Ли Уэзерли – Ангельская Лихорадка (ЛП) (страница 42)
Себ замолчал. Когда я оглянулась, он наблюдал за мной, его один кроссовок опирался о приборную панель. «Твой ход», — сказал он небрежным голосом. «Есть ли правило о затягивании времени? Я думаю это означает, что я должен выиграть».
«Ты хочешь», — сказал я автоматически. «Хорошо, поняла», — сказала я после паузы. «Кот министра — это двуличный, лысый, хитрый, толстый, болтливый кот».
Себ нахмурился. «Болтливый»
«Много разговаривает».
«Madre mía, ты могла бы не говорить половину из этого, я все равно ничего не понял. Я до сих пор думал, что слово «двуличность» — это автомобильная деталь».
Я засмеялась, поскольку Себ покачал головой с ложным отчаянием.
Ночью мы могли бы поменяться местами и продолжать движение, но мы решили, что остановимся на несколько часовой сон вместо этого. «Ты не доверяешь моему вождению», заметил Себ, чувствуя себя слегка ущемленным.
«Честно говоря, нет. А ты доверяешь своему вождению?»
Первая ночь в джипе была холодной. В лобовое стекло были видны звезды над головой острые и пронзительные. С выключенным обогревателем нас охватил ледяной холод.
Мы были припаркованы на грунтовой дороге. Я лежала, свернувшись на своем сиденье, укутываясь своей паркой. Через полчаса стало так холодно, что казалось на мне вообще не было одежды. Себу было не намного лучше, лежа на боку в этой своей тонкой куртке.
«Гм — может, нам стоит попробовать спальный мешок?» — предложила я наконец не выдержав холода. Мои зубы стучали. «Я имею в виду, может хоть расстелить его под спину».
Я почувствовала, что Себ спрятал свои эмоции сильнее, чем когда-либо, и я возненавидела себя за то, что предложила это. Наконец он коротко кивнул. «Да. Думаю надо попробовать».
Постояв снаружи, чтобы переложить вещи в машине, мы замерзли еще больше. Когда мы очистили достаточно большое пространство, я сразу залезла в спальный мешок, полностью одетая. Не говоря ни слова, Себ тоже влез и застегнул молнию, его тело приблизилось ко мне.
Тепло было таким облегчением. Дюйм за дюйм, мои мышцы расслабились, как будто я погрузилась в горячую ванну. Мой разум — это был другой вопрос. Я сглотнула, ошеломленная. Я не подумала об этом: спать, прижавшись к теплому, твердому телу. Господи, я так сильно скучала по этому.
«Да, это лучше», — пробормотал наконец Себ. Он лежал на боку, используя куртку как подушку. Я чувствовала, как ткань его свитера касается моей руки. «Может быть, теперь мы не станем кубиками льда».
Я сглотнула. «Это… было бы плохо».
Снаружи я видела формы деревьев в лунном свете, их ветви искрились от мороза. Внезапно я почувствовала безумное желание подсунуть руку под свитер Себа и прикоснуться к его теплой коже. Я прикусил губу и прижал ее к себе, чтоб не поддаться соблазну.
Мне потребовалось много времени, но в конце концов я задремала… грезя о своей матери. Она сидела на своем старом стуле, ее зеленые глаза сосредоточились на ее внутреннем мире, ее видениях, тех, которые уносили ее от меня столько лет.
Я присела рядом с ней, смутно различая изношенные половицы под моими коленями. Я нахмурилась, когда всматривалась в ее лицо. У меня было странное ощущение, что она не просто потерялась в своих мыслях, что та часть ее была на самом деле где-то в другом месте. И что она там не одна.
«Мама?» — прошептал я, беря ее за руку.
Мое сердце прыгнуло, когда она моргнула и увидела меня. «Уиллоу», — пробормотала она. И когда ее пальцы сжались вокруг моей кисти, стали появляться знакомые образы: провинциальные улицы с растущими там деревьями, горы вдали.
«Что с Потакетом, мама?» — спросила я. Взгляд мамы остановился на мне, я чувствовала, как она напрягалась, чтобы сообщить о чем-то.
«Мама, пожалуйста! Попытайтесь сказать мне!» Я погладила ее руку. Было что-то, чего я не получила от нее, что-то жизненно важное.
Но это было все, видение ускользало. Еще один проблеск ее глаз… давление ее пальцев, марево — и затем все исчезло.
«Нет, нет!» — вырвалось у меня.
«Уиллоу?» Прошептал голос.
Я проснулась. Себ лежал рядом со мной, очень близко, его лицо было рядом с моим.
«Я… у меня был сон», — простонала я. Я облизнула пересохшие губы, когда поняла, что мы с Себом прижались друг к другу, пока мы спали, и его руки были обвиты вокруг меня. Он, казалось, понял это и в то же время его мышцы напряглись, он отстранился, убирая руку, которая лежала на моей талии.
Я тоже немного отодвинулась назад. Словно ничего не случилось, я продолжала: «Только… это не было похоже на сон. Это было практически реально».
