Ли Тэмуль – Дерево красной птицы (страница 55)

– Мохэский ублюдок! – выплюнул Ходжон и перевел взгляд на Инлоу, стоящую позади Мунно. – Я знал, что вам нельзя верить! Надо было уничтожить всю вашу убогую деревеньку, чтобы никто не смог вонзить нож в спину.

– В первую очередь вас предал Владыка, а мы просто забираем то, что принадлежит нам, – сказал Мунно. – Схватить его!

Телохранитель закрывал собой хозяина, мечась в смертельном танце в попытке защитить его. Ходжон выхватил из-за пазухи кинжал и отчаянно оборонялся. Несмотря на возраст и долгие годы праздной жизни, он сражался достаточно умело, и Мунно отдал должное его навыкам. Но это была последняя битва старого тигра. Он был обречен.

Мунно не мог позволить, чтобы в предсмертной схватке он убил одного из его людей, поэтому в несколько широких шагов настиг врага и приставил меч к горлу:

– Не глупите, вы все равно умрете. Велите своим людям сдаться, и я оставлю их в живых. Вы же генерал! Неужели загубите столько солдат, защищая свою жалкую жизнь?

– Мерзкое отродье, – захлебываясь злобой, рычал загнанный в ловушку зверь. – Ты еще пожалеешь об этом. По твоей вине мохэ потонет в крови!

– Заткнись и брось оружие! – прикрикнул на него Мунно и для убедительности надавил клинком на шею.

После секундного колебания Ходжон разжал руку, и кинжал упал на землю.

Солдаты связали коменданта и вывели его из переулка на центральную улицу.

Со стороны восточных ворот доносились звуки битвы, и Мунно вместе с солдатами, которые прикрывали его с двух сторон, направился туда, чтобы продемонстрировать врагам их захваченного командующего. А в случае неудачи использовать как заложника, чтобы выбраться из города. Но этот вариант он не рассматривал: нутром чувствовал, что все получилось.

Кругом царил хаос. Люди кричали и в ужасе метались из стороны в сторону, пытаясь найти укрытие. Землю усеивали трупы солдат и мирных жителей. Однако Мунно уже видел воинов в мохэских доспехах, а это значило, что Даону удалось открыть ворота и впустить войско Рудже. Из Хвагвана его люди вели связанного и перепуганного насмерть посла.

Это была победа! Выйдя на главную площадь, Мунно схватил Ходжона за шиворот и вывел вперед.

– Солдаты Когурё! – крикнул он. – Ваш командир захвачен! Сложите оружие, и я сохраню вам жизни!

Мунно увидел Рудже и Даона вдали и торжествующе им улыбнулся.

– Сдавайтесь, – пробурчал Ходжон, а потом набрал в грудь воздуха и крикнул своим подчиненным: – Сдавайтесь и сохраните свои жизни! Мы отомстим! Мы обязательно отомстим подлым негодяям, которые посмели вторгнуться в наш город! Выживите, чтобы залить кровью мохэские земли!

– Закрой свой поганый рот, ублюдок, – раздался сзади звенящий от ярости голос Инлоу, и Ходжон растерянно обернулся.

Она медленно шла к нему, сжимая в руке короткий кинжал.

– Инлоу… – выдавил он. – Ты… Дрянь! Я дал тебе все!

Мунно отступил, выполняя свое обещание. Она единственная имела право лишить его жизни.

– Дали все? – Ее губы исказила безумная улыбка. – Вы отняли мою честь, жизнь и уважение к себе и теперь думаете, что расплатились со мной, подарив должность хозяйки Хвагвана? Нет, господин, моя цена за это – ваша жизнь. Будьте прокляты вечно. – Замахнувшись, она вонзила лезвие в его шею по самую рукоять.

Ходжон осел на землю. В его умирающем взгляде все еще мелькали потрясение и ярость.

По рядам когурёсцев пронесся потрясенный ропот, и они побросали свои мечи.

– Голова мучителя Ходжона и головы всех его приспешников будут висеть над восточными воротами как напоминание о том, что случится с каждым, кто посмеет унижать гордое племя мохэ! – выкрикнул Мунно, вскинув руку с зажатым в ней клинком.

Поднялся ликующий рев, мохэсцы потрясали мечами, радуясь победе.

Сердце Мунно неистовствовало в груди, вторя безумному восторгу его народа. Это была его победа! И ни когурёсцы, ни Виен, который мрачно наблюдал за его триумфом, не смогут отобрать то, что отвоевал он.

– Хогён наша! Мы вернули свою землю! – выкрикнул Мунно, перекрывая гул толпы.

Глава 21. Наун

Наун вернулся в Когурё преисполненный решимости, как никогда. Поездка в Силлу сделала очевидным то, в чем он боялся себе признаться. Ему не просто необходимо укрепить свое положение, – этого уже было недостаточно. Науну нужна полная и безраздельная власть, которую никто не посмел бы у него отнять. Теперь у него появилась четкая цель, а после знакомства с принцем Нульджи он увидел и способы ее достижения.

Посланники Когурё довольно холодно попрощались с каном Силлы и направились домой. Через свою сестру Тами договорилась о тайной встрече принцев за пределами столицы, и на одном из постоялых дворов Наун встретился с Нульджи.

