Ли Он – Серый (страница 5)

— Ладно. Давай в три, — согласилась Алёна; на её лице проступила лёгкая улыбка.

— Отлично! Я к трём всё подготовлю, — с облегчением подтвердил Серый.

— Только недолго, ладно? Мне ещё сочинение по литературе писать, — предупредила Алёна шутливо.

— Конечно. На час-два, не больше, — улыбнулся Серый.

Барт потянул её к подъезду.

— Ну, нам сюда. Пока! — сказала Алёна.

— До завтра, Лён! — попрощался Серый.

Они разошлись, оставив вечернюю тишину и скрип снега под ногами. Зимний вечер продолжал жить своей неспешной жизнью.

15 ноября 1996

Вечер. Вернулась с Бартом после прогулки. Он теперь дремлет у батареи — наверное, устал от своего обычного ритуала: обхода двора. За окном темно, ветер шевелит ветки, в комнате только тиканье часов. Всё как всегда… но сегодня я ощущаю лёгкое волнение — будто внутри что‑то потихоньку меняется.

Сегодня случилось нечто неожиданное.

Серый ждал меня у подъезда. Просто стоял на холоде, уши красные от мороза. Я не сразу поняла, что он ждёт именно меня. Потом он коротко бросил: «Ждал минут двадцать» — и сразу перешёл к главному:

«Давай завтра встретимся? Я печку растоплю… Поговорим спокойно, без спешки».

Его голос звучал неровно, чуть сбивчиво — будто слова давались с трудом. Когда я согласилась, он улыбнулся — широко, почти растерянно, и от этой улыбки у меня в груди что‑то дрогнуло.

Но самым странным было другое. Он впервые назвал меня «Лён». Просто: «До завтра, Лён!» — тихо, почти неуверенно. Это новое обращение показалось мне неожиданным и немного смущающим.

Что это значило? Просто волнение? Или намёк на что‑то большее? Я не знаю. Но вместо тревоги внутри появилось тёплое чувство — как будто впереди ждёт что‑то приятное и важное. Будто завтра начнётся новый этап — чуть отличающийся от того, что было раньше.

Завтра в три. В гараже.

Барт во сне пошевелил лапой — наверное, гонится за кем‑то в своих собачьих снах. А я всё думаю: что будет завтра? Какие слова он подберёт? Будет ли он снова обращаться ко мне по‑новому?

За окном тихо падает снег. Мир снаружи — спокойный, неизменный. А внутри меня — смесь волнения и любопытства. Не страх перед неизвестностью, а интерес и предвкушение. Будто я стою на пороге чего‑то важного — и одновременно волнуюсь и жду.

Что он скажет? О чём мы будем говорить? И останется ли в его словах это новое, непривычное обращение — «Лён»?

«Построить по-своему»

Гараж был небольшим, но уютным. В углу стояла старая печка-буржуйка, от которой исходило приятное тепло. Серый успел навести порядок: смахнул пыль с верстака, разложил на нём две кружки, термос с чаем, шоколадку и пачку печенья. На стене висела гитара, рядом — полка с пластинками. У дальней стены стоял старый диван, накрытый клетчатым пледом. В воздухе пахло дровами и чем-то домашним.

Алёна открыла дверь, стряхнула снег с шапки и куртки. За ней в гараж проскользнул Барт, обнюхал порог и, убедившись, что всё в порядке, вошёл внутрь.

— Ух ты… Здесь так тепло! И уютно, — произнесла Алёна, оглядываясь.

Серый улыбнулся, но постарался это скрыть.

— Да, печка — вещь. Садись, я сейчас чай налью, — сказал он, взяв одну из кружек.

Алёна села на диван, сняла куртку и укуталась в плед. Серый налил чай, протянул ей кружку и сел рядом. Было заметно, как в каждом его движении сквозила нервозность — будто он одновременно был рад встрече и боялся начать разговор.

— С лимоном. Я помню, ты любишь, — сказал он.

