Ли Литвиненко – Тюремщица оборотня (страница 23)

— Не может быть. — Мина вскочила с кровати и побежала за свечкой.

Она как можно выше поднимала над головой маленький огонек, но рассмотреть удалось не так уж и много. Над их головами в потолке имелось углубление, назначение которого без подсказки было бы трудно угадать. Раньше Мина его даже не замечала. Это было похоже на колодец — наоборот. Не выдержав неведенья, Мина вручила свечку оборотню.

— Подержи одну минутку. — Истала взбираться по решетке, как по лестнице.

Это развеселило Урсула и он, беспокоясь о её безопасности, попытался поддержать её за попу. Мина возмутилась и словно норовистая кобылка, лягнула его ногой.

Весь потолок тюрьмы был забран решеткой, такой же, как и на стенах, поэтому она быстро уперлась головой в прутья.

— Свечу. — Потребовала целеустремленная девушка.

Он дал и Мина, сколько можно, вытянула руку вверх. Колодец заканчивался двухскатной крышей из стекла. С другой стороны она была чем-то накрыта. Не замурована! Это точно была не земля. Что-то похожее на ткань, возможно, какой-то полог. Спустившись, Мина даже пританцовывала.

— Его наверняка можно открыть! — Радостно закричала она, оборотню в лицо. — Представляешь, как тут будет с окном?

— Мне не нужно представлять. Я знаю, каково это. — Урсул сразу погрустнел.

— То есть, его закрыли уже при тебе?

— Да. Как наказание. — Урсул дунул на огонек свечи, и его лицо погрузилось в загадочную темноту. — Давай спать. Кому-то рано вставать.

— Спать, конечно, спать. — Зашуршала на своем матрасе девушка. — Я так рада, что теперь не смогу уснуть. Кто бы знал, что меня может так осчастливить окно! Если получится его открыть, то оно будет как раз над нами. Половина — над твоей комнатой, половина — над моей. И перед тем как уснуть, мы будем смотреть на звезды…

13 глава. Открытие

Мозговой таймер, поставленный с вечера, сработал, и в теле будто включился какой-то механизм. Шестеренки закрутились, завертелись, пробуждая впавшее в спячку тельце. Веки нехотя поползли вверх, рот открылся в широком зевке.

— Здравствуй утро, я проснулась!

Сонная Мина хотела резво покинуть теплое ложе. В зимний день, нужно входить резко, словно срывая присохшую к ранке повязку, ведь если успеешь окончательно проснуться и понять, как постыл утренний воздух, расставание с уютной постелькой будет еще болезненней. Но поднять голову что-то мешало.

За ночь она оказалась плотно прижатой к решетке и, судя по ощущениям, волосы решили бросить якорь на другом берегу тюремного подземелья. Повторив попытку оторвать голову от подушки, она ощутила себя козой посаженной на веревку. Волосы держали не хуже сыромятных ремней и совсем не давали возможности встать.

Мина выпростала из-под одеяла озябшую ручку и пробралась вдоль локонов, пальцами пытаясь нащупать узлы-оковы. Но нащупала лишь лапу оборотня. Вероломный хищник ночью видимо охотился и, поймав только серую мышку, туго намотал её тонкий хвостик на загребущую лапень. Негодяй! Расхититель! Косица и так была хлипенькой, а если всякие — разные соседи, вот так, каждую ночь, будут таскать её за волосы? К весне девушке придется отсвечивать солнце лысой головой. Самому — то хорошо, волосы густючие, как куний мех, вчера ели остригла… А может это вендетта, глаз за глаз, шевелюра за шевелюру? Какой мстительный! А ведь делал вид, что не против подстригания.

Костеря узника на разные лады, Мина очень осторожно выпутывалась из лап Урсула. Но сон оборотня был чуток, и потревоженный хищник проснулся, зевнул и потянулся, чуть не оторвав её волосы.

— Ой — ёй. Больно! — Заголосила, не своим голосом жертва.

— Прости! Прости. — Урсул разжал кулак и повернул руку, распуская намотанные кольца.

— Чуть скальп с меня не снял. — Продолжала причитать обиженка, перебирая возвращенное сокровище и подсчитывая нанесенный ущерб.

— Случайно вышло. — Зевнул нахал, даже нисколько не раскаиваясь. — Я же извинился.

— Голова теперь будет целый день болеть… — Причитала Мина. — И зачем вот так было делать?

Вчера Урсул долго не мог уснуть. Голову непривычно холодило, а лицо, лишенное растительности, слишком чувствительно отзывалось на прикосновения. Даже просто провести рукой по щеке, было щекотно. Встревоженный новыми событиями, такими острыми и яркими, он долго ворочался на своем матрасе, вдыхая запах свежей соломы и девушки спящей рядом, и размышлял. Ему хотелось большего. Мало было осторожных движений её пальцев. Хотелось, что бы льнула к нему, обнимала. Дождавшись пока человечка уснет, он притянул слабо сплетенную косу. Днем при свете свечи он видел, что её волосы были тусклыми и бесцветно-серенькими, как будто кто-то смыл с них всю краску. В руках они чувствовались милым льном, конечно, это не шелк, но ему нравилось. Урс прядки обнюхал, расплел, поигрался. Приятно было водить кончиками по лицу, они щекотно будоражили и успокаивали. Засыпая, Урсул с собственническим чувством намотал локоны на кулак. Вот так! Чтоб ни шагу без него не могла сделать. Только если он позволит! В душе потеплело. Моя!

