Ли Киллоу – Кровавая охота (страница 46)

— Как же вы питаетесь?

— Даже в каникулы в кампусе Хейса много молодых людей. Они всегда готовы подхватить молодую женщину и показать, какие они супержеребцы. Я охочусь, конечно, в маске… со своим собственным лицом. — Она села на пассажирское сидение машины и закрыла дверцу. — Когда я была девочкой, самым популярным местом для парочек служил парк за элеватором Купа, через 282, там ярмарочная площадь, торговые ряды. Наверно, теперь вы охотитесь на дорогах за нарушителями правил, давайте поэтому поедем в парк.

Кстати, а что она с ним может сделать? Он достаточно силен, чтобы справиться с физическим нападением; перефразируя ее слова, все, что вредит ему, также вредит и ей. Он обошел вокруг машины, сел, включил мотор.

Лейн откинулась на сидении.

— Мне всегда нравились красивые машины, хотя я так и не осмелилась купить себе такую. Они слишком подозрительны. Хотя когда-то я серьезно подумывала о «бугатти ройял» — у одного моего друга в Европе был такой, — а позже о «порше». Моими любовниками всегда были люди с отличным вкусом к машинам. Ваша удовлетворительна. Это подарок, инспектор?

Почему ему стыдно в этом признаться?

— Вы пришли говорить не о машинах. — Голод грыз его. Желудок содрогался от судорог. Черт побери! Если бы только у него было время поесть до приезда сюда. — Мы поговорим о законе.

Лейн вздохнула.

— Я вам уже сказала, человеческие законы на нас не распространяются, но… я сейчас больше ни о чем не намерена говорить, разве что о погоде. — Она высунула голову в открытое окно и подула. Как пар из локомотива, ее дыхание вылетело белым облаком. — Красивые витки. Надеюсь, пойдет снег. Я теперь люблю снег. Раньше не любила, потому что ненавидела холод. Разве не приятно не заботиться больше о том, холодно или нет?

Неожиданный переход от зрелой женщины к ребенку привел Гаррета в замешательство. Подобно ребенку, она выскочила из машины и побежала по парку к висячему мостику. Мостик вел к искусственному острову — от реки Салина провели овальной петлей канал.

Она плясала на мостике под быстрое притопывание каблуков, посмеиваясь над ним.

— На случай, если вы этого еще не обнаружили, вампиры могут пересекать текучую воду. Поразительно, как суеверные люди искали в ней защиту от своих кошмаров.

В центре острова находился открытый каменный павильон со сценой на подмостках в середине. Гаррет догнал ее здесь и обнаружил, что она снимает лицо пожилой женщины: он снова противостоит подлинной Лейн Барбер, на него смотрит бледное во мраке ночи молодое лицо. Она рассмеялась.

— Света нет, а ни одного неверного шага. Разве не удивительно видеть в темноте?

Что она старается сделать?

— Да, кое-что в этом полезно.

Она сунула латексную маску в карман.

— Как вы серьезны. Жаль, что я не могу привести вас сюда весной, когда повсюду тюльпаны, крокусы и нарциссы, а позже летом — пионы. По вечерам в пятницу и субботу здесь обычно играл оркестр. Павильон освещался, так что его было видно за мили. Тут собирался весь город. Мама с папой танцевали польку и вальс и так уставали, что с трудом добрались домой.

Призраки этих танцоров населяли павильон. Он видел их в опавшей листве, которую крутил ветер на тротуаре. Призраки и внезапно ставшее задумчивым лицо женщины-девочки вдруг вызвали у него боль. Кажется, она все-таки что-то может с ним сделать, и это не имеет ничего общего с физическим нападением.

— Когда будете готовы поговорить, дайте мне знать.

Она села на ступеньки сцены.

— Ладно: поговорим. — Снова голос женщины. — Вы не можете одолеть меня, так зачем пытаться? Да несколько высокомерных, эгоистичных людей этого и не стоят. Чего вам о них заботиться? Вам нечего вообще заботиться о людях.

Он сел по другую сторону ступенек.

— Но вы ведь заботитесь о своей семье?

