Ли Лонли – Научи меня любить (страница 2)
Сообщение она стёрла сразу же, допила вино из бокала и налила ещё. Бросила пару кубиков подтаявшего льда и сделала глоток.
Алекс была абсолютно трезва. Более трезва, чем когда-либо. Она даже любила это своё состояние – когда разрешила себе узнать правду. Самую горькую, самую беспощадную… Дело за малым – написать всего одно сообщение. Прочесть всего один ответ. И на этом всё будет кончено.
«Можно задать тебе вопрос?» Сначала вопрос был «дурацким», потом «всего одним», а потом Алекс решила, что это всё неважно. Неважно, что она напишет. И даже неважно, что ответит – или не ответит – ей Том. Это всё равно уже конец. Поэтому она просто нажала «отправить», отложила телефон и зажмурилась.
«Монетка» летела, Алекс вспоминала, как хорошо ей было с Томом – как нежно он её обнимал, как зарывался лицом в её длинные непослушные волосы, как осторожно целовал в шею… как по всему её телу пробегала сладкая дрожь от каждого его прикосновения… они были вместе несколько месяцев, но она по-прежнему вздрагивала, когда он прикасался к ней. Она видела в этом хороший знак. На телефон пришло сообщение. Девушка вздрогнула – хотя причин для этого не было: вряд ли Том написал сразу что-то важное… ответом на её вопрос по сути могло быть только «да» в том или ином виде: если бы Том вообще не захотел разговаривать с ней, он просто не ответил бы.
«Давай», – гласило сообщение.
«Что с тобой происходит? – решилась Алекс. – Что происходит с нами? Мы ещё вместе?»
Девушка отложила телефон и взяла в руки бокал. Сейчас всё решится. Она сделала глоток вина и почувствовала, как в пальцы вернулась дрожь. Правильно ли она поступила, что вообще начала вот это вот всё? Может, надо было оставить всё как есть – то есть в неопределённости? Может, не такое уж плохое это состояние?
Раздался звук нового входящего сообщения, и теперь Алекс застыла на месте с глотком вина во рту. Сердце стукнуло ещё раз – так громко, как будто вложило все свои силы в этот единственный удар – и затихло. Девушка перестала дышать.
Вот и упала твоя монетка, кот Шрёдингера, успела подумать она. Теперь уже точно ничего не изменишь: всё есть как есть.
«Прости меня за всё», – написал он.
Да, это был конец.
Алекс тоскливо смотрела, как Том ещё что-то пишет, и понимала, что ей уже ничего не светит. И уже неважно, что именно он напишет, как он будет объяснять происходящее… «прости за всё» – это в любом случае конец.
«Наверное, я просто повзрослел, – написал он. – Я понял, что хочу семью – настоящую, с женой-домохозяйкой и шумными детьми. Я хочу сына. Хочу возвращаться в чистый дом, и чтобы меня всегда ждала горячая домашняя еда. Хочу по вечерам смотреть телевизор. Какой-нибудь тупой сериал. Хочу на выходных всей семьёй ездить в аква-парк, кататься на каруселях, учить сына играть в футбол, жрать фаст-фуд и пить пиво».
Глаза Алекс широко раскрылись: да, с ней такое будущее было невозможно. Домохозяйка, телевизор и пиво – это не она. Но и не Том! Не мог он своими руками написать это! Никогда этот мужчина о детях не мечтал, и домохозяйку свою бросил давным-давно – и даже подписал документы на развод, оставив ей всё нажитое, включая оба телевизора. С Алекс у него всего этого не было – и он ни разу не говорил, что ему не нравится заниматься с ней в зале, или бегать вместе по утрам, или есть на ужин «скучную» стручковую фасоль. Ему нравилась его новая жизнь.
И вдруг – это.
Алекс ещё не знала, что ответить, когда пришло следующее сообщение – «Я возвращаюсь к Полине».
Полина была его бывшей женой. Из того, что Том рассказывал о ней, Алекс так и не смогла понять, за что он любил её – но факт в том, что действительно любил, долго и горячо. Любил, даже когда она ушла от него к другому мужчине, и до последнего момента оттягивал развод. Тем не менее, когда он встретил Алекс, он – во всяком случае, Том сам говорил это не раз – понял, что к старой жизни возврата нет… Да и не хотел он этого возврата – он влюбился в независимую, стремительную, спортивную Алекс и хотел разделить с ней её сумасшедшую, насыщенную событиями, сознательно выбранную бездетную жизнь.
Том был всё ещё в сети, но больше ничего не писал, из чего следовало, что он сказал всё, что хотел, и добавить ему нечего. Алекс допила второй бокал вина, за секунду написала следующее сообщение и, не оставив себе времени передумать, отправила: «Можно я тебе сейчас позвоню?»
Он позвонил сам.
– Алекс, прости меня за всё, – сказал Том. – Мне правда очень жаль, что всё так получилось. Ты прекрасная девушка. Нам было хорошо вместе. Но теперь это всё в прошлом.
От его родного, хрипловатого голоса у девушки защемило сердце. Уязвлённое эго снова вырвалось наружу, и чуть более резко, чем Алекс планировала, она спросила:
– Ты хоть немножко меня любил?