— Говорю же, случайно вышло, само собой, во сне.

— Во сне, так я тебе и поверила…

Мина поднялась, зябко кутаясь в одеяло. Засунула голые ноги в ботинки и потопала измерять влажность постиранного белья. К темноте она привыкла и легко двигалась по знакомым тюремным коридорам. Сорочка, чулки и панталоны высохли, а вот платье местами все еще было сырым. Натянув нижнее белье, она решила одеть пока свой мужской образ.

Теперь разжечь печь остатками дров и перевесить поудобнее платье. Сейчас совсем рано и до похода к мистеру Зогу, девичий наряд успеет прийти в соответствующий вид. А воду носить будет лучше вот так, простым, молодым парнем. Она набрала полную кастрюльку воды и поставила на печь. Железо уже начало согреваться и мокрое дно протестующе зашипело.

— Пока вернусь, вода закипит, и мы позавтракаем хлебом и чаем. — Поделилась планами Мина и поспешила на улицу.

Было так рано, что казалось на улице еще ночь. Замковый двор освещал лишь тусклый свет звезд, отраженный снегом. Все еще пуржило. Зима неотвратимо вступала в свои права и закружила, завьюжила. Протоптанную дорожку замело, придется пробивать свежий след.

Сначала Мина решила отдать Честер свои водяные долги, а уже потом заняться домашними заботами. Взяв два ведра (не идти же обратно от колодца с пустыми руками) она как комета рассекающая ночное небо, пропорола нетронутые барханы падших снежинок. Под рыхлым снегом прощупывался натоптанный наст, и ноги пугающе проскальзывали по нему. Таскать воду нужно будет очень осторожно. Вчера днем солнышко подтопило снег на дорожках, а ночной мороз прихватил и превратил в накатанные зеркала, для пешего эффекта сверху присыпав хрустящим снежком. Получились не дорожки, а настоящие ловушки для рассеянных прохожих. Только засмотрелся на пролетающею ворону, шмяк и сердитая зима положила тебя на лопатки.

Мина была тертым калачом. Уж сколько ведер воды она перетаскала за свою жизнь, и не пересчитать. Набрав воды, она пошла не размашистым шагом раззявы, а медленно посеменила к кухне, переваливаясь с одной ноги на другую, словно уточка. В окне промывочной горела свеча, словно маячок, призывающий всякого, кто несет туда воду. На стук, тут же открылась дверь.

— Проваливай. — Рявкнула в проем посудомойка.

Мина растерялась и испугано залопотала:

— Госпожа Кодик… То есть, мисс Честер…Госпожа Честер? Это я Мина.

В ответ её раздался хриплый старушечий смех.

— Да шучу я, глупая!

По утрам Честер была более резка, недовольна и помята, чем в дневное время, вот и сейчас она не стала забирать у девушки ведра, а мотнула головой на огромный котел, вделанный в печь.

— Выливай. — Скомандовала она Мине и подбросила торфяной кирпич в печку.

Помывочная была довольно большим помещением, с низким, подкопченным потолком. В ней находилось несколько врытых в землю печей, на которых были установлены хитрые чаны. Их наполняли водой и разжигали печку, вода грелась, посуда мылась. Не нужно было переливать туда-сюда. Остыла, просто подбрось дровишек. Сбоку у каждого из котлов была впаяна труба, через неё сливали использованную воду, дальше та вытекала на улицу сама, по специальным углублениям в полу. Мина оглядывалась с любопытством, таких интересных устройств она раньше не видала.

— Вот что значит замок, подруга! — Гордо распиналась Честер. — Все здесь по последней моде, современно и удобно, не то, что харчевня какая-нибудь. — Она снова подхватила торфяной брикет и забросила в топку другой печки.

В замок торф привозили с ближнего болота, и складывали в кухонной пристройке. Он горел дольше и ярче чем дрова, но и стоил дороже. Если такой кирпичик положить в печку на ночь, то утром он будет еще тлеть, наполняя комнату приятным теплом.

— Вот бы и мне такого топлива. — Позавидовала Мина. — Утром не холодно было бы вставать.

— Бери не жалко. — Зевнула Кодик. — Один кирпич — два ведра воды.

— Справедливо. — Согласилась Мина.

— Я такая. — Согласилась хитрая шельма.

Мина вылила воду в чан и пошла за новой порцией. Вместо шести ведер, которые успела задолжать, она принесла десять и Честер щедро отсчитала ей два коричневых брикета. Они были заботливо отнесены в темное подземелье и отложены на ночь.

Потом были еще дела: вынести всю грязную воду, натаскать дров, откопать из снега и принести в подвал четыре дубовые чурки. Последние, понадобились после того, как девушка заварила чай. Было как-то не по людские пить чай одной, а потом отдавал остатки оборотню. Что-то оскорбительное проскакивало в такой постановке вещей, но кастрюлька в тюремных стенах имелась в единственном экземпляре. Вот если сесть возле решетки рядом, то можно передавать посудину туда-сюда и пить по очереди, глоток узник, глоток тюремщица.