Ли Тонвон – Детектив с небес (страница 3)

– Он не надел тот костюм в церковь. – Пастор указал на видео: как он и сказал, на записи Ку Вонджун был одет в старую куртку. – Я удивился, но расспрашивать его не стал. Мероприятие прошло хорошо, а на следующий день я пошел его навестить. Хотел поблагодарить за то, что он нашел в себе храбрость поделиться своим опытом с остальными. Он тогда куда-то собирался, причем в костюме, который я ему подарил.

Вспоминая Ку Вонджуна, каким видел его в последний раз, Ю Чинсин добавил:

– Эта одежда понадобилась ему не для церкви, а для встречи с кем-то. Он смирился с тем, что вскоре умрет, и пошел встретиться с человеком, которого должен был увидеть перед смертью. В новом костюме… – Посмотрев некоторое время на изображение Ку Вонджуна на экране, пастор поднял голову. – Предсмертную записку не нашли, верно? Это видео и есть его предсмертная записка. Это последние слова, которые он оставил, смирившись с близкой смертью. Вы закроете дело, даже не ознакомившись с ними? – настойчиво спросил Ю Чинсин.

– То, что он встретился с кем-то перед смертью, еще ничего не доказывает. Наоборот, его намерение уладить личные дела говорит о том, что…

– В деле пастора Соль Канхуна и показания имелись, и подозреваемого поймали. Если все было так однозначно, почему вы провели расследование заново, еще и пепельницей по голове получили?

– Потому что показания были учтены только одной стороны, да и расследования толком не…

Сон Йохан вдруг умолк: его сверлил враждебным взглядом человек, сидящий напротив, – Ли Тонги, старший сослуживец, с которым они вместе расследовали дело Соль Канхуна.

Ю Чинсин взял со стола визитку Сон Йохана.

– Я отправлю видео на этот номер. А станет это основанием для повторного расследования или нет, решать вам.

Простившись, он покинул отдел особо тяжких преступлений. Не прошло и пяти минут, как Сон Йохан получил на телефон файл с видеозаписью. Он удалил уведомление о сообщении, как будто это был спам, и попытался сосредоточиться на работе с документами. Но у него не получалось.

Слова пастора были справедливы. Видео стоило посмотреть. Однако в нем содержался рассказ о том, как Ку Вонджун встретил Бога, от которого сам Сон Йохан отвернулся, и потому смотреть эту запись хотелось еще меньше, нежели фильм с самым низким рейтингом.

Надевая наушники, Сон Йохан надеялся, что старенький телефон выйдет из строя. Но равнодушный к его желанию гаджет во весь экран начал воспроизведение. Послышался надорванный голос сражающегося с раком старика:

«Я родился в глухой деревне и, как блудный сын библейской притчи, с деньгами отца необдумано отправился в город».

Подобно заносчивому критику, Сон Йохан смотрел видео довольно равнодушно.

Приехав в Сеул, Ку Вонджун не гнушался никакой работы. Наконец он обзавелся собственным бизнесом, но разорился, не выдержав кризиса 1997 года.

«Встретил Бога через внезапно настигшие его невзгоды? Банальнейшая история». – Словно судья, известный своей строгостью, Сон Йохан еще до окончания рассказа был готов вынести безжалостный приговор.

«О чем вы думаете, когда видите бездомных? Удивительно, но они не были бездомными с самого начала. Эти люди так же, как и я, скатились на дно из-за жизненных неурядиц».

Адаптируясь к уличной жизни, Ку Вонджун встретил новых друзей. Потом один из них внезапно пропал, а спустя несколько дней было обнаружено его тело.

«Хоть я и называл его своим другом. знал о нем я немного. Просто предполагал, что он находился в ситуации, похожей на мою. И этого было достаточно, чтобы вызвать мой гнев».

Ку Вонджун возненавидел этот мир и Бога, сотворивших его. Воя, словно зверь, он смотрел на небо и вдруг заметил вдали крест. Ку Вонджун как одержимый помчался в церковь. Вбежав к седовласому пастору, он набросился на него и закричал: «Ты хоть знаешь, что твой ближний умер на улице? Разве ты не призывал любить ближних в своей проповеди? Какой же ты пастор?»

«В том, что мой друг стал бездомным не было вины церкви. И убил его, конечно, не пастор. Но мне хотелось кого-нибудь обвинить. Мне казалось, тольо так на душе станет легче. Потому я устроил переполох. Только вот вместо того, чтобы позвонить в полицию, пастор угостил меня чашкой кофе».

Слегка улыбнувшись стоящему рядом Ю Чинсину, старик продолжил:

«Я этот вкус забыть не могу, хоть он, конечно, не сравнится с кофе от нашего пастора Ю Чинсина».

Пастор, угостивший Ку Вонджуна, взял на себя организацию похорон его друга. Кроме того, каждую неделю он приглашал пообедать бездомных из их района.

«На столе были только кимчхи[2], яйца, ким[3] и суп с водорослями, но мне все не верилось, что это правда. Я не мог понять, почему пастор выслушал неразумные речи такого человека, как я. Однажды, когда мы все вместе обедали, я увидел на стене церковной столовой картину. На ней был изображен старик, обнимающий молодого парня».

