Ли Уэзерли – Сияние ангела (страница 4)

Я посмотрела на сидящего рядом Алекса, на его чет­кие и строгие черты лица, обрамляющие глаза темные ресницы, рот, который так и хотелось обвести по кон­туру пальцем. Когда Алексу было всего шестнадцать, вся его семья была уничтожена ангелами. Теперь они убили десятки его друзей.

Черная татуировка «УА» на его левом бицепсе не была никак связана с его именем, она значила «Убийца ангелов».

Алекс был единственным живым УА. Единственным, кто знал, как бороться с ангелами. Мысль о том, что с ним может случиться беда, бритвой резала мне серд­це. Наш план по набору и обучению новых УА уж точно не позволит держаться нам вдали от линии огня. Часть меня хотела, чтобы мы сбежали в пещеру, или в горы Тибета, или куда—нибудь в болото, — в любое удаленное и безопасное место, где мы могли бы жить только вдво­ем и ни о чем не беспокоиться.

Но мы оба знали, что у нас нет выбора. Не важно, что мы чувствуем друг к другу, — мы должны что—то делать с тем, что происходит.

Я наклонилась к Алексу, он обнял меня и привлек к себе. Но тут же напрягся: на экране снова появился специальный номер, по которому надо было позво­нить, если вы меня видели.

— Боже, я хочу остаться здесь еще на несколько дней, — пробормотал он. — Никто не подумает, что ты так близко от Денвера. Мы должны подождать, пока все немного не утрясется, поэтому...

— Подожди, Алекс, — перебила я его. Внезапно я кое— что вспомнила, и меня затрясло от напряжения.

«Стойка регистрации», — подумала я.

Я хорошо ее помнила — слегка потрепанная стой­ка, где мы зарегистрировались накануне вечером, едва держась на ногах от усталости. Она была накры­та стеклом, под которым лежала схема мотеля. Там еще был старомодный звонок с кнопкой наверху. Бессмысленные детали мельтешили в моей голове. Меня охватило страшное предчувствие. Я должна была туда пойти. Сейчас.

По лицу Алекса пробежало беспокойство.

— Уиллоу, что с тобой?

— Все в порядке, я только... должна кое—что прове­рить.

Я вышла.

Алекс начал было протестовать, но сразу понял, что я имею в виду.

— Хорошо, только будь осторожна.

Я кивнула и, сделав глубокий вдох, вышла навстречу своему ангелу.

Она ждала меня — моя крылатая сияющая версия, ангел без нимба, часть меня. Ее крылья были изящно сложены за спиной, и я увидела, что волосы, которые обрамляли ее безмятежное лицо, тоже стали коротки­ми. Мои плечи немного расслабились. Было приятно просто быть с ней рядом.

С мысленным щелчком я перенесла свое сознание на нее и вырвалась из человеческой формы. Ангельские крылья вытянулись. Окруженная мерцанием, я про­шла сквозь крышу мотеля и взмыла в вечернее небо над Колорадо. Полет. Даже в такое непростое время он приносил мне волнующую радость. Я все еще познава­ла свою ангельскую сущность. Большую часть жизни я о ней даже не подозревала.

Я летела к конторе мотеля, ноябрьский холод окуты­вал мои крылья. С легким мерцанием я прошла сквозь стену и увидела вчерашнего портье. Он разговаривал по телефону, опираясь локтем о стойку, и глядел в теле­визор, который стоял в углу холла.

С экрана улыбалась моя школьная фотография.

— Ну, я не уверен, но... да, я уверен, черт возьми, — сказал он. — Они приехали вчера около десяти, абсо­лютно дохлые. Сегодня утром попросили номер еще на ночь. Они все еще здесь. Целый день сидят, насколько я знаю.

Страх сжал мне горло. По крайней мере он не знает, что Алекс выходил купить мне краску для волос и нож­ницы. Я спикировала и приземлилась. Под моими эфирными ногами ковер казался странным, словно бы иллюзорным. В номере мотеля моя человеческая форма все еще сидела на кровати, крепко сцепившись пальцами с Алексом.

— Они собирались спуститься и заплатить за ночь. Я должен их задержать? Да, да. Да, я понимаю.

Перед стойкой стоял другой портье с вытаращенны­ми глазами. Когда первый положил трубку, он спросил:

— Ну что?

— Она сказала не подходить к ним. Сейчас они ко­го—нибудь пришлют. Патрульная машина всего в не­скольких кварталах отсюда. — Он тряхнул головой. — Если это действительно они, это просто дичь какая—то. Таким опасным беглецам лучше скрываться где—нибудь в Тринидаде...

Я не дослушала и в смятении вернулась в нашу ком­нату. Я нашла свое человеческое тело и слилась с ним. Мои глаза распахнулись.

— Вчерашний портье узнал нас, — выпалила я. — Полиция уже едет.

Алекс выругался и вскочил с кровати.

— Ладно, нам надо сматываться, прямо сейчас.

Он расстегнул пуговицу джинсов, чтобы нацепить кобуру с пистолетом на ремень. Надежно их спрятав, он пырнул в ванную, схватил краску для волос и карандаш и запихнул все это в сумку вместе с моими волосами, которые валялись на полу. Все следы краски он тща­тельно вытер мочалкой и тоже сунул ее в сумку.