Принц Силлы, переодетый в простолюдина, пришел под покровом ночи, и они долго разговаривали друг с другом. Тами не хотела смущать Нульджи своим присутствием и поэтому осталась в смежной спальне, но слышала каждое слово. Она предусмотрительно выкупила все соседние комнаты, чтобы их никто не подслушал.

Нульджи поклонился и сел напротив Науна.

– Очень рад вновь встретиться с вами, Ваше Высочество, – сказал он с легкой улыбкой.

– Взаимно, принц.

Хотя они оба были младшими братьями и имели одинаковый титул в своих странах, наедине друг с другом разница в их статусах все же ощущалась, ведь Нульджи был принцем вассального государства и отдавал дань уважения принцу страны-покровителя.

– Вы хотели о чем-то поговорить? – Нульджи с интересом рассматривал Науна, наверняка догадываясь, какое впечатление на него произвел пир в королевском дворце Силлы. Он не мог не понимать, зачем Наун устроил эту встречу, однако хотел узнать, на что готов пойти принц Когурё.

– Не буду ходить вокруг да около. Для спокойствия на полуострове нам выгодно, чтобы королем Силлы стали вы. – Наун сделал паузу, наблюдая за реакцией Нульджи. Глаза того на миг сузились и вспыхнули торжествующим огнем. Он слегка склонил голову, пытаясь скрыть улыбку.

– Благодарю, Ваше Высочество. Мне лестно, что вы считаете меня достойным трона.

– Политика вашего брата опасна для Когурё. Я не могу допустить союза Силлы с империей Цзинь. Поэтому, думаю, я смогу убедить Владыку и Совет в необходимости помочь вам взойти на престол, – продолжил Наун.

– Чего же вы хотите взамен?

Наун немного помедлил, решая, стоит ли открыто говорить о цене, которую придется заплатить.

– Вы должны будете предоставить мне любую военную помощь, как только она понадобится, – медленно ответил Наун.

Нульджи понимающе кивнул.

– Ваша милость безгранична, Ваше Высочество. Примите мою искреннюю преданность. – Он глубоко поклонился и улыбнулся Науну как союзнику.

Они стремились достичь одинаковых целей, поэтому справедливо полагали, что договор между ними будет выгоден обеим сторонам.

Когда Нульджи покинул постоялый двор, когурёские посланники вновь отправились в путь. Обратная дорога заняла гораздо больше времени из-за того, что приходилось часто останавливаться из-за начавшихся дождей.

Наун чувствовал себя окрыленным. Он с улыбкой наблюдал за срывающимися с крыши дождевыми каплями, предвкушая, как вернется домой и посмотрит в завистливые глаза Насэма. Теперь он совсем не чувствовал себя младшим братом, которого ни во что не ставят чиновники и королевская семья. Его уверенность подпитывали новые союзники – и Тами, без которой он больше не представлял будущего.

В воздухе явственно ощущался аромат весны, на деревьях уже набухли почки. Душа трепетала в предвкушении каких-то изменений. Но чем ближе они подходили в Когурё, тем сильнее менялось настроение Науна, стремительно вытесняя эйфорию от удачной поездки. Его ужасала нищета и голодные смерти, которые они встречали по дороге. В некоторых городах и поселках трупы валялись прямо на улицах, вызывая негодование и ярость в душе принца. Он дал себе обещание, что приложит все силы, чтобы прекратить это. Невозможно было смотреть на страдания народа, и он невольно чувствовал свою вину за это.

Они приближались к Пхеньяну, и Наун захотел остановиться в городе, где родилась его жена. Однако неожиданное известие полностью поменяло его планы.

Со срочным донесением из Куннэ прибыл гонец на взмыленной лошади и протянул Науну послание от Ёна Чанмуна.

– Не может быть. – Наун бросил на Тами потрясенный взгляд и снова перечитал послание.

– Что случилось? – Тами встревожилась и напряженно следила за тем, как меняется лицо мужа.

– Мохэсцы захватили крепость Хогён… – Рука с зажатым в ней письмом безвольно упала на стол. – Отец на смертном одре.

Тами пробежалась по написанным братом строчками, и с каждым прочитанным словом ее глаза наполнялись тревогой.

– Нужно возвращаться, – сказала она и, не медля ни секунды, приказала слугам седлать коней. – Если останавливаться только на ночлег, через три дня достигнем Куннэ. Но вам нужно оказаться во дворце как можно раньше, чтобы успеть на заседание Совета!

– Чанмун пишет, что Насэм полон решимости начать войну. – Наун покачал головой. Он был в растерянности и не знал, что делать. Увидев своими собственными глазами, во что превращается его страна, он не мог даже допустить мысли вновь ввязаться в кровопролитие.

– Дело не только в войне. Владыка при смерти! Если вы не вмешаетесь, вся власть окажется в руках наследного принца!

Слова Тами неприятно поразили Науна. Они были правильными по сути, но тем не менее расчетливыми и жестокими. В глазах жены не ощущалось ни капли сочувствия, хотя Владыка для Науна не только правитель, но и отец. Однако он не мог винить ее за то, чего не чувствовал сам. Наун давно перестал считать его отцом и смотреть на него как на оплот надежности, гарантировавший стабильность в стране и в королевской семье. Но чем сильнее ухудшалось здоровье Владыки, тем меньше становился его авторитет.