Ли Литвиненко – Берк. Оборотни сторожевых крепостей (страница 38)

— Пройдись пока, оглядись.

Гелиодор подтолкнул ее в сторону речки, а сам взялся за уздцы. Быстро выпряг лошадь и отпустил пастись. На сухом месте ближе к деревьям, где яркое солнце не сильно припекало, но достаточно грело, развел костер. Расстелил на траве одеяла и стал разбирать корзину с продуктами.

— Поможешь?

Рядом с белым широким полотенцем, заменившим скатерть, красовалась большая корзина для пикника. Бёрк с интересом откинула кружевную салфетку.

— Ого! Ты решил накормить всю стаю? — пошутила, увидев изобилие снеди, наполнявшей короб до краев.

За всю прежнюю жизнь она не видела, чтобы кто-то из мужчин, будь то гном или орк, вот так смог бы организовывать обед. Это всегда делали кухарки, или жёны. Но никогда вот такие красавцы, от одного взгляда на которых сердце в груди начинало сбоить.

— Я очень голоден, — блеснул глазами оборотень и выставил тарелку с холодным мясом.

Бёрк достала маленькую корзинку со свежими нарезанными фруктами.

— Виноград! — воскликнула она восхищённо, оторвала зеленую ягоду и сунула в рот. Такой крупный и сладкий… — М-м-м, как вкусно! Откуда?

На хуторе выращивали виноград, да только его сезон давно закончился. Где оборотень его раздобыл?

— Остатки. Мы запасаемся в последних по пути городах, когда едем далеко. Этот не успели доесть.

После первого свидания с орчанкой Гелиодор приберег лакомство в своей палатке. Собирался подкармливать девчонку в благодарность за постель. Денег-то не было, а просто так пользовать девок он не привык.

Рядом с фруктами устроился малиновый пирог, испеченный по его просьбе Полли, потом сыр и копченая колбаса. Последними появились бокалы и старая бутыль вина.

Бёрк взяла кусочек сыра и, жуя, наблюдала за оборотнем. Потянув длинными изящными пальцами серебряный с тонкой гравировкой штопор, Гелиодор откупорил бутылку и разлил вино по высоким бокалам. С врожденным изяществом, один, Гелиодор протянул ей.

— Эльфийское.

Девушка, глядя на напиток, недовольно поморщилась.

— Фу! — мотнула головой. — Не хочу. Гадость. Не люблю.

— Что так?

— Я пробовала в кормильне. И пиво, и медовуху, и это твое вино. — Вспомнив терпкий вкус, она сморщила свой зеленый нос. — Любопытно было, что все пьют и хвалят.

— И? — Гелиодора забавляла ее реакция.

— Медовуха безобразно сладкая, даже приторная, кажется, что язык прилипнет к щекам, — стала вспоминать свои ощущения Бёрк. — Пиво воняет. — Оборотень весело рассмеялся. — А вино, — кивнула Бёрк на бокал, — жуткая кислятина.

Гел настойчиво вложил бокал ей в руку.

— Попробуй, это тебе понравиться, — и, подавая пример, сам отпил и зажмурился от удовольствия. — Восхитительно! Уже и не помню, как оно к нам попало. — Он покрутил бокал, наблюдая за стекавшими каплями. — Но настоящее чудо, что до сих пор сохранилось.

Вообще, сохранило бутылку в целости не чудо, а бережливый Тумит. Он всегда припасал заначку для стоящего свидания. Пользуясь властью альфы, Гелиодор просто отнял у него одну из двух бутылок.

Бёрк подняла тяжелый бокал. Красная жидкость играла в гранях хрусталя, завораживая.

— Красота! — восторженно выдохнула.

Вещи красивее и тоньше она в руках не держала.

— Пей. — Оборотень настойчиво надавил на ножку бокала. — Потом рассмотришь.

Поднесла к губам и осторожно отпила, ожидая укус кислятины. Ничего подобного! Это вино не было пойлу из таверны даже дальней родней. Их даже нельзя было называть одним словом и сравнивать нельзя — это просто преступление.

Сначала Бёрк ощутила нежную сладость. Потом, будто раскрывающийся цветок, вкус поменялся на насыщенно ягодный. Медленно его яркость стихла. И рот обволокло приятным цветочным послевкусием, будто очутился на весенней поляне.

— Волшебно! Просто жидкая сказка! — Бёрк осушила бокал и с аппетитом облизнулась.

Гелиодор, сдерживая усмешку, наблюдал за довольной девушкой.

Выпитое на голодный желудок вино сразу вскружило ей голову, вызывая в теле сладкую истому. Бёрк лениво отставила пустой бокал и улеглась на одеяло. Потянулась, словно сытая кошка, и поняла, что есть совершенно перехотелось. Хотелось нежиться, наслаждаться бездельем и даже не шевелиться.

Как приятно греет солнце. Солнечный зайчик, пробившийся сквозь листву, запрыгал по её лицу и заставил сощуриться. Бёрк охотно закрыла глаза и почти задремала.

Гелиодор лег рядом и рукой накрыл зеленую ладошку. Бёрк очнулась, интуитивно напряглась и глубоко вдохнула. И поняла, как на самом деле нервничает.

— Говорят, первый раз бывает больно.

Бёрк уже и не помнила, где слышала об этом, но почему-то именно сейчас эта информация всплыла в голове.