В тишине потрескивали дрова в печке, за стеной гудел ветер. Барт устроился у печки, свернулся клубочком и закрыл глаза.

— Алён… Я ведь не просто так позвал тебя сюда. Мне нужно с кем-то поговорить. По-настоящему, — начал Серый, нервно перебирая пальцами будто хотел нащупать что-то.

Алёна внимательно посмотрела на него и наклонилась вперёд.

— Да, давай, я слушаю, — тихо произнесла она.

— В общем… я решил уйти из дома. На время. Может, совсем. Хочу разобраться в себе, — продолжил Серый. Его голос дрожал, слова давались с трудом — было видно, насколько ему тяжело говорить об этом.

— Серёг, ты что?! Тебе же ещё шестнадцать! Куда ты пойдёшь? — воскликнула Алёна.

— Да куда-нибудь. Снимем комнату с кем-нибудь. Или в общежитии каком. Главное — самому. Хочу понять, как жить дальше. Тут всё как-то давит: школа, дом, эти разговоры про будущее, — объяснил Серый.

— Но ты же можешь это понять и дома, необязательно уходить? — спросила Алёна.

— Не могу. Мать орёт, плачет, закатывает истерики. Она так сильно в меня вцепилась, что просто не даёт дышать, — вздохнул Серый.

Какое-то время они сидели молча. Алёна пыталась подобрать нужные слова, но выходило не очень. В её голове проносились мысли: «Как ему помочь? Что сказать?»

— Серёж, но ты не думаешь, что это слишком — уходить? Может, есть другой выход? — осторожно спросила Алёна.

— Да, я и сам не уверен… устал от всего этого, — он помолчал немного. — Просто я не могу больше выносить её слёз, — сказал он и в словах почувствовалась горечь.

Они снова замолчали. Алёна видела, как напряглись мышцы на его шее, и понимала: это не просто слова — это предел.

— Ладно. Но на что ты жить будешь? Ты об этом подумал? — спросила Алёна.

— Ну… есть варианты. Подработка какая-нибудь, — ответил Серый.

— Что за подработка? — нахмурилась Алёна.

— Да так… кое-какие предложения. Ничего сложного. Платят нормально, — уклончиво ответил он.

Он сделал глоток чая, посмотрел на огонь в печке, потом резко перевёл взгляд на Алёну:

— Слушай, а ты вот говорила, что хочешь после института в Испанию… Расскажи — как ты это всё видишь? Ну вот приехала туда — и что дальше?

— Э‑э…- Алёна сначала растерялась от резкой смены темы, но решила продолжить, — ну, сначала найду жильё. Может, комнату на первое время сниму. Потом начну искать работу — где нужен английский или испанский. Чтобы сразу практика была, — ответила Алёна.

— Понятно… А ты не боишься? Одна, в чужой стране, без знакомых… — спросил Серый.

— Боюсь, конечно. Но это же и круто! Новые люди, другая культура, шанс всё построить по‑своему. Не хочу всю жизнь сидеть тут, ходить по одному маршруту: дом — работа, работа — дом… — ответила Алёна.

— Построить по‑своему… — задумчиво произнёс Серый.

Алёна заметила, что Серый будто где‑то далеко, но тут же вернулся из своих мыслей, когда она окликнула его:

— Серёж?

Серый вздрогнул и улыбнулся:

— Да‑да. Просто… задумался.

Алёна поинтересовалась:

— О чём?

Серый ответил:

— Да так. Ни о чём конкретном. Просто… как это вообще — строить по‑своему? Что это значит?

Алёна оживилась, решив, что он открыт к разговору, и объяснила:

— Ну, это когда ты сам выбираешь. Куда идти, что делать, с кем общаться. Когда решения принимаешь сам — и отвечаешь за них.

Серый кивнул, покрутил кружку в руках и посмотрел на огонь:

— Понятно…

Алёна, после короткой паузы, спросила:

— А ты не боишься ошибиться?