Ли Макинтайр – Отрицатели науки. Как говорить с плоскоземельщиками, антиваксерами и конспирологами (страница 40)
Тед моментально пошел на попятную насчет безопасности еды. Он подчеркнул, что не говорит ни «да», ни «нет». Если мне нужен человек, считающий ГМО опасными для здоровья потребителей, то это не Тед. Он лишь говорит, что не знает, опасны ли они. И есть их не будет в любом случае, ведь тут все не так однозначно. Тед сказал, что его смущает сама идея ГМ-продовольствия. По крайней мере, на сегодня. Может, лет через десять что-то изменится. Но до тех пор он ГМО в рот не возьмет.
По наитию я спросил, не покупает ли он в Whole Foods. Тед, секунду помедлив, ответил: «Ну и?»
Я знал, что он либерал. И ученый! После колледжа Тед отправился в путешествие по разным странам, лично собирая экологические сведения, и, вернувшись, получил ученую степень. Они с женой организовали институт, изучающий методы сохранения исчезающих видов и их среды обитания. Распределяя после мальдивской экспедиции углеродно-компенсационные пожертвования, я послал Теду чек для посадки четверти акра деревьев в одном из его проектов. В отношении климата его взгляды полностью укладывались в русло научного мейнстрима. И вдруг – ГМО?
В завершение разговора я просил его подумать денек и дать мне знать, могу ли я использовать наш разговор для книги. «Но, – предупредил я, – если мы продолжим беседу, я попробую тебя переубедить».
«Что ж, – ответил Тед. – Может быть, в итоге это я смогу переубедить
Ночью мне пришло СМС с его согласием. И мы договорились завтра продолжить.
Разговор всей моей жизни
Должен признать: перед продолжением я несколько нервничал. Мы знакомы
«Ладно, Тед, переубеди меня».
На этот раз все шло иначе. Вчера был торопливый и сбивчивый разговор с другом, у которого я захотел узнать, что он думает о ГМО, но сегодня я повел дело расчетливо. Я снова был ученым.
«Ну, все зависит о того, как ты ставишь вопрос, – начал Тед. – Стану ли я есть ГМО? Или считаю ли я эти продукты безвредными?» Подхватив вчерашнюю тему, он сообщил, что не любит ГМО из-за общих соображений о генетических опытах над едой. Он не уверен, что это не навредит нам в будущем. В подтверждение он выдал заготовленную аналогию.
«Тут как с чужеродными видами, – пояснил он. – Мы завозим какой-то вид, и это кажется удачным решением, потому что мы таким образом пытаемся устранить проблему. Но потом ситуация развивается помимо нашей воли. Всегда появляются непредвиденные последствия. Вот как с мангустами. Их завезли на Гавайи, чтобы избавиться от крыс, но потом они начали пожирать
И значит, – продолжил Тед, – чего нам ждать, когда вмешиваются в генетику микроорганизмов? А если еще и налажают при этом? Допустим, сегодня данные показывают безопасность ГМО, но это не гарантирует, что никаких проблем не возникнет в будущем».
Пришлось отметить про себя, что довод крепкий, но я держал язык за зубами и ждал, что Тед скажет дальше. Он переключился на «Раундап», заговорив о побочном воздействии, которое этот препарат оказывает на другие растения. И о том, что он приносит пользу все меньшему числу людей и обогащает ограниченный круг лиц. Безопасность продовольствия – область, где возможны самые разные неприятности, а система государственного регулирования в этой области, как подозревает Тед, небезупречна в плане коррупции. Она слишком лояльна к производителям. Если случится какая-то неприятность, заметят ли это вовремя? «У людей есть все причины избегать ГМ-продовольствия, даже если доказано, что оно безвредно», – резюмировал Тед.
Тут я задал первый серьезный вопрос: «А ты когда-нибудь ел ГМО?»
Тед ответил, что, вероятно, ел. Как можно знать точно, что ты ешь в ресторане? Но он не финансирует эту индустрию, потому что они не могут гарантировать безопасность в будущем. И тут я немедленно задал второй вопрос: «Но чем же эта позиция, которую ты только что занял, отличается от борьбы с прививками? Вакцины „не природны“. И нельзя „гарантировать“ их безопасность. Ты против вакцин?» Я надеялся, что Тед немного пояснит свои вчерашние слова о том, что он «в чем-то понимает» антипрививочников.
Он ответил, что вопрос хорош, но всегда нужно оценивать баланс пользы и рисков. С вакцинами есть частный риск. Не сделав прививку, можно заболеть. Но есть и риск для общества: уклонившийся от вакцинации заражает и других людей. Если бы в вакцинах не было пользы, никто бы не стал их вводить. Но польза есть, и она перевешивает риск. «Однако, – тут Тед приготовился донести до меня главную мысль, – отказываясь есть ГМО, я не рискую ничем. Я достаточно обеспечен, чтобы позволить себе покупать органические продукты. Если бы я был беден и для выживания мне пришлось бы есть ГМО, то я бы, наверное, и ел. Но никаких минусов в избегании ГМО не вижу».
