Ли Веталина – Академия Четырех Стихий (страница 13)

— Врёшь, — Лаура не отступила. — Ты сам себе врёшь. Посмотри на себя: ты дрожишь, когда она рядом. Ты не спал две ночи после того, как она впервые пришла в башню. Я считала.

Рейн замер. Его рука, занесённая для удара, опустилась.

— Уходи, — сказал он устало. — Уходи, пока я не сделал что-то, о чём пожалею.

Лаура сделала шаг назад, но на пороге обернулась.

— Она не твоя, Рейн. Она уже выбрала. И ты это знаешь.

Она ушла, и он остался один. Пепел медленно оседал на пол, превращаясь в тонкий слой серой пыли. Рейн смотрел на свои руки — на них ещё оставалось тепло от прикосновения к метке Ванессы.

— Выбрала, — повторил он шёпотом. — Ну и что. Выбор можно изменить.

Утро. Восточная башня, гостиная Земли.

Ванесса спустилась раньше всех. Ей не спалось — мысли о поцелуе с Калебом и взгляд Дориана не давали покоя. Она села у окна, глядя, как солнце поднимается над морем.

— Ты тоже не спишь? — раздался голос за спиной.

Она обернулась. Дориан стоял в дверях, держа в руках книгу, но, судя по его виду, он не читал — просто держал, чтобы занять руки.

— Не спится, — ответила Ванесса.

— Мне тоже, — он подошёл и сел рядом, оставив небольшое расстояние. — Вода не любит бурю. А у нас внутри буря.

— Прости, — тихо сказала она.

— За что? — он посмотрел на неё, и в его серо-синих глазах была не боль, а усталая нежность. — За то, что ты выбрала его? За то, что ты счастлива? Это не то, за что извиняются.

— Но тебе больно, — сказала она.

Дориан помолчал, потом ответил:

— Больно. Но это моя боль. Я сам с ней справлюсь.

Он взял её руку — ту, что без метки — и слегка сжал.

— Знаешь, в чём разница между Водой и Огнём? Огонь сжигает всё на своём пути, а Вода обтекает преграды. Я не буду бороться с Калебом. Я просто буду рядом. Если понадобится.

— А если не понадобится?

— Тогда я буду рад, что ты счастлива, — он отпустил её руку и встал. — Пойдём завтракать. Калеб, наверное, уже сгрыз все яблоки в зале.

Она улыбнулась сквозь подступившие слёзы. Дориан был прав — он всегда был прав. И это делало его боль ещё более несправедливой.

Они пошли в Большой зал вместе. В дверях их встретил Калеб — хмурый, ревнивый, но, увидев лицо Ванессы, смягчился.

— Всё в порядке? — спросил он, глядя на Дориана.

— Всё в порядке, — ответил Дориан и прошёл мимо.

Калеб взял Ванессу за руку и увёл за стол.

— Не обращай внимания, — шепнул он. — Он справится.

— Я знаю, — ответила она. — Но мне всё равно жаль.

Калеб ничего не сказал. Он просто сжал её ладонь крепче и уткнулся в тарелку.

А на другом конце зала, за столом Пепла, Рейн сидел один. Лаура ушла куда-то, Филипп спал на скамье. Он смотрел на Ванессу и Калеба, и его янтарные глаза горели — не любовью, не злобой, а чем-то новым. Решимостью.

«Ты ещё придёшь ко мне, — подумал он. — Пепел не отпускает».

Он улыбнулся — холодно, опасно — и принялся за еду.

Глава восьмая. Зеркало

Утро после того разговора с Дорианом выдалось ясным — впервые за много дней. Солнце пробилось сквозь тучи и заиграло на каменных стенах Восточной башни золотыми бликами. Ванесса стояла перед высоким зеркалом в углу спальни и рассматривала себя.

Она делала это редко. Не потому, что не любила своё отражение, а потому, что никогда не считала внешность чем-то важным. Но сегодня почему-то смотрела дольше обычного.

В зеркале на неё глядела девушка семнадцати лет — хрупкая, почти прозрачная в этом утреннем свете. Шатенка с длинными волосами, которые спадали на плечи лёгкими волнами. Белая кожа, на которой не было ни веснушек, ни родинок — чистая, как первый снег. Серые глаза с едва заметным стальным отливом — в них иногда вспыхивали искорки, когда она злилась или смеялась.

Она провела рукой по талии — зелёная мантия сидела идеально, подчёркивая тонкий изгиб. Грудь была скромной, но красивой — такой, что мантия не скрывала, а скорее обрамляла, как дорогую ткань. Ванесса вдруг поняла, что никогда не замечала этого раньше. А сейчас, глядя в зеркало, увидела то, что видели другие: не просто «хрупкую девочку с Земли», а девушку, в которую можно влюбиться.

— Ты сегодня прямо светишься, — сказала Лира, подходя сзади. — Выспалась?

— Да, — ответила Ванесса, отворачиваясь от зеркала.

— Врёшь, — усмехнулась Элизабет, застёгивая свою мантию. — Ты смотрела на себя целую минуту. Это новый рекорд.

— Просто задумалась, — буркнула Ванесса.

— О том, что мальчики на тебя смотрят? — Лира подмигнула. — И правильно делают. Такая талия, такие глаза Не удивительно, что Калеб ходит за тобой хвостом, а Дориан тает, когда ты рядом.

— И Рейн, — добавила Элизабет тихо.

— Рейн — другое, — отрезала Ванесса. — Он смотрит на метку, а не на меня.

— Метка на твоей руке, — возразила Лира. — Ты и метка — одно. Так что он смотрит на тебя.

Ванесса ничего не ответила. Она вышла из комнаты и направилась в Большой зал.

По пути она встретила Калеба. Он стоял у окна и смотрел на море. Услышав шаги, обернулся, и его зелёные глаза задержались на ней дольше обычного.

— Ты сегодня красивая, — сказал он просто, без обычной усмешки.

— Спасибо, — ответила она, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Я серьёзно, — он подошёл ближе. — Твои волосы они пахнут чем-то сладким. Травами?

— Может быть, — она смутилась ещё больше.

Калеб взял её за руку — не за ту, где метка, а за другую. Его пальцы были горячими, но не обжигали.

— Пойдём завтракать, — сказал он. — А вечером я покажу тебе одно место. Там, на Западной башне, есть балкон, с которого видно весь остров. Мы будем одни.

— А Дориан? — спросила Ванесса.

— Дориан знает, — Калеб потупил взгляд. — Он он отстранился. Сказал, что не хочет мешать.

Ванесса почувствовала укол совести. Но внутри что-то радовалось — глупое, девчоночье, семнадцатилетнее.

— Хорошо, — кивнула она. — Вечером.

Большой зал гудел голосами. Ванесса села на своё место, и вскоре к ней присоединились Дориан и Морган. Дориан выглядел спокойным — слишком спокойным. Он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответила Ванесса.

Морган, как всегда,что то жевал и щурился на свет.

— Солнце сегодня необычное, — заметил он. — Оно отражается в твоих волосах, Ванесса. Ты похожа на не знаю на эльфийскую принцессу из старых сказок.

— Ты сегодня поэт, — усмехнулся Калеб.

— А ты сегодня ревнивец, — парировал Морган. — Но я не претендую. Я только смотрю и восхищаюсь.