Пытаясь сохранять спокойствие, я нащупала туфли— лодочки — мою единственную обувь. Потом я услыша­ла, что говорят по телевизору, подняла голову и замер­ла.

— ...новые подробности поступили от официаль­ных представителей правоохранительных органов Потакета, Нью—Йорк. Эти кадры были сделаны в быв­шем доме разыскиваемой террористки Уиллоу Филдс прошлой ночью...

Показывали дом дяди Джо. Я услышала чей—то рез­кий вздох и поняла, что это мой собственный. Я сидела неподвижно, отказываясь понимать то, что я видела.

Дом, в котором я жила с девяти лет, полыхал.

Даже на этих дрожащих кадрах, как будто снятых на телефон, было видно, что викторианский особняк дяди Джо трещит и обваливается. Горели даже садовые скульптуры во дворе. Я разглядела одного из гномов, овеянного сполохами, словно дух огня.

Картинка сменилась, и на экране появились по­черневшие руины и пожарные. Второго этажа уже не было — от него остался один темный остов, будто дом грозил небу костлявыми пальцами. Я смотрела на тлею­щий кусок сиреневой стены. Моя спальня.

— ...причина неизвестна, хотя местная полиция по­дозревает дружинников из Церкви ангелов. Как со­общалось ранее, выживших нет. Тела двух женщин были найдены среди развалин, возможно, это Миранда и Джоанна Филдс, мать и тетя Уиллоу Филдс...

На экране телевизора из обугленных останков дома выкатывали на носилках два мешка.

Глава 2

Мир закружился передо мной, и меня охватила дрожь. На экране пожарный поскользнулся на щебне. Я молча смотрела, как мешок в форме человеческого тела падает с носилок.

— Уиллоу, — резко сказал Алекс. Он сидел передо мной на корточках и тряс меня за плечи. — Прости, но если мы не смотаемся отсюда, то будем следующими. Идем!

Каким—то образом мне удалось кивнуть. Я не могла дышать, все мое тело согнулось под тяжестью увиден­ного. Мама. Мамочка. Я встала, взяла с тумбочки у кро­вати маленькую фотографию, где я была запечатлена в ветвях ивы, и засунула ее в карман джинсов. Теперь это было все, что у меня осталось от прошлой жизни. Алекс не стал выключать телевизор и выглянул в откры­тую дверь.

— Чисто, — прошептал он, обернулся и протянул мне руку. — Не подавай виду, что мы торопимся. Но приготовься бежать.

«Никто не выжил». «Никто не выжил». Эти слова би­лись у меня в голове, пока мы шли к стоянке, держась за руки. Мы встретили по дороге только пару, выгружав­шую вещи из машины; они на нас даже не посмотрели. Когда мы добрались до мотоцикла, Алекс дал мне шлем и сунул пакет в багажник. Я застегивала ремни, пальцы нe слушались.

Полицейская машина уже ехала нам навстречу, когда наш мотоцикл с ревом умчался в противоположном направлении. Я ничего не видела. Я крепко вцепилась в Алекса, и у меня перед глазами снова и снова возни­кали два мешка. Вышла ли мама из забытья перед тем, как это произошло? Понимала ли она, что происходит? Пожалуйста, только не это. Мысль о том, что она была напугана и попала в ловушку, из которой не могла вы­браться, причиняла мне такую боль, что мне казалось, я умру. Я прижалась к Алексу. Нас обдавало холодным горным ветром. Я закрыла глаза и постаралась сдер­жать тошноту.

Не знаю точно, сколько времени прошло: может быть, минуты, может, часы. Как только мы пересекли границу штата и оказались в Нью—Мексико, Алекс свер­нул с шоссе и въехал в маленький городок. Мы приехали на заправку и затащили мотоцикл туда, где его было не видно. Ноги одеревенели, я почти не чувствовала их, как будто я была зомби, только что вылезшим из моги­лы.

Алекс обнял меня за плечи. В его лице читались на­пряжение и сочувствие.

— Нам надо поговорить, — сказал он и отвел меня в туалет.

Поговорить. Слова казались незнакомыми. Я пойма­ла себя на том, что верчу их в голове туда—сюда, обдумы­вая возможные значения. Алекс запер за нами дверь, а я стояла, обхватив себя за плечи. Где—то глубоко внутри накатывала волна слез. Если бы я дала ей вырваться, она навсегда утопила бы меня.

Волосы Алекса взъерошились от ветра. Он повернул­ся ко мне. Его теплые и сильные руки сжали мои.

— Уиллоу, слушай, — резко сказал он. — Чем больше я об этом думаю, тем меньше мне видится в этом смыс­ла. Да, Церковь ангелов могла желать смерти твоей ма­тери, но при чем тут тетя? Все в Потакете знали, что вы не ладили, так?

Я покачала головой, слишком шокированная, чтобы проследить за ходом его мыслей. Но он был прав. Это был маленький городок, и тетя Джо была не из тех, кто не выносит сор из избы. Все знали, как ей было не по нраву, что надо поддерживать нас двоих, хотя какие—то деньги я получала благодаря своим на­выкам телепата.