Ли Макинтайр – Отрицатели науки. Как говорить с плоскоземельщиками, антиваксерами и конспирологами (страница 46)

Вот несколько инструментов, усиливающих и поддерживающих тактики, уже описанные в этой книге.

Носить маски, мыть руки и держать дистанцию убедительнее многих других способов людей заставляла широко публикуемая статистика Университета Джонса Хопкинса и Центров по контролю за заболеваниями, которую помещали в правом верхнем углу экрана практически все новостные каналы, вещающие в США (даже Fox News). Цифры ясно говорили, во что нам обходится наше поведение. Призывы врачей и санитарных властей тоже как-то помогали делу, но что в корне изменило ситуацию? Карта США, на которой люди видели, что их штат, округ или город находятся в красной зоне.

Поначалу губернаторы республиканских штатов, таких как Техас и Флорида, могли легко отмахнуться от ковида, как от «синей заразы», поскольку первые случаи заболевания были зарегистрированы в демократических синих штатах – Нью-Йорке и Нью-Джерси. Есть даже свидетельства, что одной из причин, по которой администрация Трампа отказалась развернуть первоначальный план общенационального обследования, была именно «партийная принадлежность» штатов, с которых началась эпидемия[21]. В штатах Юга и Среднего Запада локдаун вызвал ропот – там требовали больше «индивидуальной свободы»: возможности не носить маски, собираться большими группами и запустить работу предприятий; так что здесь с радостью приняли план Трампа, решившего явно преждевременно «открыть экономику» вопреки отличному плану санитарных властей, который позволил Нью-Йорку и другим штатам «сгладить кривую» и замедлить распространение вируса.

Результат был предсказуем и трагичен. Через несколько недель после снятия ограничений во Флориде и Техасе случился резкий скачок заболеваемости. Вскоре два этих штата стали главными очагами инфекции. И хотя губернаторы по инерции отрицали факты, цифры в таблицах говорили сами за себя. Граждане возмутились, авторитет губернаторов рухнул. Все это в итоге примирило публику с требованиями врачей (хотя для многих было уже поздно). Увидев, что красные (республиканские) штаты тоже уязвимы перед вирусом, что явствовало из карт и таблиц, показываемых в каждом выпуске новостей, маски согласились надеть даже президент Трамп и вице-президент Пенс.

Исследования Стефана Левандовски, Джона Кука, Сандера ван дер Линдена и других показывают, что апелляция к научному консенсусу – один из самых убедительных способов заставить людей изменить ошибочные эмпирические убеждения. Разумеется, найдутся и те, кто будет отрицать существование общего мнения. Но опросы показывают, что даже отрицателей – что интересно, особенно консерваторов – можно переубедить с помощью научного консенсуса. Цитируемая здесь работа завершена до пандемии коронавируса и в основном касалась общей позиции ученых по глобальному потеплению, но нет оснований полагать, что ее выводы нельзя применить к отрицанию COVID-19 и другим формам отрицания науки.

В случае с ковидом мы видели эффект консенсуса в реальном времени на примере того, как у Трампа менялось отношение к маскам, одной из самых эффективных санитарных мер против вируса. Носить тканевые маски в общественных местах Центры по контролю заболеваний рекомендовали с 3 апреля 2020 года, но Трамп не надевал маску несколько месяцев. Это не только подавало дурной пример, но и заставляло людей сомневаться в том, что санитарные врачи вроде доктора Фаучи и доктора Деборы Биркс точно знают, что маска помогает сдерживать эпидемию. 20 июня 2020 года Трамп настоял на проведении крупного политического митинга в Талсе, штат Оклахома, от участников которого не требовали надевать маски. Несколько недель спустя, 11 июля, Департамент общественного здравоохранения Оклахомы объявил о резком всплеске заболеваемости. 12 июля во время визита в больницу Уолтера Рида Трамп впервые появился на публике в маске, заметив: «Я приветствую маски там, где они нужны»[22]. Вскоре после этого пришло известие, что Герман Кейн, влиятельный сторонник Трампа, присутствовавший на митинге в Оклахоме, умер от ковида. Фотографии Кейна, окруженного на митинге людьми без масок, широко разошлись в интернете. Санитарные врачи единодушно объявили: хотя нельзя точно сказать, как именно происходит заражение в каждом индивидуальном случае, маски – лучшее из возможных средств защиты. Позже Трамп заявил, что носить маски «патриотично».