Когда я рассказала об этом Себу, он ничего не ответил. Его рука под моей головой оставалась неподвижной. «Похоже, мы едем в нужное место», сказал он наконец.
Вероятность того, что беда в Потакете была связана с моей матерью, никогда не приходила мне в голову. Я выдохнула, чувствуя бОльшую решительность, чем когда-либо, вернуться в мой родной город.
«Да. Думаю, что да», сказала я.
Молчание стало тяжелым, и тогда я сразу же ощутила чувства Себа. Они схватили меня за горло, напряженные в своей силе: глубокое несчастье, которое казалось, будто было там в течении долгого времени… и тоска по мне, которую он не мог контролировать.
Я лежала не шевелясь, ощущая руку Себа под своей головой и ответную боль внутри себя.
Мои мысли путались, рот стал ватный. «Ладно… доброй ночи», прошептала я наконец.
«Да, спокойной ночи», эхом отозвался Себ
И в этот раз мне совсем не удалось заснуть.
Более тысячи лет ацтекские пирамиды Теотиуакана просуществовали без изменений, соединенные широкими каменными аллеями, вытянутыми длинными, пропитанными солнцем линиями. Теперь эти магистрали древнего города были окружены новыми, поспешно построенными зданиями. Лоточники, которые когда-то толпились у них, продавая сувениры туристам, исчезли.
Как и сами туристы. Вместо этого Эдем Теотиуакан был набит теми людьми, которые выжили в землетрясении в Мехико и тысячами ангелов, которые тоже остались здесь.
«Ты должен что-то сделать, Разиэль», — сказал Галлад низким голосом. Они стояли на вершине Пирамиды Солнца, выходящей на оживленный город-крепость. Галлад сердито махнул рукой. «Мы должны каждый день помещать туда больше людей. Тут в основном A2 — ангелы в этой зоне начинают голодать, понимаешь?»
«Я знаю», — сказал Разиэль, сжав челюсти. За время, проведенное здесь, он не нашел ответов. Его единственным утешением было то, что убийство им Совета, скорее всего, не было обнаружено, он не нашел ничего, что могло бы его уличить.
Но было достаточно остального, чтобы угрожать его лидерству, если он не будет осторожным. Он провел почти неделю, пытаясь сгладить непростую ситуацию здесь, не зная, достиг ли он успеха.
«Ты знаешь, некоторые говорят, что это потому, что мы больше не ангелы?» настаивал Галлад. «Сначала смерть Совета, а затем разделение. Они говорят, что мы ходячие мертвецы, отвергнутые тем миром, который должен был спасти нас».
«Смешно», — огрызнулся Разиэль. «То, что происходит, просто случайность. У нас нет доказательств того, что это распространяется». Оказалось, что люди с иммунитетом в основном были в одном и том же захудалом районе недалеко от центра Мехико. Их иммунитет мог быть основан только на местоположении.
Глаза Галлада были неумолимы. «У нас нет доказательств того, что это не распространяется. В том-то и дело, Разиэль. Мы не знаем».
Разиэль подумал о Потакете. То, что происходило в родном городе Уиллоу, не было той новостью, которой бы он хотел поделиться с ангелами Мехико. Он мысленно провел параллель: Кара и другие УА. Мехико. Потакет.
Единственное, что их связывало — это Уиллоу.
Но как? А что, если Галлад был прав, и это распространялось? Ангелы могли бы все умереть, и его правление закончилось бы прежде, чем оно едва началось.
Его сотовый телефон завибрировал, дав ему повод отойти от Галлада, чтоб ответить. Баскаль. Вовремя. Он коротко спросил: «Что случилось?»
«Они все мертвы», — с гордостью объявил Баскаль. «И, босс, вы должны были это видеть! Какой бой! Мы потеряли более ста, но это того стоило. У этих УА не было шанса».
Разиэль ждал, но Баскаль не продолжил. Болван. Скрипнув зубами, он процедил: «Как насчет Филдс и Кайлара?» Рядом с ним он увидел, как брови Галлада взлетели вверх.
«Я же все сказал» — запротестовал Баскаль. «Теперь все на том свете, я это гарантирую».
«Ты видел их тела?»
«Ну, не лично, но когда я ушел, никого в живых не осталось. Мы позаботились об этом, как ты просил».
Предчувствие пульсировало в Разиэле, а также ярость на самого себя. Как он мог быть настолько идиотом, чтобы положиться в этом на Баскаля? «Вы вернетесь и еще раз проверите», — жестко приказал он. «Если у вас нет тела — у вас ничего нет, ты слышишь меня?»
«Мы уже проверили. Мы сделали это несколько дней назад, там не так много осталось, чтобы проверить — мы сожгли это место».
«Несколько дней назад?» — прошипел Разиэль. «Это произошло несколько дней назад, и ты только сейчас мне об этом рассказываешь? Что ты делал до сих пор — отвисал с А1 в каком-нибудь пентхаусе? "
Угрюмое молчание Баскаля подсказало ему, что он недалек от истины. «Ну, мы имели право отпраздновать, не так ли?» — сказал он наконец. «Это было опасное задание. Многие из нас умерли. И кстати, о разговоре об A1…»