Ли Тэмуль – Дерево красной птицы (страница 53)

– Долгое время я была его любовницей, но потом наскучила ему, и он переключился на более молоденьких. Но в память о нашей связи сделал меня хозяйкой Хвагвана и до сих пор присылает солдат на большие мероприятия, чтобы контролировать пьяных гостей и ограждать девушек от оскорблений и побоев. За это я ему благодарна.

– Ты что-то испытываешь к нему? – осторожно поинтересовался Мунно. Если у Инлоу остались какие-то чувства к Ходжону, это поставит под угрозу весь их замысел.

Она зло рассмеялась.

– Я ненавижу его, всегда ненавидела за то, что он сделал меня своей игрушкой. – Ее взгляд опалил Мунно. – И я мечтаю только о том, как собственноручно перережу ему горло.

– Обещаю, что предоставлю тебе такую возможность, – заверил ее Мунно. – Город будет наш, клянусь тебе, как твой будущий хан. Мы отомстим им за все, что они сделали, и ты снова сможешь вернуться к семье.

– Я верю вам. Вот только семьи у меня больше нет и возвращаться мне некуда. Да и кому я теперь нужна? Я останусь в Хвагване и буду делать все, чтобы хоть немного облегчить жизнь моих подопечных.

Был ли хоть один мохэсец доволен своей жизнью? Изувеченные души, разделенные семьи – вот каков итог когурёского правления.

Сердце Мунно сгорало в ненависти и ярости, требуя отмщения за народ.

Даон ждал его дома, задумчиво глядя в окно на центральную улицу города. Когда хлопнула дверь, он даже не обернулся, – видимо, мыслями был далеко отсюда.

– От Рудже не было вестей? – Мунно подошел сзади и положил руку ему на плечо.

Даон слегка вздрогнул.

– На днях он отправит еще одну партию солдат и будет ждать дальнейших распоряжений.

Сегодня Даон выглядел особенно тихим и задумчивым, и у Мунно возникло подозрение, что всегда спокойного и хладнокровного друга что-то беспокоит. Может быть, в их плане какие-то проблемы? После прибытия в Хогён Мунно все чаще видел Даона в подавленном состоянии и гадал, с чем это связано.

– Сколько еще нам нужно воинов? – со вздохом спросил Мунно.

– Не меньше трех сотен. В крепости около полутора тысяч когурёских солдат, и мы должны сформировать войско не меньше. – Даон устало опустился на стул и облокотился на деревянную столешницу.

– Тебя что-то тревожит? – Мунно сел рядом, отчетливо видя, что с другом творится что-то неладное.

Даон молчал, как будто решал, стоит открываться или нет.

– Расскажи, я пойму тебя. Ты ведь мне как брат, – подтолкнул его Мунно и ободряюще похлопал по спине.

– Так странно вновь оказаться в Когурё. Слышать вокруг родной язык, от которого отвык за столько лет.

Мунно настолько не ожидал это услышать, что ошарашенно уставился на друга, не зная, что сказать. Если Даон, оказавшись на родине, затосковал по прошлому, то это добавляло еще одну головную боль. Мунно безоговорочно верил ему, но в свете предстоящих событий такие настроения среди ближайших сторонников были крайне опасны.

– Боишься, что не сможешь направить меч на своих? – наконец, спросил он.

Даон поднял на него тяжелый взгляд и, немного помедлив, покачал головой.

– Они давно мне чужие.

– Если тяжело, можешь не участвовать в бою. Я пойму, – сказал Мунно, подумав, что лучше уж отстранить колеблющегося Даона от предстоящей битвы, чем потом разочароваться в лучшем друге. Он мог потерять кого угодно, но только не Даона. Его предательство он просто не переживет.

– Я никогда тебя не предам, – категорично заявил Даон. – Ты спросил, и я ответил. Лучше откровенно поделиться тем, что лежит на сердце, чем вбить клин сомнений между нами в будущем.

Только сейчас Мунно заметил их схожесть с Кымлан. Ощущалось что-то общее в исходившей от обоих мрачной силе и непоколебимости. Бескомпромиссности и жесткости. И безоговорочной верности, возможно, выкованной в них этой страной с самого рождения. Они оба были не способны на гибкость и дипломатию и предпочитали действовать напролом, чем искать обходные пути.

Поглощенный делами и своими собственными переживаниями, Мунно ни разу не подумал о чувствах Даона. Больше всего на свете он не желал, чтобы между ним и другом пролегла пропасть.

– Если ты не уверен, что… – начал было Мунно, но Даон решительно перебил его:

– Я буду сражаться. Однажды поклявшись в верности тебе и мохэ, я никогда не нарушу обещание.

– Я верю тебе. – Мунно натянуто улыбнулся и потрепал его по плечу. Если он будет сомневаться в самом верном человеке, то у него нет будущего.

Хотя слова Даона прозвучали как приговор самому себе, Мунно понимал, что тот не предаст его, даже если его душа будет истекать кровью. Чувства Даона были понятны. Сам Мунно не раз балансировал между сердцем и долгом, особенно когда спасал Кымлан в ущерб себе. Но в итоге всегда ставил интересы племени превыше всего.