Рассказы наукоотрицателей, изменивших мнение после разговоров по душам с людьми, которым они доверяют, – убедительное свидетельство. В наши дни такие разговоры не всегда происходят вживую, но в любом случае личный опыт помогает взрастить доверие, и чем более он личный, тем лучше. Проще говоря, если вы лично знакомы с тем, кого поразил коронавирус, вы вряд ли будете отрицать существование ковида. С еще меньшей вероятностью отрицать будет сам заболевший. В числе самых шокирующих историй такого рода – случай 37-летнего Ричарда Роуза из Огайо. Роуз постоянно писал в фейсбуке, что считает коронавирус выдумкой. Запись от 28 апреля 2020 года: «Расставим точки над i. Я не верю в сраные маски. Повсюду этот хайп, и что? Я не поддался и до сих пор жив». 2 июля: «Какая пакость этот ковид! Я сижу, ничего не делаю и просто задыхаюсь». 4 июля он умер, оставив после себя пост, в котором говорилось: «Когда встретимся на небесах, смотрите не обосритесь, придурки безмозглые». В течение следующей недели друзья Роуза, потрясенные его кончиной, оставляли скорбные комментарии. 10 июля кто-то, не знакомый с покойным, написал: «Ну что, он все еще думает, что ковид – разводка?»

История Кристин Уркизы из Аризоны описана в ее письме в Washington Post, озаглавленном «В смерти моего отца виноват губернатор». Кристин рассказала, что ее отец Марк Энтони Уркиза, истый республиканец и слушатель Fox News, поверил губернатору Дьюси и президенту Трампу, когда те говорили, что не нужно жить в страхе. Губернатор снял ковидные ограничения, и Марк Энтони, несколько месяцев не видевший друзей, захотел пойти в караоке. Дочь умоляла его не ходить, но Марк сказал: «Губернатор говорит, что опасности нет. Не станет же он врать!» «Несколько недель спустя, задыхаясь, в смертном ужасе, он сказал мне, что чувствует, будто его предали», – пишет Кристин.

Из работ Шмидта и Бетш мы уже знаем, что факты могут изменить мнение отрицателей. Что за факты это могут быть в случае отрицания COVID-19? Это, например, цифры, доказывающие эффективность масок. Что касается формального опровержения, то можно указывать на порок конспирологического объяснения тем, кто только что получил или вскоре получит порцию антинаучной дезинформации. Или, если такое опровержение не сработает, может быть, стоит воспользоваться именно склонностью объекта к конспирологическим объяснениям. Вообразите разговор с ковидоотрицателем (который наверняка предрасположен к вере в теории заговора), вообразите, что в этом разговоре вы сообщаете, что Россия и Китай ведут в соцсетях широкую кампанию дезинформации, продвигая идею о том, что коронавирус – «мистификация» и нам нужно «освободиться» от карантинных ограничений. Это ведь не конспирология, а самый настоящий заговор! Подействует ли это на вашего собеседника? В этой главе я уже приводил кое-какие источники, и вы можете распечатать их и вручить собеседнику. Там есть даже таблицы и диаграммы. Возможно, вы подтолкнете человека задуматься о том, кому выгодны размежевание и раскол среди американцев. Наверное, это заставит его хоть что-то заподозрить? И если не сработает ничто другое, предложите собеседнику провести собственное расследование. Это неправильно, но может сработать!

Как хорошо было бы, если бы у нас не случалось нужды в этих тактиках. Имей мы более ответственных политических лидеров и в стране, и на местах, наукоотрицание не стало бы такой острой проблемой. Но нет ли тут и нашей вины? Ведь так хочется просто отгородиться от несогласных с нами, признав их глупцами, или переключить телеканал, ведь нас коробит от их источников информации, и общаться лишь с теми, кто уже разделяет наше мнение. Посыл моей книги прост: мы должны вновь начать разговаривать друг с другом, особенно если мы друг с другом не согласны. Но надо понимать, как это делать. Простая трансляция фактов ничего не даст. Устыжать или оскорблять – точно бессмысленно. Если мы действительно хотим переубедить отрицателя, надо говорить с позиции сочувствия и уважения: чтобы собеседник услышал нас, нужно установить доверие и взаимопонимание.

Когда я писал эту книгу, сидя дома (из-за моей болезни я не могу рисковать подхватить SARS-CoV-2), я сокрушался, что не могу пойти поговорить с антимасочниками или другими ковидоотрицателями, чтобы собрать полевые данные. А потом в июле 2020 года в New York Times появилась статья с провокативным заголовком «Как правильно разговаривать с антимасочниками». Будто кто-то прочел мои мысли.

Автор статьи Чарли Уорзел сделал смелое заявление: осуждение и стигматизация идут только во вред и мешают переубеждать антимасочников или других ковидоотрицателей, особенно в создавшейся атмосфере недоверия. И это особенно верно в случае коронавируса, когда наши знания о проблеме быстро меняются. Уорзел начинает со сравнения ковида и вируса Эбола. Он пишет: