Ли Киллоу – Кровные связи (страница 44)
Экономка Холла говорила о пульверизаторе с чесночным соком. Если это она, то объясняется и проникновение в дом Холла без взлома, но как она могла его выслеживать? Убийца — кто-то другой, кто-то знакомый с Гарретом еще до первого убийства, сильный человек и умеющий следить.
На него с переплета книги смотрело имя Фаулера. Гаррет провел по буквам пальцем. Странно, что писатель никогда не упоминал, что сопровождал Фея и Сентрелло в их первом вызове на смерть Маруски. Более чем странно. Подозрительно. Он даже удивился, когда упомянули имя соседа Маруски по квартире. Зачем? Чтобы скрыть, что уже побывал там?
Гаррет откинулся в кресле. Может быть, Фаулер связан со всеми убийствами? Писатель был на Северном Берегу в вечер его стычки с Рики Маруской. Он видел ее и слышал слова Маруски, которые тот произнес, садясь в машину. Фаулер понимает разницу между теоретическими и практическими знаниями и предпочитает последние, проводя свои расследования. Поэтому он должен владеть техникой взлома. Только вспомнить его фокус с наручниками. Он мог пробраться и в фонд, и в дом Холла. Умение выслеживать тоже ему знакомо. Но на самом ли деле он следил, мог ли он следить за вампиром, сам оставаясь незамеченным?
И прежде всего: Фаулеру недостает важнейшего свойства — мотива. Зачем ему убивать троих, подвергая при этом двоих пыткам?
Знает ли Ирина о чесноке? Он снова взялся за телефон. Может, он сумеет убедить ее рассказать все, что ей известно об убийце. Если же нет, ее нужно предупредить. Есть человек, знающий о существовании вампиров.
— Простите, но мисс Руденко здесь нет, — ответили ему, когда он спросил Ирину.
Он этого и ожидал.
— Будьте добры, передайте ей. Очень срочно. Говорит Гаррет Микаэлян. Скажите ей, что во время смерти Рики Маруски в его квартире был чеснок. Нам нужно поговорить об этом. Я остальную часть дня буду в отделе убийств во Доме Юстиции. А вечером меня можно застать по телефону 555-1099.
— Я ей передам.
Он повесил трубку. Теперь остается надеяться, что она покажется в фонде до вечера и позвонит ему.
3
Около четырех появилась Джиримонте. Она упала на свой стул и закурила сигару.
— Гарри задержался в авторемонтной мастерской. Ну как прошел день, Микаэлян?
Он слегка улыбнулся ей.
— Многообещающе. Мне не хватает роста, чтобы быть взломщиком из Фило.
— Плохо. — Она затянулась. — Все, с кем мы встречались, говорят о Холле одно и то же. Спокойный дружелюбный человек, у которого всегда находилось место переночевать, всегда гостеприимный хозяин, всегда спешил на помощь. Врагов у него не было. И никто ничего не слышал о Лейн Барбер. — Она пустила струю дыма. — Микаэлян, нужно смотреть фактам в лицо: вы по-прежнему подозреваемый. Почему бы просто не сознаться? Можете рассчитывать на признание вас невменяемым. Скажите, что у вас неуравновешенное состояние… следствие вашей диеты. Защита Твинки наоборот.
Гаррет сжал кулаки в карманах. Запах ее крови смешивался с сладким сигарным дымом. На ее длинном горле заметно бьется пульс. Он смотрел туда, мучась от голода. Может, кое у кого он не возражал бы выпить кровь.
Открылась дверь отдела. Вошел Гарри, не один.
— Смотрите, с кем я встретился у лифта.
За Гарри виднелась Лин, но заставила Гаррета вскочить на ноги вторая женщина.
— Бабушка Дойл! Что ты здесь делаешь?
Бабушка широко улыбнулась ему.
— Навещаю своего дорогого внука.
Лин сказала:
— Я знаю, ты должен проводить время с Гарри, Гаррет, но, может, сегодня пойдешь с Граней и мной?
На мгновение имя его озадачило. Всю жизнь он звал ее только бабушка Дойл, и трудно было вспомнить, что у нее есть обычное имя: Граня Меган Мэри О'Хара Дойл.
