную церемонию весной, когда возобновятся занятия. И, как ты и сказала, я тоже уверена, что библиотека Пекуот устроит что-то в его честь. Хотя они, вероятнее всего, захотят, чтобы мы выделили на это деньги, но с этим разберемся, как только Кэп ознакомит нас с завещанием. Оба этих мероприятия привлекут много людей и будут тщательно продуманы. – Триша потихоньку исчерпывала аргументы и пыталась найти тот самый эмоциональный крючок, чтобы зацепить Лизу. – Но да, мы обязательно должны сделать что-то личное. Что-то исключительно для папы. Что-то достойное его памяти. Для семьи, для его близких друзей и коллег. И для тех парней, которым он разрешал ловить рыбу с причала по воскресеньям. Думаю, папа бы этого хотел: феерия памяти Уильяма Суини. Помнишь поминки, которые устраивали маме? Мы должны превзойти их по размаху.

Лиза съежилась при упоминании матери. Она вспомнила, как они втроем нарядились в мамину одежду, которую отыскали в шкафу, и пели «Теперь с обеих сторон», хотя Триша до смерти боялась выступать перед публикой. Присутствующие не могли сдержать слез.

Триша была права. Конечно, поминки должны проходить здесь, в Уиллоу-Лейн, и вобрать в себя все: радость, слезы, песни и шалости и беспорядочные воспоминания во всей их красе. Конечно, Лиза просто устала и плохо соображает. Лиза была благодарна Трише за констатацию очевидного и Мэгги за то, что усмирила свой пыл и сохранила молчание. Если бы еще Уит вернулся домой… но он этого не сделал.

– Да, конечно. Устроим поминки здесь. Это был долгий день. Обсудим все детали утром.

Они уже рассаживались по машинам, когда у Триши запиликал телефон. Она по привычке тут же взглянула на экран.

– Ну что ж, официально. Колонка в «Нью-Йорк таймс». – Триша зачитала вслух: – «Известный американский писатель Уильям Суини скончался в возрасте семидесяти четырех лет.»

Остальную часть некролога она прочитает позже, когда сможет сосредоточиться и остаться одна. Она хотела насладиться похвальными отзывами; это все, что осталось ей на прощание.

Лиза посмотрела на сестер, помогая Джеку с его больными лапами забраться на заднее сиденье «Вольво».

– Мы справимся.

Глава 5

– Могу с уверенностью сказать, что Билл Суини с удовольствием поприсутствовал бы здесь сегодня, – раздался британский акцент Патрика Кеннерли, духовника церковной школы Йеля. – Взглянул бы на эти лица и поднял бокал за людей, которыми дорожил. Да, Уильям Суини, скорее всего, задержался бы здесь до самой ночи и был бы последним, кто ушел, если вообще ушел бы. А утром он бы тихонько выскользнул через заднюю дверь, оставив тебя наедине со своими мыслями. Он всегда так делал, не так ли?

Патрик и Билл были давними друзьями. Они познакомились в «Гринвич-Виллидж» и сразу сблизились за игрой в дартс в «Максорли» и спорами о философии. Спустя годы религиовед и писатель встретились в Йеле. Сегодня Патрику приходилось прощаться со своим другом.

– Сейчас я произнесу молитву, вы можете либо склонить голову, либо просто смотреть в сторону моря, как это делал Билл…

Стоял прохладный хмурый вечер. В этот день вместо «красного неба», обещанного старой рыбацкой песенкой, был лишь соленый береговой бриз; сестры заранее озаботились тем, чтобы поминки пришлись на время прилива. Около сотни членов семьи, друзей, соседей, приятелей по рыбалке, местных торговцев и достопочтенных коллег расселись на складных стульях вдоль лужайки в Уиллоу-Лейн, чтобы «отдать дань жизни и слогу Уильяма Суини», как говорилось в приглашении. В отличие от традиционных поминок, тела Билла Суини не было рядом, но его дух, несомненно, присутствовал. Совсем скоро начнутся пение, танцы, выпивка и тосты, но сперва следовало дать волю слезам.