Ли Уэзерли – Сияние ангела (страница 2)

— Ну а ты, — начал водитель, — сколько тебе лет? Семнадцать? Восемнадцать?

— Семнадцать, — ответил Себ, выпустив очередную струю дыма. До восемнадцати ему оставалось меньше месяца, но он не счел нужным об этом говорить.

— Ха, я думаю, что у тебя нет проблем с девочка­ми, а? — Водитель осклабился. Его аура усмехнулась вместе с ним и замерцала оранжевым. — Ты похож на рок—звезду, с твоим—то лицом и с этой щетиной, — все девчонки хотели бы прилепить такой плакат к себе на стенку. Но мой тебе совет, amigo[3], не позволяй им...

Мысленно закатив глаза, Себ отключился. Если бы он мог хотя бы включить радио! Люди часто высказыва­лись по поводу его внешности, но она не могла дать ему то единственное, чего он хотел.

Так откуда ты? — наконец спросил водитель и затушил сигарету в переполненной пепельнице. — Сонора? Синалоа?

— El DF, — сказал Себ. Федеральный округ, Мехико. Почти стемнело. Фары встречных машин были похо­жи на огни, которые выныривали из мрака. — Моя мать была из Соноры.

— Так и думал, — сказал парень, посматривая на Себа. — Держу пари, что она француженка. Или ита­льянка.

Себ не мог устоять.

— Итальянка, — сказал он с каменным лицом. — Из Венеции. Мой прапрадедушка был гондольером. Он им­мигрировал сюда, но здесь нет каналов, и он стал ранчеро.

— Правда? — выпучил глаза водитель.

— Истинная, — ответил Себ и наклонился, чтобы стряхнуть пепел. — У него много скота, больше десяти тысяч голов. Но мне кажется, что его сердце всегда было с каналами.

Себ мог бы долго продолжать в том же духе, но па­рень был таким идиотом, что это было слишком просто и не смешно.

Водитель вернулся к бесконечной болтовне о своей девушке. Он рассказывал о ее многочисленных недо­статках и о том, в чем ей бы стоило исправиться. Пока он бубнил, образ замученной женщины еще несколько раз вспыхивал перед глазами Себа. К тому времени, как они добрались до места назначения, Себ был бы рад придушить водителя. Вместо этого он стащил пачку си­гарет и зажигалку у него из кармана, когда они пожима­ли друг другу руки. Он не лазил по карманам с тех пор, как бегал ребенком по улицам Мехико. Это достави­ло ему определенное удовлетворение, хотя стоило бы оставить сигареты этому козлу, чтобы он портил себе здоровье.

Когда грузовик умчался, Себ встряхнулся, избавляя себя от неприятной энергии, — как собака, которая стряхивает с себя воду. Он стоял на холме практически в Сьерра—Мадре. Темнело. Сумрачная громада гор под­нималась на горизонте. Себ сосредоточился и проверил, нет ли вокруг каких—нибудь ангелов, затем послал второе «я» на поиски. Найти приют было легко: он располагался в полумиле ниже по дороге — развалюха с унылой спор­тивной площадкой. Себ достал из рюкзака свитер, натя­нул его и пошел по дороге, позволив второму «я» парить над собой. Расправить крылья было очень приятно — вот уже несколько дней он никуда не летал.

Себ раздумывал над тем, что сказал водителю, и слег­ка улыбался. На самом деле о матери он знал только то, откуда она была родом. Она умерла. Последний раз он ее видел, когда ему было пять лет. Из обрывков воспоми­наний Себ знал, что похож на нее. Светло—каштановые курчавые волосы, высокие скулы, карие глаза и рот, ко­торый женщины иногда называли красивым, заставляя его мысленно еще больше закатывать глаза. Абсолютно северное лицо. Сонора была местом, где европейские иммигранты смешивались на протяжении поколений. На улице туристы—гринго часто принимали Себа за сво­его и спрашивали у него дорогу по—английски. Они не знали, что миллионы мексиканцев не похожи на тех, кого показывают в вестернах.

А отец — кто знает? Впрочем, Себ сознавал, что он не мог быть непривлекательным. Как и никто из них.

Он поднялся на холм и увидел приют. Себ остановился на мгновение, посмотрел вниз и крепко сжал лямку рюкзака. Теперь, когда он был здесь, он почти бо­ялся смотреть. Становилось слишком трудно выносить постоянную надежду и неизбежное разочарование, которое следовало за ней. Но он должен был пройти через это. Целый час его жизни, когда он слушал этого козла в грузовике, был бы совсем потрачен напрасно, не сде­лай он того, зачем пришел. Кроме того, это могло ока­заться тем самым местом. Тем самым местом, где он на­конец отыщет ее.

Себа поневоле охватило до боли острое предчув­ствие — надежда, которую он никогда не мог до конца подавить. Он свернул с дороги и лег ничком на траву так, чтобы видеть приют. Он полностью сконцентри­ровался на своем втором «я» и закрыл глаза.