«Но, Тед, – перебил я его, – разве эта позиция не диктуется великой привилегией? В Юго-Восточной Азии дети гибнут от недоедания и слепнут от недостатка витамина А, потому что им не дают золотистого риса. А его не в Monsanto придумали, это разработка университетских ученых. Но Гринпис все равно против. Позволь мне провести связь между теми детьми и тобой. Ты не финансируешь производство ГМО, и это тебя не смущает, но если бы все были как ты, – покупали только органическую еду да посылали чеки в Гринпис, – эти детишки в Азии все бы умерли или ослепли. Так что минусы в избегании ГМО есть, просто не для тебя. И это похоже на ситуацию с вакцинами, которую ты упомянул. Не одобряя ГМО, ты наносишь вред человечеству».
Когда разговор доходит до такого, ты рад, что тебе доверяют. Дружба выдержит все. Я не хотел обижать Теда, но, в сущности, мы с ним не одно десятилетие ведем один и тот же спор.
«Мне думается, это можно сказать о любой новой технологии», – спокойно ответил Тед. И привел в пример ископаемое топливо. Если он не будет платить за ископаемое топливо, кто-то потеряет работу. Но значит ли это, что Тед должен финансировать добычу? У любой технологии есть выгоды и недостатки. С золотистым рисом, конечно, выгода очевидна…
Здесь он оборвал фразу, что заставило меня подтолкнуть его. «Так золотистый рис ты, значит, финансируешь?»
Он парировал новым вопросом: «Стал бы я поддерживать угольную отрасль, если бы это помогло шахтерам сохранить работу?» Ответ подразумевался отрицательный, и Тед заявил, что так же дело обстоит с ГМО. Непредвиденные последствия неизбежны. Рост производства продуктов кажется благом, но ведет к перенаселению, которое служит основной причиной вреда, наносимого экологии. И в итоге оборачивается недоеданием для еще большего числа людей.
«Никто об этом не хочет говорить, но это правда, – сокрушался Тед. – Мы приближаемся к лимиту, который может выдержать Земля. Технологии помогают нам расширить этот лимит, но есть ли в этом смысл? Перенаселение – нешуточная опасность для экологии. И не исключено, что ГМО подталкивают нас вперед по этой дороге».
«Погоди-ка, мистер Мальтус, – возразил я. – Значит, тем детишкам, которым не достается золотистого риса, просто суждено умереть?»[18]
Он ответил, что какая-то часть, видимо, умрет, но главный вопрос – когда. Если мы истощим ресурсы Земли и разрушим планету, то в перспективе умрет еще больше людей. И у него есть ощущение, что ГМО приближают этот момент.
Я закрыл тему, заметив, что ему легко говорить, поскольку у него есть деньги и он не окажется среди тех, кому придется несладко. Я не пытался его обидеть, просто указал на очевидное. Я видел, как этот парень выворачивал бумажник, чтобы пожертвовать бездомным. Как он бросился на помощь магазинному воришке, которого арестовывали, думая, что это нападение. Я знаю, что он посвящает жизнь технологиям устойчивого сельского хозяйства, стремясь помочь как можно большему числу людей. Но наш разговор зашел в тупик.
Я решил повернуть его в другую сторону и отделить экологические опасения Теда от его озабоченности чистотой продовольствия. Может ли он сказать, что его возражения против ГМО имеют прежде всего экологическую подоплеку и не исчерпываются заявлением о том, что ГМО могут быть опасны для здоровья тех, кто их потребляет?
Тед начал ответ с экологии. Он сказал, что ГМО в большой перспективе наносят вред окружающей среде. Это не обязательно означает, что их опасно употреблять здесь и сейчас, но, помогая ГМО-индустрии, мы вызываем другой, предположительно худший вред в будущем.
Я вновь повел к теме безопасности продуктов и заговорил о научном консенсусе, упомянутом во вчерашнем разговоре и, кажется, заставшем Теда врасплох. Я пояснил, что 88 % членов AAAS считают ГМ-продукты безопасными, а среди широкой публики так думают лишь 37 %; что это еще более широкий разрыв между научным и общественным мнением, чем в вопросе о глобальном потеплении. Нет ни одной серьезной научной работы, где был бы доказан вред ГМО для здоровья человека. Так чего же Тед боится?
Он ответил, что «подозрительное отношение людей к ГМО вполне объяснимо». ГМО «ненатуральны». И, в сущности, это махинации с производством продовольствия. Затем он упомянул о «принципе предосторожности» и замкнул петлю мыслью, прозвучавшей вчера. Представь, что кто-то изменил геном бактерии или вируса. Это грозит настоящим кошмаром. А сейчас делают что-то неестественное с эволюцией нашей пищи? «Делают что-то такое, чего не было никогда прежде. Эволюция работает тысячелетиями и всегда в ответ на условия среды, но ученые переделывают геном в один день. Откуда они знают, что это не опасно?» И он повторил снова, что он не уверен, но риск сохраняется. А государственному надзору за корпорациями, ставящими эти опыты, Тед как-то не особо доверяет.