Ли Мунёль – Дерево с глубокими корнями: корейская литература (страница 31)
Так неустанно копошились,
Комочки желтенькие.
(Да, сердцевина жизни столь тепла!)
«Жить — счастье!» — эту мысль являл их образ
И у меня, так часто повторявшей, что «несчастье — жить»,
Слезами он застлал глаза.
Не потому ли, что тогда рвалась на волю я из скорлупы?
Ах, как же грустно
В безденежье искать нам средства на леченье
Разбитого параличом отца!
И так же, как и мы, белок с желтком,
Ведут ли диспут об отчаяньи?
В любое время года холодильник
Откроешь потихоньку, а оттуда
Как будто бы яиц холодных раздается
Шепот:
«Мам, обними меня»! Но в теплые объятья
Наседки-мамы так и не попали эти яйца.
И дешево распродавали их.
Подобно им, и у меня, оставшейся без документов,
Надежда постепенно ослабела,
Но и отчаянье зато как будто бы смиренней стало.
Шопену тяжело от бытности Шопеном, и потому он
голову склоняет.
Жорж Санд же тяжело от бытности Жорж Санд,
Вот потому она и голову склоняет.
Больному тяжело от бытности больным,
А вору — бытность воровская тяжела,
Рабочему — от бытности рабочей тяжко,
Врачу — от бытности врачом, и потому они и голову склоняют.
Отцу — от бытности отцовской тяжело,
От материнской — матери,
А дочери — быть дочерью непросто, вот потому они
и головы склоняют.
Подсолнуху — подсолнухом быть тяжело,
И традесканции собою быть непросто,
Ромашке — быть ромашкой,
И астрагалу тяжело быть астрагалом,
А канне — бытность канной тяжела, вот потому они и
голову склоняют.
О, как же тяжко!
Как тяжко жить под именем своим!
Свое прошенье посылаю я и свету лунному, и
солнечному свету.
И мне не по душе —
Перед своей душой склоняя голову, идти по жизни.
Чон Хосын
Уходишь ты…
Но если ты со мной еще побудешь,
То после твоего ухода мне
Любить тебя еще не будет поздно.
Туда, куда уходишь ты,
Пусть первым я уйду…
Пошлю зари вечерней переливы
На удаляющийся образ.
И запахну полы одежды, и во тьме,
Когда погаснет свет в домах вокруг,
Я поднимусь и буду петь тебе,
И превращусь в сияющие звезды.
Уходишь ты…
Но если ты со мной еще побудешь,
То после твоего ухода мне
Любить тебя еще не будет поздно.
Не плачь!
Ты — человек, и ты подвержен одиночеству. 