Вечером Мунно ждал коменданта крепости в Хвагване. Он нервничал, не зная, как пройдет встреча, и всеми силами пытался скрыть волнение. Ходил из угла в угол в покоях Инлоу под прицелом ее внимательных глаз и старался вжиться в роль услужливого торговца, для которого деньги решают все. И хотя он заочно всей душой ненавидел Ходжона, ему нужно было скрыть чувства и удачно разыграть главный козырь.

Наконец двери распахнулись, и в комнату вошел высокий крепкий мужчина средних лет. Следом зашли два охранника и встали за спиной командира. Он не носил доспехов, но под дорогим шелком проглядывала военная выправка и стать. Ходжон бегло осмотрел присутствующих и задержал проницательный взгляд на Мунно. Тот низко поклонился и стал ждать, когда комендант займет место во главе стола. – Садитесь, господин Таго. – Комендант слегка кивнул, показывая, что Мунно может сесть слева от него. Инлоу заняла место справа, не поднимая глаз. Мунно жил в Хогён под чужим именем, чтобы никто не раскрыл его личность. – Значит, вы хотите купить Хвагван?

– Да, господин. – Мунно почтительно склонил голову.

– Я слышал, вы торгуете мехами и украшениями, зачем вам вдруг понадобился публичный дом? – Взгляд Ходжона был острым и подозрительным. Несмотря на то, что он уже десять лет служил командиром крепости и в последние годы только развлекался, Мунно видел, что он не потерял хватку и не был глупцом.

– Хвагван приносит немало денег, и я хочу сделать его основным источником дохода, – ответил Мунно с заискивающей улыбкой. – К тому же спрос на услуги мохэских девушек возрос, и это направление представляется мне очень перспективным. Особенно если его расширить.

Мунно испытывал стыд за свои слова, особенно когда перед ним сидела Инлоу, но он должен был убедительно сыграть свою роль, чтобы комендант в нем не сомневался.

Ходжон усмехнулся и, наклонившись к столу, по-хозяйски взял Инлоу за руку.

– О да. Уж мне ли не знать, насколько хороши мохэские красавицы.

Инлоу едва заметно вздрогнула, но натянула на лицо улыбку и кивнула.

Мунно стиснул зубы. Нужно держать себя в руках.

– Как я понимаю, вы уже договорились о цене, и вам нужно только мое разрешение? – обратился Ходжон к Мунно, выпустив руку Инлоу.

– Да, господин, нужно подписать соглашение и поставить вашу печать.

– Хорошо, только… – Он вдруг наклонился к Мунно и с хитрым прищуром спросил: – Вы же позволите мне выбирать любую девушку Хвагвана? Как они танцуют! Когурёские танцовщицы, конечно, хороши, но в мохэсках чувствуется первобытная страсть и огонь. Дикий народ, что тут скажешь… – Он откинулся на спинку стула и мечтательно посмотрел в потолок.

Инлоу залилась краской и сжала губы в тонкую линию.

Нутро Мунно горело от этих унизительных слов. Но он ждал, терпеливо ждал того момента, когда подвесит его бездыханный труп на главной площади города, чтобы все, кого он втаптывал в грязь, увидели страшную участь тирана.

Даон принес заранее подготовленный документ и разложил его на столе перед комендантом. Ходжон внимательно все прочитал и поставил на белой ткани печать, которую принес один из охранников.

– Вам повезло, что комендантом крепости являюсь я, – самодовольно сказал Ходжон, отодвигая от себя белую ткань, испещренную мелкими буквами соглашения. – Это я позволил мохэским купцам торговать в городе.

– Ваша милость безгранична, господин, – подобострастно отозвался Мунно и вновь склонил голову в поклоне, хотя мысленно уже несколько раз разорвал того на куски.

– На днях должен прибыть посол из Куннэ, и я хочу устроить ему приветственный ужин, – в приказном тоне сообщил Ходжон. – Устройте все на высшем уровне.

– Конечно, господин, я вас не разочарую, – заверил его Мунно, предвкушая то, что этот праздник станет последним в жизни коменданта.

После ухода Ходжона он повернулся к Инлоу.

– Ты что-нибудь об этом знаешь? Зачем сюда едет посланник Владыки?

– У меня пока нет точной информации, но ходят слухи, что Ходжона решили сместить с должности и назначить нового коменданта, – ответила та.

– Это плохо. – Мунно покачал головой. – Мы должны успеть до того, как сменится власть.

– Как только что-то станет известно, я сообщу вам, господин.

Вернувшись к себе, Мунно спешно написал письмо Рудже, чтобы тот был наготове. Если в столице недовольны Ходжоном и действительно решили его убрать, то нужно поспешить, иначе все приложенные усилия обратятся в пыль. Кроме того, придется все начинать сначала, – и еще неизвестно, каким человеком окажется новый командир. Он вполне мог ограничить работу мохэских торговцев в городе, и тогда Мунно придется отказаться от своего плана захвата крепости. А этого нельзя допустить ни в коем случае.