Он скользил по долине к развалине, его широкие крылья сверкали в темноте. С легким мерцанием он прошел сквозь стену приюта и влетел внутрь. Его му­скулы всегда напрягались, когда он входил в подобные места. Себ, сам того не желая, вспомнил абсолютно темную комнату, которая давила на него, пятилетнего, как гиря. Не было счастья, да несчастье помогло — именно там он впервые осознал себя. Именно поэтому он не сходил с ума в таких местах.

Никто не видел второе «я» Себа, когда он бесшумно скользил из комнаты в комнату. Он сразу заметил, что это не самый плохой приют — он был чистым, даже удручающе пустым. Ауры детей и подростков выглядели довольно здоровыми. Он нашел их всех в столовой, где они ужинали вместе с персоналом. Покружившись, Себ изучил их и отметил все цвета. Скучный синий, вспыш­ка ярко—розового, нежно—зеленый. Ни у кого не было даже намека на серебро, но это ничего не значило: Себ менял ауру с детства. Он по очереди сосредотачивался на каждом ребенке и напрягал все свои чувства, прислу­шиваясь к его энергии. Он весь вытягивался в нетерпе­нии, когда касался своей энергией энергии детей. Все они были людьми.

Он проверил еще раз для верности, но уже без преж­него воодушевления. Затем он заставил себя проверить другие комнаты, хотя точно знал, что ничего там не найдет. И не нашел.

Ее здесь не было.

Разочарование сжало горло, будто кто—то наступил на него. Открыв глаза, Себ выпустил второе «я» из при­юта. Он лежал неподвижно, по—прежнему глядя на пу­стынное здание внизу.

Она. Он слегка фыркнул. Он даже не знал, есть ли вообще такие, как он, и тем более какого они пола. Но откуда—то он всегда знал, что ищет девушку примерно своего возраста. Он очень сильно ее ощущал. Он не знал, как ее зовут и как она выглядит, но знал ее. Сколько он себя помнил, он чувствовал душу девушки. Иногда ему даже казалось, что он слышит ее смех или ловит от­блеск ее улыбки. То, что он не мог увидеть ее или при­коснуться, причиняло ему постоянную боль.

Он резко зачесал волосы двумя руками. Почему он до сих пор не привык к чувству разочарования? Сколько городов он обыскал? Сколько школ и приютов? Сколько миль прошел и сколько улиц? Внезапно он почувство­вал, что устал, очень устал. Это поражение было послед­ней каплей.

«Этого никогда не случится, — подумал Себ. — Все эти годы я просто воображал ее, потому что очень хотел, чтобы это было правдой».

Повернувшись на спину, он увидел свою ангельскую сущность, которая парила в ночном небе на распро­стертых белоснежных крыльях. Но на этот раз ощуще­ние полета не успокоило его. Он так долго искал эту де­вушку—полуангела. Сначала годами на улицах Мехико, после того как сбежал из приюта, проверял каждую встречную ауру. В одиннадцать лет его бросили в ко­лонию для несовершеннолетних, в тринадцать он сбе­жал и начал усердные поиски, разъезжая взад—вперед по стране, обыскивая каждый город и каждую дерев­ню. Нигде за пять лет он не встретил ауры, похожей на свою. Нигде не уловил даже намека на ее энергию, кроме своих мыслей.

Себ чувствовал, как над головой вечерний ветер шеп­чет в сияющих крыльях ангела.

«Хватит», — сказал он себе. Казалось, мысли живут в его голове своей жизнью, но в тот момент он к ним прислушался.

Больше он не мог этим заниматься, не мог жить в не­скончаемом разочаровании. Если за все эти годы он не встретил никого, похожего на себя, в такой густона­селенной стране, как Мексика, значит, пришло время признать: других нет. Никакая девушка—полуангел не появится чудесным образом, чтобы скрасить его оди­ночество, как бы сильно он ни чувствовал ее. Ее не су­ществует. Все это время она была лишь плодом его во­ображения, прекрасным фантомом. Из—за жестокой шутки природы он был один — единственный в своем роде, — и пришло время принять это и попытаться жить с этим, что бы ни происходило.

Себ почувствовал, что принял правильное решение. А еще он почувствовал, что у него из груди вырвали кусок и осталась рваная рана, которая никогда не зарас­тет. Себ лежал на мягкой траве и смотрел на ангела, ко­торый легко летел навстречу звездам. Он знал, что его мысли были не вполне справедливы — пока у него есть другая часть, он никогда не будет одинок.

Он только будет чувствовать себя одиноким.

Глава 1

К моей шее прикоснулись холодные ножницы.

Я стояла с закрытыми глазами в ванной мотеля и ста­ралась не думать о том, как я ненавижу звук металличе­ского клацанья и невыносимое чувство легкости, кото­рое медленно разливалось по голове. Конечно, я знала, что это необходимо, и в первую очередь это была моя идея, но это не значит, что я должна была получать от этого удовольствие. Алекс тоже не выглядел счастли­вым. Возможно, именно эта часть плана была ему про­тивнее всего. Но когда я утром подкинула ему эту идею, он заявил, что думает о том же, — и теперь ножницы безропотно сносили все, что он с ними делал. Если бы я это не предложила, то предложил бы он.