На холсте было видно, что тот занимал высокое положение обществе, а парнишка был в лохмотьях. Словно кающийся преступник, он склонил голову в объятиях старика.

«Я не разбираюсь в искусстве, но почему-то не мог оторвать от той картины глаз. Это было «Возвращение блудного сына» Рембрандта[4]. Тогда я осознал: блудный сын – это я. Всю жизнь я только и делал, что потакал своим желаниям».

По щекам Ку Вонджуна потекли горячие слезы. На экране на мгновение показался Ю Чинсин и протянул ему салфетку. Успокоившись, старик снова заговорил:

«Пастор, к которому я тогда ворвался, увидел во мне вернувшегося блудного сына. Поэтому он и принял меня в свои объятия так же, как отец на той картине. Наконец-то вернувшись в отцовский дом, я ел подсоленный слезами суп с водорослями и перерождался в одного из детей Божьих».

На этих словах Ку Вонджуна остальные прихожане захлопали и воскликнули: «Аминь!» Подождав, пока аплодисменты утихнут, он перешел к заключительной части своей речи:

«Жизнь тяжела, верно? Я знаю. Несколько раз мне было так тошно, что я задумывался о смерти. Но нам не дано право выбрать смерть. Смерть – это не конец. Мы покидаем эту землю, наше временное пристанище, и возвращаемся на Небеса, откуда изначально пришли, где нас ждет вечная жизнь. Возвращаемся в отцовский дом. Если даже такого человека, как я, Господь принял своим сыном, то разве не примет он радушно и вас? Я молюсь, чтобы снова встретиться с вами на Небесах. Спасибо».

Последовали бурные аплодисменты, и видео закончилось.

«Нам не дано право выбрать смерть». Пересматривая этот момент, Сон Йохан внимательно следил за Ку Вонджуном. Он улыбался, но в его решительном тоне чувствовалась твердая вера. Немного поразмыслив, следователь набрал номер.

– Это Сон Йохан. Да, нужно увидеться. Насчет человека, с которым перед смертью собирался встретиться покойный.

– Не думал, что вы свяжетесь со мной так скоро, – сказал Ю Чинсин, стоя перед лифтом.

– Нынче везде видеонаблюдение. Оно уж точно надежнее, чем Бог, который неизвестно куда смотрит.

Сон Йохан указал на камеру под потолком. Двери раздвинулись и закрылись за ними.

– В тот день Ку Вонджун сперва пошел в больницу. Наверняка за рецептом на обезболивающее. После этого он отправился в благотворительный фонд «Beautiful Seoul», – рассказывал Сон Йохан, наблюдая, как мелькают цифры этажей.

– Благотворительный фонд? Зачем?

– Говорят, что побеседовать с председателем. Просил помочь бездомным у станции.

Лифт остановился, Сон Йохан и пастор вышли. Перед ними протянулся коридор старого многоквартирного дома.

– А вот и последнее место, куда он в тот день заходил.

Они остановились у двери примерно посередине коридора. Когда Сон Йохан нажал на звонок, открылась дверь и вышел мужчина.

– Полиция. Вы Чон Хёсок? – спросил Сон Йохан, показывая свое удостоверение.

– Да, а что?.. – неуверенно отвечал тот, оглядывая визитеров.

– Можно зайти на минутку?

Растерянно моргнув на вопрос следователя, Чон Хёсок распахнул дверь и отошел в сторону, пропуская гостей в квартиру. Кухня с гостиной составляли одно целое, а сбоку друг за другом шли две комнаты и туалет. На обеденном столе виднелся еще не опустошенный ланч-бокс.

– Извините, что побеспокоили вас, – сказал Сон Йохан.

– Ничего. Присаживайтесь, – предложил хозяин дома, убирая ланч-бокс.

– Вы не доели.

– Аппетита нет. Ничего страшного.

Вместе со следователем и пастором Чон Хёсок уселся за стол.

– По какому вопросу вы… Неужто кто-то из моих учеников натворил дел?

– Нет. Вы же преподаете литературу? Нынче дети всё такие же непослушные, да?

– Они такие. Телом выросли, а взрослыми еще не стали.

Пока Сон Йохан и Чон Хёсок разговаривали, Ю Чинсин осматривался. Стол занимали витамины, пробиотики, упаковки таблеток, флаконы с лекарствами, и среди всего этого – фотография отца с дочерью, на вид ученицей старших классов.

– К вам, случайно, не приходил этот человек?

Сон Йохан с телефона показал хозяину фотографию Ку Вонджуна.

– Приходил. Возвращаюсь с работы, а он тут. Дома не должно было быть никого, кроме дочери, так что я очень удивился, – откровенно признал Чон Хёсок.

– Вы с ним не знакомы?

– Я – нет, но, по его словам, он старый друг моего отца.

– Правда?

– Да, мы с дочерью живем здесь после его смерти. Тот человек сказал, что пришел навестить отца впервые за весьма долгое время, да зря.

– Вот как. Он, случайно, ничего вам не рассказывал?