Джиримонте, нахмурившись, выпрямилась на стуле. Гаррет вопросительно взглянул на Гарри.
Гарри посмотрел в сторону кабинета Серрато. Гаррет не поворачивался и потому не видел реакцию лейтенанта, но когда Гарри снова посмотрел на Гаррета, он наклонил голову в знак согласия. Но когда Гаррет мимо него направился к двери, он предупредил:
— Оставайся с ними. Если узнаю, что ты отходил от них надолго, приеду с ордером на арест.
Гаррет улыбнулся ему.
— Я не хочу лишиться алиби, Гарри.
Спускаясь в лифте, он спросил:
— Бабушка, а папа и мама знают, что ты здесь? — Он с беспокойством представил себе, как Фил Микаэлян звонит своим старым дружкам и ставит на ноги всю полицию в поисках ее.
Она фыркнула.
— Разве я ребенок, чтобы просить разрешения? С семнадцати лет я сама о себе забочусь. — Она помолчала. — Я им оставила записку.
Может, ее будет искать только полиция Сан-Франциско?
— Зачем ты приехала?
На этот раз она не улыбнулась.
— Я видела тебя вчера ночью. Ты умирал, и кто-то, как дьявол, хохотал над тобой. — Глаза ее сверкнули. — Не стану сидеть дома и вязать, когда моя плоть и кровь в опасности.
Несмотря на приступ страха, ему хотелось обнять ее. И несмотря на страх, он не смог сдержаться, чтобы не указать на ошибку в ее чувствах:
— Не от женщины с глазами цвета незабудок.
Она смерила его таким же испепеляющим взглядом, как когда-то в церкви, перед тем как щелкнуть по голове:
— Но ведь женщина с глазами-незабудками есть?
Он, как всегда под таким взглядом, сдался:
— Ирина Руденко.
Она довольно улыбнулась.
— С автобусной станции я направилась в школу Лин. Теперь я понимаю, почему ты ее любишь. Она хорошая и умная женщина. Мы говорили о тебе.
Он ощутил тошноту.
— Бабушка… — Лифт остановился. Схватив ее за руку, он потащил ее по коридору к стоянке. — Бабушка, ты ведь не сказала ей…
— Кем ты стал? — спросила сзади Лин. — А ей не нужно было: я и так уже знала. После нашего последнего разговора я заглянула в твой термос.
Он медленно повернулся.
— И вывела все остальное. — Именно этого он и боялся.
Она улыбнулась.
— В конце концов я ведь китаянка, а мы воспринимаем действительность не такой простой, какой она кажется. Некогда мы превращали в богов героев романов. Если вымысел может считаться реальным, значит кое-что из того, что мы считаем вымыслом, на самом деле реальность. Большое облегчение наконец-то понять твое поведение.
Запоздало понял он, что она не отшатывается от него, не смотрит на него с отвращением.
— И… тебе все равно?
Ее подбородок взлетел вверх.
— Конечно, мне не все равно! Посмотри, каким ты стал несчастным. Я убила бы эту женщину за то, что она с тобой сделала! Но, конечно, я принимаю тебя, каким ты стал. Что мне еще остается?
Он не мог поверить своим ушам.
— И ты… меня не боишься?
— Бояться того, кого я люблю? — негодующе спросила она.
Он удивленно смотрел на нее. Знание не изменило ее отношения к нему? Неужели и Холла и экономку Ирина «держала» не страхом? Неужели люди и вампиры могут стать друзьями?
— Я гадала, где ты набираешь кровь в термос, — продолжала Лин. — Приятно было ощутить… что крышка и край термоса пахнут лошадью. — Она беспокойно посмотрела на него. — Из-за этой перемены у тебя неприятности с Гарри?
— Отчасти. — Поскольку она знает о нем, он может рассказать ей и все остальное. — Я вначале думал, что вампир ответствен за три убийства, но так как сказать об этом не мог, предпринял собственное расследование. Гарри заподозрил, что я знаю об этом деле больше, чем говорю. И так как он не знал, почему я утаиваю от него сведения, он… — Нет, он не может сказать, что его подозревают! — он считает, что я хочу присвоить себе всю славу.
— Ты ужасный лжец, — сказала бабушка Дойл. — Почему не скажешь, что он опасается, будто ты и есть убийца?