Она подняла голову, глаза ее сверкнули, и он увидел еще один призрак… призрак девушки в фотоальбоме и певицы, напавшей на Клаудиа Дарлинг в 1941 году. Но тут она рассмеялась.

— Туше. Но… семья — это одно, остальная часть человечества — другое.

— Не для меня. Я присягнул защищать его, и все мои друзья, конечно, люди.

Лейн фыркнула.

— Друг — это тот, перед кем можно открыть душу. Есть у вас кто-нибудь соответствующий этому описанию? С кем вы можете сидеть и говорить так же откровенно, как мы с вами? Есть такой человек, о котором вы не подумаете, что в следующий раз он к вам придет с деревянным колом?

Это попало в цель. Он вспомнил, как проснулся утром и увидел Лин. Он подумал тогда как раз об этом.

Она склонилась к нему.

— В самом деле, инспектор… люди для нас — только источник пищи.

Он распрямился.

— Не для меня. Я не выпил ни капли человеческой крови.

Глаза ее сузились.

— Вы пьете только кровь животных? — Она насмешливо покачала головой. — Неудивительно, что вы так похудели. Вы должны поесть по-настоящему, инспектор.

Челюсти его сжались.

— Я отказываюсь охотиться на людей.

— Неужели? — Она поджала губы. — Как праведно. Но я заметила, что вы не колеблясь использовали мою мать в качестве информатора и обманули ее, уверяя, что вы ее друг, чтобы подобраться ко мне.

Это ударило еще больнее. Он почувствовал, как слабый жар охватывает шею и лицо.

— Мне жаль. Не хотелось. Мне понравилась ваша мать.

Ее голос опять перешел на шипение.

— За это я бы вас убила. Я почти жалею, что не сломала вам шею, когда была возможность.

— Я все время гадаю, почему вы этого не сделали.

С минуту ему казалось, что она не собирается отвечать. Она откинулась на ступеньки и смотрела в сторону. Но немного погодя сказала:

— Собиралась, но вы… укусили меня.

Он мигнул. Звучит как объяснение.

— Ну и что?

Лейн вздохнула.

— Недостаток бессмертия в том, что мы продолжаем жить, а все остальное нет. Я держусь за свое имущество, потому что теряю людей. Они умирают или уходят, когда я принимаю новую личину. Я люблю свою семью, потому что когда она умрет, у меня не останется в мире никого, кто был бы мне не безразличен. Все, кого я знала, весь мир, в котором я родилась, — все уйдет навсегда. С вами это тоже случится…

Не желая этого, Гаррет увидел… его родители умирают, даже его сын становится старше него. Постепенно он станет современником своих внуков и правнуков, но они будут ему совершенно чужими, будут смотреть на мир другими глазами и говорить на другом языке. Ведь как тот обрывок сленга, который позволила себе Лейн — назвала его миком, — выдал ее.

— Бессмертные и вампиры очень одиноки, Гаррет.

Слова отозвались в нем. Почти в отчаянии он подумал об Элен Шонинг.

— Не обязательно. Нет ничего плохого в смене отношений. Каждый период приносит нескольких человек, которые могут удовлетворить эмоциональные потребности.

— А если вы найдете кого-нибудь, вроде вашей покойной жены?

Вот это ударило как нож в ребра. Гаррет в боли вскочил на ноги.

— Откуда вы знаете о Марти?

Лейн улыбнулась.

— Я расспрашивала о вас. Соседи радовались возможности поговорить с репортером о человеке, вернувшемся из мертвых. Они рассказали, что у вас с Марти были особые отношения. Ее смерть вам, должно быть, тяжело было перенести.

В горле у него пересохло, боль заполнила грудь.

— Оставьте мою жену.

— Но дело как раз в этом. — Лейн склонилась к нему. — Вы найдете такую. И с самого начала будете знать, что со временем потеряете ее. А что если не один раз отыщете часть души и потеряете? Сколько времени сможете вы выносить такую боль?

При мысли об этом боль охватила его. Он сжал кулаки и хрипло прошептал:

— Будь вы прокляты! — Потом горько рассмеялся. — Впрочем, вы и так прокляты, и я тоже.

Она подняла брови.