— Говорят, что бывает, — кивнул Гелиодор.

Не хотел ее пугать еще больше, но и врать не собирался.

По лицу девушки пробежала тревожная тень.

— Тело женщины закрыто до того, как она созреет. — Гел стал объяснять ей, что знал сам. Он повернулся на бок и теперь в упор разглядывал лицо орчанки. — Преграда совсем тонкая, и боль быстро проходит. Раз и все.

Про кровь на простынях, трусливо промолчал.

— Понятно.

Бёрк судорожно выдохнула, будто всхлипнула. И кулаки сжала, как перед ударом.

— Ты передумала? Не страшно. Я не буду настаивать. — Говорил и сам не верил своим словам. — Если не готова, мы не будем с этим спешить.

Лжец! Ведь ему просто не хватит сил отпустить ее, когда все уже зашло так далеко.

Бёрк лежала с закрытыми глазами. Молчала. О чем-то думала. Решалась. Гелиодор коснулся ее щеки пальцами и нежно погладил. Видел, что орчанка напряжена, и сам волновался. Безумно хотел сейчас же всего и сразу, но решил не торопиться. С девственницами нужно аккуратно, как с фарфоровыми вазами. Нежно. А мысль, что придётся причинить ей боль, не нравилась. Понимал, что по-другому никак, и сам себя мысленно бичевал. Эгоист! Собственник!

— Я готова, — наконец, твердо заявила Бёрк.

Повернулась к нему и, глядя в глаза, сама потянулась за первым поцелуем.

Её прекрасный оборотень с готовностью и нетерпением отозвался. Глаза двуликого поменяли цвет, моментально став золотыми. Зрачок вытянулся и перечертил желтые кружки. Не размыкая губ и часто дыша, они принялись раздевать друг друга.

Бёрк торопливо расстегивала пуговицы на его рубашке, обнажая широкую грудь, а он чуть ли не отрывал деревянные кругляши от её кофточки. Когда верхняя часть одежды была снята, они прижались друг к другу, сплетаясь руками и соприкасаясь телами как можно сильней. Её неокрашенная в зелёный кожа была кипенно-белой. А его, и так смуглая от природы, за лето загорела и на фоне Бёрк казалась ещё темней. Еще он был горячим, словно нагретый на солнце камень.

Гелиодор жадно вдыхал запах Бёрк. Особый аромат, сводивший его с ума, смешался теперь с терпким ароматом её возбуждения, и Гелиодор засомневался в своей выдержке, боясь спустить ей прямо на живот, не дойдя до самого главного.

В сторону полетели штаны, юбка и чулки с носками, которые они стягивали с себя сами. Уложив девушку на спину, Гел опустился сверху. Бёрк, не стесняясь, широко развела ноги, давая возможность любимому удобно устроиться между ними. Оборотень был крупным, почти в два раза больше миниатюрной девушки. Он нежно смял ее грудь, постепенно включая в игру язык, жадно ловил соски ртом. Божественно. Это ему никогда не надоест.

Бёрк гладила его тело подушечками пальцев, чувствуя твердые, как канаты, мышцы. Оборотень распалял её желание и толкал на бесстыдные поступки. Её руки спустились вниз. Вчера она лишь слегка познакомилась с его детородным органом. Бёрк разбирало любопытство. Шаловливые пальчики обхватили твердый, большой член, вызвав у Гела стон. Она нескромно стала его рассматривать, прервав ласки.

— Большой! — восхищенно прошептала орчанка, чем вызвала у Гела грудной смешок.

— Нормальный, — скромно ответил оборотень, но в его голосе звучала гордость.

Его руки тоже не остались на месте. Спустились к укромному уголку… Она мокрая и готова для него. Отлично! Навалился сверху, провел древком члена по влажным складочкам. Приподняв бедра девушки, приставил головку к входу в ее лоно.

Неужели это наконец случится? Гелиодору просто не верилось. От нетерпения его смуглое тело подрагивало. А Бёрк была расслаблена и раскрыта перед ним. Глаза доверчиво смотрели прямо в душу. Она верила в каждое его слово, ведь он сказал, что боль будет недолгой. Значит это стоит его нежного взгляда.

Одной рукой Гелиодор обнял ее за талию, не давая возможности дернуться или вырваться в самый неподходящий момент. Дороги назад нет. Качнул бедрами. Головка вошла и почувствовала преграду. Еще движение бедер — и Бёрк замычала, уперлась в его бедра руками, не давая двигаться дальше. Инстинктивно попыталась отпрянуть, уходя от того большого, что причиняло боль.

— Милая, пожалуйста, — взмолился Гел, на его лбу выступили капли пота, он часто дышал.

— Больно. — Бёрк пыталась свести ноги.

— Потерпи. Умоляю. — Голос срывался на хрип.

Он закрыл ее рот поцелуем, перехватил руки, отталкивавшее его бедра и, подняв, удерживал над головой. Еще один толчок бедрами — и внутри Бёрк как будто лопнула натянутая тетива. Бёрк заскулила под ним. Он отпустил ее руки и начал успокаивающе гладить, проводя руками по всему телу.

— Все, милая, боли больше не будет, — шептал жарко и поцелуями сушил текшие по щекам слезы. — Все хорошо. Спасибо… Спасибо…