В трубке послышался вздох.
– Не заставляй меня это говорить. Я всё решил.
– Помнишь, как ты обещал мне никогда не лгать?
Новый вздох:
– Чего ты от меня хочешь, Алекс? Хочешь, чтобы я снова это сказал? Да, любил. Я тебя любил. Никогда тебе не лгал и не лгу сейчас. Но теперь всё по-другому. Так бывает: любовь проходит. Я возвращаюсь к Полине. Я хочу стать отцом – а ты никогда не хотела детей и никогда уже не захочешь. Мы оба это прекрасно понимаем. Мы по-разному представляем себе счастливую семью, Алекс. Мы с тобой не будем счастливы вместе. Никогда. Смирись уже.
– Том, подожди. Стоп. Подожди. Какие дети? Ты же сам не хотел никаких детей! Вспомни, как мы говорили… обсуждали планы на будущее… и ты сказал…
– Полина беременна. Вот какие дети.
У Алекс перехватило дыхание, словно её ударили в живот. Не может этого быть! Это какой-то дикий сюрреализм. Это происходит не с ней… когда Том вообще виделся со своей Полиной? Это ведь было несколько месяцев назад – ещё до того, как он стал встречаться с ней!
– Прости за вопрос. Это, конечно, не моё дело, и я не хочу лезть, но… ты уверен, что…
– Что этот ребёнок мой? Ты
Алекс смутилась:
– Прости, это невежливо с моей стороны – задавать такой вопрос. Это неважно. Можешь не отвечать. Но Том…
– Если честно – нет, Алекс, я не уверен. Но ты права – это всё неважно. Мы снова женимся. У нас будет ребёнок. У меня будет семья.
Алекс была в отчаянии. Её хрупкая надежда на возобновление близких отношений с этим мужчиной таяла, как молочный пломбир в 40-градусную жару.
– Том, подожди, ну какая семья?! Ну правда. Ты это не всерьёз. Я не верю. Здесь что-то не так, что-то не складывается. Ты всё врёшь.
– Я люблю её. Много лет любил и люблю до сих пор. Прости меня, Алекс. Мне правда жаль, что так получилось. Не унижайся, ты ничего не изменишь. Я всё решил.
Том ещё что-то говорил, но Алекс уже не слышала. Ей казалось, что она готова ко всему – но выяснилось, что нет. К такому повороту она готова не была. Слёзы катились по её щекам, и она даже не пыталась их вытирать. (Да, именно это и случилось бы при личной встрече, но там были бы ещё свидетели). Она шмыгнула носом… чёрт, завтра она будет выглядеть просто отвратительно. Хорошо, что завтра выходной.
– Алекс? Ты в порядке?
«Нет, блин! Я НЕ в порядке! – чуть не заорала девушка. – Что ты там себе думаешь вообще?! Как после такого в принципе можно быть в порядке?!»
– Алекс? Алло! Ты меня слышишь?
–…
Девушка бросила трубку и в какой-то момент пожалела о том, что не курит – судя по всему, сигарета ей бы сейчас не помешала.
Итак, это был конец. Алекс прислушалась к себе. Сердце ныло где-то глубоко внутри и стучало еле-еле, словно через силу. В груди давило так, что девушка не могла дышать. Слёзы продолжали катиться по мокрым распухшим щекам.
Секунду спустя Алекс заставила себя сделать первый судорожный вдох. Потом ещё один и ещё. Снова и снова. Глубже и глубже. И с каждым разом ей становилось легче. Слёзы остановились, кожу стало пощипывать от застывающей соли. Никто не стоит моих слёз, решила она. Никто. Ни один мужчина. Что бы ни происходило в моей жизни, я сильная. Я выживу. Я справлюсь. Я буду в порядке. Не сейчас – когда-нибудь потом. Надо просто дать себе время и не думать больше о нём.
Это было трудно – не думать больше о нём. Самое сложное (как полагала Алекс) было позади: всё уже расставлено по своим местам, вся неопределённость определилась, с Томом всё стало предельно ясно. Этот мужчина больше никогда не будет принадлежать ей. Никогда. Они больше никогда не будут вместе, не будут друг другу писать, звонить, и, вероятно, расфрендятся в соцсетях. У них больше нет общих друзей, которые будут вынуждены принять одну сторону и прекратить общение с другой. У них не будет общих занятий. Не будет встреч. Не будет совместных планов на будущее, и однажды даже прошлое перестанет мучить сладкими и щемящими воспоминаниями.
Чем скорее она поймёт это – сердцем, не головой – тем лучше для неё. Тем скорее отпустит её прошлое. Тем скорее начнётся её новая жизнь – жизнь без Тома. И кто сказал, что эта жизнь не может быть прекрасной? «С этого момента – никакого вина, – сказала себе Алекс. – И никаких мужчин. Есть только ты, твоя работа и твоя жизнь. И только от тебя теперь зависит, какой она будет».
Глава 2
Алиса дописала слово «Конец» и откинулась на кресле. Ещё несколько дней назад она понятия не имела, чем закончится её «Сумеречная мечта», но теперь сомнений не было никаких: всё закончилось именно так, как, видимо, и должно было.